Наиль Эдуардович Выборнов 
Переход-2. На другой стороне

Переход – 2

http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=38611828
«Метро 2033: Переход-2. На другой стороне»: 2018
ISBN 978-5-17-110157-2
Аннотация

«Метро 2033» – Дмитрия Глуховского – культовый фантастический роман, самая обсуждаемая российская книга последних лет. Тираж – полмиллиона, переводы на десятки языков плюс грандиозная компьютерная игра! Эта постапокалиптическая история вдохновила целую плеяду современных писателей, и теперь они вместе создают Вселенную «Метро 2033», серию книг по мотивам знаменитого романа. Герои этих новых историй наконец-то выйдут за пределы Московского метро. Их приключения на поверхности на Земле, почти уничтоженной ядерной войной, превосходят все ожидания. Теперь борьба за выживание человечества будет вестись повсюду!
Путь мародера Нельсона должен был окончиться под завалами разрушенного перехода, но судьба распорядилась иначе. Его спасли те, кто пришёл в город, чтобы развязать в нём ещё одну войну, на этот раз – последнюю. Чтобы спасти своих людей, Нельсону придётся отдать всё, что у него было, и впустить себе в голову нечто нечеловеческое. Теперь Нельсон снова отправляется в путь. Потому что того требует долг. Потому что по-другому он просто не может. И неважно, что на этот раз дорога ведёт только в один конец.

Наиль Эдуардович Выборнов
Метро 2033: Переход-2. На другой стороне

Посвящается моему деду, 
которого не стало, когда я работал над этой книгой. 

© Д.А. Глуховский, 2018
© Н.Э. Выборнов, 2018
© ООО «Издательство АСТ», 2018

* * *

Объяснительная записка Анастасии Калябиной

Здравствуйте, дорогие друзья!
Ну что же, я снова с вами. Я очень полюбила писать объяснительные записки. Когда читаешь не ради чтения, вскрываются очень интересные смыслы и подтексты – книга открывается с совершенно другой стороны.
Вот новый роман Наиля Выборнова совершенно не похож на старый. Случается такое с продолжениями и именно в таких случаях люди говорят «удивительно, но вторая часть даже лучше первой». Минус любых продолжений в том, что их заказывают автору, с целью заработать побыстрее, пока интерес к первой части не остыл. Мы не подгоняли автора палкой и получилась добротная вторая часть. Потому что за два года изменился сам автор и смог изменить своих героев.
Мародер Нель снова с нами, но он уже не тот. Он нем, изнеможден, и, самое главное, он заработал интересное соседство – теперь в его голове обитает ментал. Очень интересный симбиоз получился. Выборнов переигрывает классические сюжеты, когда главному герою, обязательно молчаливому и брутальному, навязывают спутника, от которого никак нельзя отвязаться. Но это не случай Неля. Его монстр в голове неизлечим. Более того, чтобы выжить, Нелю нужен этот мутант. А мутанту нужен Нель. Казалось бы, классика, но…

В фильме выяснилось бы, что со временем Нель проникся к своему незваному гостю искренней симпатией, потерявши ментала, Нель пустил бы скупую мужскую слезу. Но в «Переходе» такого не будет, не ждите. Метро – это место для героев с характером, для несгибаемых – другие тут просто не выживают. И мы увидим, как через облака галлюцинаций Нель будет продираться к правде и не сдаваться до конца, или… А что, собственно, значит сдаться, если пока жив ты, жив и твой враг? Выборнов будет искать ответ на этот вопрос в своем романе, а вы посмотрите, что из этого выйдет. У меня осталось много вопросов, обсуждение, чувствую, будет горячим, как и сам роман.
Второй «Переход» – это бесконечная война. И Нель находится в ее эпицентре. Куда бы он ни бежал, где бы ни проходил – вокруг война, а главная бойня идет в его голове. Такая, как она и есть на самом деле, без выигравших, потому что в любой войне проигрывают обе стороны.
Мы с вами, друзья, погружаемся в мир лютого экшена, такого же драйвового, как и первая часть, но с мозгодробящим психологическим подтекстом.

Да начнется бой!
Что делать женщине, когда больше не хочется жить? Когда единственную дочь убили у нее на глазах. Когда во всем метро не осталось ни одного близкого человека. Когда тело отравлено смертельным ядом и лучевой болезнью, а в душе – только отчаяние и мрак. Что остается той, которую еще недавно считали профессиональной шпионкой, безжалостной охотницей за людьми и жестокой наемницей по прозвищу Гончая? Только отомстить убийцам дочери! Куда приведет ее неукротимая жажда мести? Превратит в беспощадное чудовище, подобное Пожирателю рухнувшего мира, или она найдет в себе силы противостоять Злу и откроет свое истинное предназначение?
Мы вновь возвращаемся в постъядерную Самару, описанную Сергеем Палием в романе «Безымянка». Рубеж открыт, но вдали стал виден загадочный светящийся купол. Думала ли юная Арина, выросшая в подземке, что именно ей доведется отправиться туда в поисках ушедшего отца? Ведь это же – сущее самоубийство. И хотя сопровождает ее легендарный сталкер по прозвищу Еж, кажется, он вовсе не намерен оберегать ее от малейшей опасности. Похоже, этому циничному типу просто интересно посмотреть, как далеко способна зайти девушка в своей решимости.

Глава 1
В клетке

Резкий запах нашатырного спирта привел его в себя, перетряхнул содержимое его черепной коробки. Не открывая глаз, мародер попытался отшатнуться от поднесенного к носу источника запаха, но не смог.
Только тогда он понял, что крепко-накрепко привязан к чему-то. И едва сдержал разочарованный вздох. Он-то надеялся, что пытка, которой было его существование в мире после Войны, наконец-то закончилась.
Пришлось открыть глаза. С трудом сфокусировав взгляд на лице мужчины, державшего перед его носом пузырек с выцветшей этикеткой, мародер понял, что не помнит этого человека.
А это могло означать только очередное разочарование. Спасателями, доставшими его из-под завалов, были вовсе не друзья, ринувшиеся на поиски.
Он в очередной раз попал в руки врагов.
И хотя мужчина был одет в белый медицинский халат, Нель знал, что белый цвет одежды отнюдь не означал чистоты помыслов ее обладателя. Он и сам когда-то такой носил.
– Очнулся наконец-то, – констатировал медик, убрал пузырек нашатыря от носа мародера и завернул пробку. – Значит, можно будет работать. Олег!
Металлическая дверь, в которой мародер без труда признал дверь технических помещений переходов, отворилась, и в комнату вошел второй мужчина. Он был в выцветших от времени камуфляжных брюках и армейском же свитере со вставками на плечах и локтях.
Только тогда мародер понял, насколько же ему холодно. Он был практически голым, тело его прикрывал только эластичный бинт, намотанный на грудную клетку, да хлопчатобумажное трико.
Он попытался сказать об этом своим спасителям, но не смог.
Попытался выдавить из себя хоть какие-то звуки, но язык не слушался своего хозяина. Так он и сидел, разевая рот, будто рыба, выброшенная на берег.
– Слушай, а он точно очнулся? – спросил тот, которого назвали Олегом. – Сидит с открытым ртом, будто имбецил какой-то.
– Ну, так кто знает, сколько этот мужик под завалами пролежал? – спросил доктор, стянул с носа очки и принялся протирать их микрофиброй. Посмотрел на единственный источник света – тусклую лампочку под потолком, подышал на стекло и продолжил тереть очки. – Да и по голове его долбануло хорошо. Приложило его, но отойдет, наверное.
– Ждать некогда, – покачал головой военный, наклонился к лицу мародера и спросил. – Ну, ты понимаешь, о чем я говорю? Нам нужна информация, понимаешь?
Нельсон смог только беспомощно дернуться, попытавшись пожать плечами, но веревки слишком крепко впивались в тело, и не давали двигаться.
Однако, военный, кажется, неправильно понял мародера. Он отшатнулся от него, будто ожидал нападения, и положил руку на рукоять пистолета в кобуре.
– Веревки крепкие, – заметил врач, надевая очки. – Ему не вырваться.
Веревки действительно держали крепко, и у мародера даже не было мысли о том, чтобы вырваться, попытавшись разорвать их. Так же, как и попытаться сломать стул, как это обычно делают крутые герои боевиков.
Просто потому что стул был металлический. От прикосновения холодного металла к обнаженной спине по телу бежали мурашки.
– По крайней мере, он слышит, – сказал доктор. – Значит, можно спрашивать.
Он подошел к мародеру вплотную, дернул его за подбородок, повернув к себе, и заглянул в глаза. Нельсон привычно одарил доктора самой ужасающей из своих ухмылок, но на того это, кажется, не подействовало.
– Ты понимаешь, о чем я говорю? – спросил доктор.
Стоило признать, что одними улыбками тут не отделаться. Нель попытался открыть рот, чтобы обложить врача, но язык снова не послушался его.
– Отойди, – военный оттер врача от мародера. – Нам нужна информация. Сколько людей живет в городе, где они скрываются. Чем живут. Все, что знаешь.
Нельсону почему-то внезапно стало весело. Понятно, что выкопавшие его люди понятия не имеют о происходящем в городе. И, несмотря на то, что допрос они проводили в переходе, парни явно пришли откуда-то из-за пределов города.
И единственным языком, которого они умудрились достать, оказался мародер, который неизвестно почему вдруг разучился членораздельно говорить.
Да и нечленораздельно тоже, чего уж греха таить.
Кажется, на лице мародера слишком явно отразилась радость, что очень не понравилось военному. Он отодвинулся, коротко размахнулся и ударил кулаком в и так сломанный нос Нельсона.
Глаза мародера затянуло кровавой пеленой и из них брызнули слезы. Он попытался открыть рот, чтобы хоть что-то ответить своему мучителю, но тот решил не останавливаться на достигнутом и нанес удар левой рукой по подбородку.
От неожиданности Нель прикусил кончик языка. Вот это было действительно больно.
Рот наполнился кровью. Мародер весь сжался в ожидании третьего удара, и не ошибся. Действительно, зачем бить дважды, если можно ударить три раза?
И как бы ни пытался Нель приготовиться, вжимая голову в плечи и напрягая мышцы шеи, но после третьего удара в глазах окончательно потемнело, и он вырубился.
И снова его привели в чувство с помощью нашатырного спирта. В этот раз мародеру было гораздо хуже. Болел язык, болел нос, по лицу в две струи текла кровь, во рту чувствовался солоноватый привкус.
В общем, интуиция говорила мародеру, что нужно колоться, а потом уже думать, что делать дальше, и как сбежать к своим.
Потому что не будут его убивать. Иначе не пытались бы лечить, не перетягивали бы сломанные во время последнего боя ребра. По-быстрому привели бы в чувство, да допросили бы прямо там, где нашли.
Экспресс-допрос, так сказать. Сел бы этот самый Олег-военный на грудь, да стал бы медленно выдавливать глаза. И тут Нель рассказал бы все, что знал, и даже то, чего не знал, уж фантазией его природа не обделила. А потом его бы добили.
В общем, нужно было колоться и рассказывать все, пытаясь по мере сил дезинформировать пришлых, стараясь переврать все, что нельзя было проверить по-быстрому.
Только вот не получалось. Язык не слушался. И Нельсон не понимал, почему.
Нужно было придумать, как дать допрашивающим понять, что он хочет, но попросту не имеет возможности рассказать им обо всем.
И придумать какой-то еще способ коммуникации.
– Ну, продолжим наше знакомство, – вновь заговорил Олег и подул на рассеченные костяшки пальцев. – Ну, ты будешь говорить?
Мародер исподлобья посмотрел военному в глаза и не придумал ничего лучше, кроме как кивнуть. Кажется, это понравилось Олегу, он ухмыльнулся, сделал шаг вперед, вновь наклонился и сказал:
– Вот и славно. Как тебя зовут?
Нель уже не пытался воспользоваться не слушающимся его языком. Он просто покачал головой, уже ни на что особо не надеясь.
Военный расстегнул клапан нагрудного кармана куртки и вынул из него оторванную нашивку с фамилией, группой крови и резус-фактором.
– Измайлов, да? Рядовой Измайлов, вторая положительная группа крови, – он выдержал короткую паузу и вдруг изменил интонацию. – Слушай, рядовой, я тоже военный. И служил в той же самой армии, что и ты двадцать лет назад, правда, чином повыше был. И дам тебе совет, не пытайся запираться, лучше расскажи все, как есть. Мне тебя бить никакого удовольствия не доставляет.
Нельсон только тяжело выдохнул. Это была не его нашивка. Все снаряжение мародера осталось у исламистов, захвативших «ДК Энергетик». Кроме автомата, который удалось отобрать.
А Измайловым был один из рядовых, застрелившихся в первую неделю после того, как упали бомбы. Совсем молодой парень, татарин родом из соседнего города, который никак не мог поверить в то, что произошло.
А после того, как поверил, не смог с этим жить. Его комплект снаряжения остался на складах «Домостроителей». Судьба повернулась так, что его выдали Нельсону взамен утерянного в тот самый день, когда исламисты пошли на приступ.
А мародер не стал отпарывать нашивку. То ли потому что группа крови совпадала, то ли просто поленился возиться с хорошо пришитым куском ткани, решив, что он все равно никак не мешает, и ладно.
Мародер уже сам толком не помнил почему. Тогда он был на пределе сил, выкладывался по полной. И сейчас события тех дней были как в тумане.
– Так что лучше говори, Измайлов, – снова сказал Олег. – Иначе ничем хорошим это для тебя не кончится.
Нель от безнадеги снова попытался что-нибудь сказать, но у него вновь не получилось. Объясняться жестами также не было возможности, так как руки были крепко-накрепко скручены за спиной.
– Ну, как знаешь, Измайлов, – военный вздохнул и перестал строить из себя добряка.
– Олег, погоди, – сказал доктор. – Тут что-то не так.
– Что тут вообще может быть не так? – спокойно спросил Олег и тут же впечатал кулак в солнечное сплетение мародера.
Из Нельсона выбило дух, он судорожно открыл рот, пытаясь перехватить хотя бы немного воздуха, но следующий удар не дал ему этого сделать. От него болью вспыхнули недавно сломанные ребра, а глаза вновь затянуло уже привычной пеленой.
Военный мордовал его, с каждым ударом распаляясь все сильнее. Нельсон продолжал балансировать на грани потери сознания и, возможно, рад был бы перейти ее и, наконец, потерять чувствительность, но заботливый доктор раз за разом подносил к его носу пузырек с адским снадобьем.
В нос шибало вонью нашатыря, сознание вновь становилось ясным, и пытка продолжалась.
И когда Нельсону подумалось, что она будет бесконечной, когда ему стало казаться, что в его теле не осталось ни одной целой кости, его мучения, наконец, прекратились.
Кто-то размотал веревки, отвязав мародера от стула, и поволок его полубесчувственное тело по полу, будто мешок с мусором. Да, честно сказать, Нель в тот момент и чувствовал себя мешком с мясом и костяной крошкой.
Он не мог поднять головы, чтобы посмотреть на своих мучителей, и, несмотря на то, что был относительно свободен, не мог даже подумать о том, чтобы попытаться дать отпор. Все, на что мародеру хватало сил – держать открытыми глаза, и смотреть на покрытый трещинами бетонный потолок коридора, по которому его волокли.
Время изменило свой бег, растягиваясь и принимая причудливые формы.
Скоро Нелю стало казаться, что его волокут уже несколько часов, что вот-вот, и коридор выведет их на поверхность, где-нибудь за пределами города.
И почему-то ему дико захотелось за город.
Перед глазами вдруг появился чудесный вид.
Он был на лугу, на синем без единого облачка, небе светило яркое солнце. Вокруг летали бабочки и стрекозы, казалось, протяни руку и ты сможешь дотронуться до одной из них.
Но сквозь синее небо, зеленую траву и разноцветных насекомых мародер по-прежнему видел серый потолок в паутине трещин.
Лабиринт закончился. Нельсона бросили на пол в комнате, размерами едва ли больше, чем два на два метра. За спиной лязгнула несмазанными петлями металлическая дверь и дважды провернулся ключ в замке.
– Не кормить ублюдка, – послышался знакомый голос. – И не поить. Полежит пару дней и заговорит.
Мародер хотел застонать от досады, но не смог.
Но его не волновали ни кормежка, ни питье. Нельсона расстроило то, что чудесный вид пропал, и не было больше ни зелени, ни неба, ни бабочек, ни солнечного света.
Под потолком, едва освещая комнату, горел слабый диод, а по полу к мародеру ползла уродливая зеленая муха. Будто заметив, что человек смотрит на него, насекомое на секунду остановилось, пару раз потерло друг о друга передние лапки, и вновь поползло.
С осторожностью, боясь вспугнуть муху, мародер поднял руку и резко опустил ладонь, размазав летающую тварь по бетонному полу.
Это отняло у Неля последние силы, и мужчина потерял сознание.

* * *

– Открой глаза, – послышался голос.
Он был знаком мародеру. Низкий и одновременно мягкий женский голос, как-то был связан с прошлым Неля, но он не слышал его несколько лет. Или десятилетий.
То ли голос матери, которой здесь оказаться не могло, то ли…
Марины. Которой здесь быть не могло тем более. По крайней мере, мать мародер сам не хоронил, и с какой-то долей вероятности она могла оказаться среди загадочных пришельцев.
– Открывай, – голос стал требовательнее, теперь он уже не просил, а приказывал.
Нельсону не оставалось ничего, кроме как подчиниться. Он разомкнул слипшиеся от засохших слез и крови веки и посмотрел на того, кто тормошил его.
– Забавно, – сказал мародер, про себя удивившись, что язык снова подчиняется ему. – Уже столько лет прошло, а я все еще помню твой голос.
Это была она. Марина. Такая, какой он ее помнил еще до того, как болезнь высушила ее тело. Круглые щечки, длинные светлые кудрявые волосы.
– Зато ты забыл кое-что другое, – обвиняющим тоном ответила жена. – Забыл, что обещал мне.
Она отошла к стене и уселась прямо на холодный бетонный пол. Почему-то Марина была одета в мужские черные брюки и дурацкую оранжевую рубашку. Хотя Нельсон ни разу не видел на жене таких вещей.
– О чем ты? – устало спросил мародер.
– О твоих связях с этой шлюхой, Кариной. Которая легла под тебя на второй день после знакомства.
– На третий, – поправил Нель. Ему не хотелось отрицать очевидное, ведь факт супружеской измены был налицо.
– Какая разница? – раздраженно спросила женщина. – Лично для меня никакой. Стоило мне отлучиться, как ты нашел замену. Знаешь, как это называется?
– И как же? – устало спросил мародер.
Он больше не смотрел на жену, предпочитая разглядывать пятна засохшей крови на полу. Они складывалась в уродливую маску, напоминавшую китайского демона. Как бы мародеру не хотелось этого признавать, но эта маска, как никогда точно отображала его внутреннюю сущность.
– Предательство, – суровым голосом ответила Марина, надув губки. – Предательство, и больше никак.
– Но ведь ты умерла, – мародер на секунду отвлекся от кровавых разводов и бросил взгляд на жену. – Умерла от болезни, которой я тебя заразил. Я лично вынес твое тело из перехода, отнес в одну из квартир. Положил на диван, укрыл, пытался сделать все более-менее…
– И ни разу не пришел, – перебила его женщина, поднимаясь с пола. – Вообще ни разу. За столько лет. А потом взял и нашел себе бабу на четырнадцать лет младше себя. А мне, между прочим, обидно. Я на тебя лучшие годы своей жизни убила.
Мародер фыркнул. Громко, так, что корка из засохшей крови выскочила у него из носа и упала на пол.
Наверное, сложно было назвать лучшими годы, проведенные в подземном переходе после ядерной войны. Когда наверху бушуют радиоактивные штормы, а твари, рожденные свихнувшейся природой, скребутся в гермоворота, пытаясь вскрыть эти «консервы» с человечиной внутри. Именно это Нельсона и рассмешило.
– И ты еще смеешься? – обвиняюще спросила Марина.
Она положила ладони на пояс и, слегка прищурившись, посмотрела на мародера. Нельсону внезапно стало не до смеха, он обожал это ее выражение лица, хотя оно и означало, что на него по какой-то причине обиделись. Тогда он называл ее «обвиняшкой», она смеялась, они мирились, и все становилось как раньше.
Просто не могла она на него дуться больше пяти минут. А он старался не давать поводов. Да и не было у них разногласий, единственный повод для спора – работа Марины на дезактивационном пункте. Нельсон изо всех сил старался дать ей понять, что такое занятие не для нежной девушки, и что он вполне способен обеспечить семью за счет вылазок на поверхность.
А она не слушала. Обижалась, говорила, что не хочет быть нахлебницей, потом они мирились, и жили душа в душу ровно до следующего спора.
А потом все закончилось.
Слезы вновь полились из глаз мародера, но на этот раз не просто рефлекторно. Нель перевернулся на спину и закрыл глаза руками. Его тело затряслось от рыданий.
Горько ему стало. Горько и обидно, за то, что не смог, за то, что не удержал свое счастье.
– Прости меня, Марина, – заговорил он. – Прости за то, что так вышло. Но ты ведь не одна тогда умерла. Я в тот день тоже умер, понимаешь? Я тогда в той квартире не только твое тело оставил, я душу свою оставил, бросил, похоронил. И шатаюсь теперь пустой оболочкой по земле, по поверхности.
Не открывая глаз, мародер отнял руки от лица, встал и рухнул на колени, сильно ударившись ими о бетонный пол.
– Прости меня. Я ведь с тобой остался. А умереть не могу. Ни пули, ни радиация меня не берут, мутанты не жрут, брезгуют, наверное, падалью, – мародер все продолжал говорить, и никак не мог остановиться. – А я ведь падаль и есть. Иначе и не скажешь. Ты прости меня, Марина, прости, родная, что мне еще делать? Разве что просить помощи у Бога, но я не верю ни в одного из них.
И вновь Нельсон зашелся в рыданиях. И раз за разом он просил прощения. А девушка только гладила его по успевшим немного отрасти волосам и ничего не отвечала.
А когда мародер поднял голову и посмотрел на Марину, то увидел, что ее голубые глаза превратились в желтые, кудрявы волосы стали прямыми, и вот перед ним уже была Карина. Нель перестал понимать, что происходит. Явление давно мертвой жены уже было чем-то из ряда вон, но ее превращение в Карину могло означать только одно.
Он в бреду. А, значит, все это не по-настоящему. Конечно, хотелось верить в реальность происходящего, в то, что мертвые восстанут, но это было невозможно. Как невозможно превратить одного человека в другого.
Как невозможно выбраться из камеры-одиночки с крепкой металлической дверью без ключа.
– Почему ты плачешь? – печально спросила девушка. – Тебе больно?
– Вся моя жизнь – это боль, Карина, – ответил мародер.
Слезы немного размягчили кровавую коросту на лице мародера. Он поднял руку и вытерся тыльной стороной ладони.
– Если ты думаешь только о боли, то так оно и будет, – девушка пожала плечами и продолжила водить ладонью по голове мародера. – Мы все рождены, чтобы быть счастливыми.
– Я не знаю, что такое счастье, – ответил Нельсон.
– Я могу показать, – произнесла девушка.
– Я не знаю, что такое счастье, – повторил мародер. – Когда-то знал, но уже не помню.
– Просто вернись домой, – ответила девушка. – Пожалуйста, вернись домой, и все будет хорошо. Ты будешь счастлив, я обещаю. Клянусь.
– В детстве я думал, что счастливым меня сделает домашнее животное. Потом, что хорошая девушка. Потом я поступил в университет, и просто болтался по жизни. Ходил на пары, гулял, пил пиво с приятелями и больше не думал ни о чем глобальном.
– У меня никогда не было питомца, – Карина поджала губы.
– У меня тоже, – ответил Нель. – А когда я мог позволить себе держать животное, то уже не хотел. Может быть, я бы и завел себе крысу, а может, даже три или четыре, но ведь это все равно не сделало бы меня счастливым.
– Счастье – это когда тебя любят, Нельсон, – ответила девушка.
Мародеру было нечего на это ответить. Он пошевелил языком, дотронулся до зубов и не удивился тому, что три или четыре шатались и были готовы вот-вот покинуть свои законные места.
Во рту вновь появился солоноватый привкус. Нельсон сплюнул на пол кровь, поморщился, а через пару секунд теплые и мягкие ладони, которые гладили его голову, исчезли.
Мародер поднял голову и не увидел в помещении никого. Вообще, сомнительно, что в такой комнатушке мог бы поместиться кто-нибудь еще кроме и так достаточно крупного мужчины.
За спиной послышался лязг металла о металл. Нель резко развернулся и увидел в зарешеченном окошечке знакомое детское лицо. В маленькой ладошке был ключ, ребенок сосредоточенно водил им по прутьям решетки, явно пытаясь обратить на себя внимание мародера.
И Нельсон знал этого ребенка. Мальчишка всегда пытался добиться внимания мародера, которого, похоже, считал невообразимо крутым. Коля, самый старший из воспитанников Ильи. Развитый не по годам, умный и одаренный ребенок, которого ждало бы большое будущее в мире до Войны.
Хотя сомнительно, что в мире до Войны он смог бы вырасти таким. Те дети были избалованы щедро расточаемым вниманием родителей, росли капризными и плаксивыми. И никто из них, думаю, не пытался бы повторить подвиг маленького мальчика, который чуть не взял в плен Халифа.
Хоть это и был очень глупый поступок.
Время рождает таких детей в периоды потрясений. Они бегут на фронт, чтобы биться наравне со взрослыми, становятся «сыновьями полка», совершают подвиги. Короче, был он из той же когорты, что и Гайдар, Тарновский, Каманин, Валя Таран и Маша Щербак.
Нель почувствовал запах свежей крови, смешанный с вонью содержимого кишечника. На секунду мародер даже подумал, что его вырвет, но сумел сдержаться, встать с колен и подойти к двери.
Это был тот самый мальчишка. Такой, каким Нельсон его запомнил, в распоротом ОЗК, с разрезанным животом и вываливающимися наружу внутренностями. Мародер был уверен, что, закрыв глаза, сможет описать каждую деталь той жуткой картины, которая открылась ему, когда он бросился в погоню за Халифом.
В свое время Нель видел первую серию «Ходячих мертвецов», где главный герой, тогда еще бравый шериф Рик Граймс убивает маленькую девочку-зомби. Сцену называли провокационной, потому что тема насилия над детьми была табуированной. Все этот эпизод обсуждали, говорили, что это из ряда вон, но сериал продолжили, и потом там даже было что-то подобное.
Почему-то Нельсону подумалось, что если бы вместо той симпатичной девчушки показали бы Колю в том виде, в каком он явился к мародеру, то сериал закрыли бы, съемочную группу разогнали, а сценариста с режиссером вываляли бы в смоле и перьях. Которые потом подожгли бы.
– Привет, Нельсон, – поздоровался ребенок с мародером, поднял повыше ключ и добавил: – Смотри, что у меня есть.
– Откроешь дверь? – спросил Нель, даже не ожидая положительного ответа.
Уж такие злобные призраки его мучили, что от них точно не следовало ждать помощи.
– Неа, – мотнул головой Николай. – Хотя… Если ты пообещаешь сделать меня своим учеником и научишь ходить по поверхности, то я освобожу тебя.
– Я не могу сделать тебя своим учеником, Коль, – устало ответил мародер, которого порядочно утомило общение с галлюцинациями. – Ты же мертв. Я сам выстрелил в тебя, чтобы добить. Чтобы ты не мучился.
– Не-а, – снова тряхнул головой Коля. – Со мной это не сработает. Извини, но тебе придется согласиться, иначе я тебя не выпущу. Так и будешь здесь сидеть.
– Значит, буду, – пожал плечами мародер.
Он отошел от двери, шагнул к противоположной стене и уселся на пол. Внезапно ему стало дурно, желудок будто сжала невидимая рука, а пищевод то растягивали, то отпускали, словно резиновый эспандер.
Мародера вывернуло. Нель не ел так давно, что даже не понимал, сколько именно, его желудок был пуст, и от этого спазмы становились только мучительнее.
Кислота ударила в пазухи носа, вновь выбив из глаз слезы, мародер с огромным трудом втянул в себя воздух и, что лежит лицом в луже из рвоты и натекшей крови.
– Это все твое воспаленное сознание, – послышался со стороны тихий шипящий голос, мгновенно напомнивший Нельсону мутантов из храма Преподобного Серафима.
Мародер повернул голову и встретился взглядом с бездонными черными глазами мерзкой твари.

Глава 2
Связаны

– Чего? – переспросил мародер, и вновь удивился тому, что может говорить.
Нельсон подумал, что он слишком много раз получал по голове за последнее время и поэтому вновь бредит. Мужчина огляделся вокруг, пытаясь придумать, как отличить галлюцинации от реальности, но не смог.
Зато заметил другое. В стальном полотне двери не было окошка, через которое он мог бы общаться с мертвым воспитанником Ильи.
– Это все твое воспаленное сознание, – повторил монстр, другим голосом, несколько очеловечившимся. – И нет, это не галлюцинации. Сейчас не галлюцинации. Ты снова можешь говорить, но только со мной. Потому что я у тебя в голове.
– А еще говорит, что меня не глючит, – ответил Нель и, застонав от боли, попытался подняться на ноги.
Стоило признать, что с первого раза мародеру это не удалось. Как со второго и третьего, уж слишком сильно его помяли.
Зато с четвертого раза Нель сумел встать на колени и отползти в угол комнаты, подальше от лужи рвоты и крови. Там он уселся, прислонившись спиной к стене, медленно сполз по ней и принялся исследовать свои раны.
У него было множество свежих синяков и ссадин, но грудная клетка практически не болела. Хотя должна была, все-таки сломанные ребра так быстро не срастаются. На голове обнаружилась шишка, но она была совсем небольшой и твердой, будто с момента удара прошло минимум несколько дней.
Нельсон не знал, сколько времени провалялся без сознания, но, если судить по повреждениям на теле, получалось, что никак не меньше недели. Как ему удалось выжить без еды и питья столько времени? Несмотря на всю тяжесть своего состояния, обезвоженным мародер себя не чувствовал.
Он опустил глаза, и увидел на локтевой вене следы от уколов. Значит, сердобольный доктор еще и вводил ему какие-то растворы, поддерживая в его теле жизнь, не давая ему тихо угаснуть от голода и жажды.
– Мы вселились в твое тело, сделали себя уязвимыми, – снова заговорил монстр, и только в этот момент мародер заметил, что у твари не было рта. – Ни я, ни мой брат, не думали, что человек может быть настолько безрассудным и все время подвергать себя опасности.
– Так нашли бы себе какое-нибудь другое тело, – огрызнулся Нельсон. – Вы мне, конечно, помогли в тот момент, но сами понимаете, у меня выбора не было. Нужно было вытаскивать своих.
– У нас тоже не было выбора, – ментал будто не заметил открытой враждебности мародера. – Из всех, кто прошел мимо Логова за несколько лет, пока мы там жили, только ты нам подходил. И мы помогли тебе не только тогда. Неужели ты думаешь, что можешь раз за разом биться с превосходящим тебя по численности противником и побеждать?
– Пока что именно так и выходило, – кивнул Нель, поджав губы. – И как же вы мне помогали, позволь узнать?
– Мы можем влиять на людей, – голос потерял все человеческие нотки и снова стал похож на змеиное шипение. – На секунду притормозить ответную реакцию. Отвлечь каким-нибудь движением в углу поля зрения или подозрительным звуком.
– Странно, а я-то думал, что вы очень крутые, – Нель тряхнул головой, вытянул ноги и закрыл глаза. – Я думал, вы можете заставить толпу людей передраться между собой. Или взять кучу отмороженных фанатиков под контроль.
– Могли бы, окончательно адаптировавшись в твоей голове. А потом взяли бы под контроль и тебя, – абсолютно невозмутимо продолжал ментал. – Могли бы изгнать твое сознание из головы, могли бы оставить где-нибудь на периферии.
Ментал говорил страшные для мародера вещи, но мужчина почему-то понимал, что он не блефует. Загадкой для Нельсона было другое: почему это тварь вдруг разоткровенничалась?
– Ну, вы и ублюдки, парни, – мародер открыл глаза и посмотрел на своего собеседника. – Раньше сказать не могли, тогда я, может, чуть дольше подумал бы, прежде чем соглашаться. А еще меня бесит ваша манера говорить в сослагательном наклонении.
– Мы сделали себя уязвимыми, – монстр снова проигнорировал мародера. – Ты не можешь говорить после взрыва той гранаты. Кусок бетона, свалившийся тебе на голову, повредил твои речевые центры, и ты теперь навсегда останешься немым, никогда не сможешь издать ни звука.
Нельсон продолжал слушать. Как бы то ни было, но в делах, связанных с мозгами, монстр, очевидно, разбирался. Они обещали уничтожить опухоль, вызывавшую у мародера дикие боли. И действительно, после того как твари обрели свой новый дом в его черепной коробке, мужчину перестали беспокоить приступы.
Если бы они еще при этом не собирались сделать из тела Неля марионетку…
– Но самое ужасное, что взрывом убило моего брата, – в змеином шипении чувствовалась настоящая скорбь. – И дело даже не в родстве, проблема в том, что поодиночке представители моего вида слабы. И теперь адаптация никогда не закончится.
– То есть, ты не сможешь вышвырнуть меня из моей же башки, как мусор из мешка? – усмехнувшись, переспросил мародер. – Вот и поделом тебе.
Ментал внезапно сделал несколько шагов вперед и схватил мародера за подбородок. Кожа мерзкой твари походила на змеиную чешую, холодную и склизкую.
Нель попытался сопротивляться, но встретился с монстром взглядом и все мышцы мужчины одновременно отказались повиноваться ему.
Черные зрачки ментала расширились, заполняя все поле зрения.

* * *

Что-то с силой ударило мародера в левое плечо, рука повисла плетью. Он, не чувствуя боли, рванулся вперед, поскальзываясь на обледеневших ступенях, ведущих в подземный переход. Схватился облаченную в прорезиненную перчатку защитного комплекта, ладонью за металлические перила и буквально выбросил себя наверх.
В него стреляли. Еще одна пуля попала в живот и, наверняка, прошла навылет.
Нельсон схватился здоровой рукой за дробовик и, нажав на спусковой крючок, хотел отпрыгнуть в сторону. Но не смог, потому что его достали короткие очереди сразу с двух точек.
Автоматные пули нафаршировали грудную клетку мужчины осколками его же ребер и разорванными легкими. Последнее, что он успел увидеть – группа людей в навороченных комбинезонах, бежавших в сторону входа в переход…
Боль внезапно прекратилась, но только затем чтобы вернуться с новой силой.
По ушам ударила взрывная волна, перед глазами плыл туман, будто по голове изо всех сил врезали кувалдой. Нель схватился рукой за противогазную маску с разбившимся стеклом, отшвырнул ее прочь и жадно вдохнул воздух, наполненный запахами сырого мяса и толового дыма.
Основную массу осколков приняли шедшие впереди люди… Все они лежали на ступенях, единственным, кто остался на ногах, был Нельсон. Можно было бы сказать, что ему повезло, если бы не разорванный на животе защитный костюм.
Мародер попытался сделать шаг вперед, но не успел.
Отряд в навороченных костюмах уже достиг верхних ступеней лестницы.
С огромным трудом Нель вскинул дробовик и выстрелил в одного из нападавших, угостив его зарядом крупной дроби в грудь, но тут же упал сам, буквально разорванный на части несколькими длинными очередями.
Тело мародера развернуло, и он упал на лестницу, закашлялся, чувствуя, как кровь течет у него по подбородку, поднял голову и встретился взглядом с совсем молодым парнем, пытавшимся задвинуть створки гермоворот…
Мародер ощутил боль в горле, он тщетно пытался вдохнуть, но не мог. Нель наконец опознал костюмы, в которые были облачены нападавшие. Самые современные на время начала войны, «Ратники». В городе было только одно место, где у людей имелось такое навороченное снаряжение.
Это – бункер под мэрией.
Мародеру помогли поднять голову, и он увидел, что сам он также облачен в «Ратник». Двое парней в таких же костюмах обступили его и горячо заспорили, как лучше бинтовать шею мародера, в которой дробь оставила огромную рваную рану.
Нель видел свою шею, она отражалась в панорамных масках. Мужчина понимал, что жить ему осталось считанные секунды, а в душе была только досада. Нужно было надеть воротник бронежилета, который, возможно, помог бы уберечься.
Парни перестали спорить. Один из них взялся за автомат, второй повернул голову мародера на бок.
На периферии поля зрения Нель заметил что-то знакомое: решетчатый забор, лампы для освещения футбольного поля, трибуны, но мгновение спустя его сознание полностью затопило болью.
Мародер громко закричал от дикой головной боли, которая по интенсивности превосходила любой, даже самый сильный из его приступов. Наверное, нечто похожее испытывает человек, голову которого пытается просверлить дрелью обезумевший маньяк.
Или пациент, которому делают трепанацию черепа без анестезии.
Нельсон не выдержал и закричал.
– Хватит! – завопил он со всей яростью, на которую был способен. – Прекратите немедленно!
Он умер несколько раз, переносясь из одного тела в другое. На секунду Нельсону подумалось, что за свои грехи он попал в ад, в который не верил, и теперь ему придется бесконечное множество лет скитаться, переходя из тела в тело и умирать, умирать, умирать.
Боль исчезла без следа.
Мародер вновь находился в своей камере, перед ним вновь стоял ментал.
Чувствительность потихоньку возвращалась к нему. Он почувствовал запах крови, пота и кислого желудочного сока, почувствовал, что по лицу текут слезы. После всего, что он пережил, боль во всем теле казалась приятным покалыванием… Эти ощущения были привычными, практически родными.
Нель всегда считал, что боль – неотъемлемая часть жизни, что любое живое существо испытывает ее, но еще никогда ему не приходилось ощущать такого.
На момент, когда упали бомбы, ученые так и продолжали спорить: имеются ли у человека специальные болевые рецепторы, или боль – результат воздействия сверхсильных раздражителей на нервные клетки. Нельсон склонялся ко второму варианту, но после сегодняшнего кошмара понял, что уже никогда не станет никому доказывать свою правоту.
– Что это было? – спросил мародер.
Ментал отдернул руку, посмотрел на свою ладонь, и только после этого ответил:
– Это была смерть.
– Чего? – переспросил мародер.
– Я чувствую сильные эмоции людей. Перед смертью вы все испытываете всплеск эмоций, и я могу перенаправить его на кого-то. Дать ему прочувствовать, прожить последние секунды жизни умирающего человека.
– Так, значит… – начал мародер, и, не закончив фразы, погрузился в свои мысли.

Если монстр не пугал его галлюцинациями, то, значит, ублюдки из-под мэрии напали на один из переходов и, хоть и не без потерь, но взяли его. А, значит, Карина, не дождалась, вернулась к себе домой и начала новую, возможно, еще более кровопролитную войну.
– Предательница, – выплюнул Нель. Из его уст это звучало, как самое грязное ругательство. – Вот, сука. Не надо было ей верить.
– Она убила своего отца, – ответил ментал, прекративший, наконец, разглядывать свою ладонь. – Мы с братом просканировали ее на мосту. Задушила во сне.
– Как будто для тебя это что-то значит, – усмехнулся мародер. – Вы-то, наверняка, почкованием размножаетесь.
– Для нас это значит ровно столько же, сколько и для вас.
– Это точно не туфта? – спросил Нельсон, не особо надеясь на честный ответ. – Все происходило именно так и там, где я видел? И когда?
– Последние несколько минут, – так же безэмоционально ответил монстр. – Выброс эмоций не держится долго. И да, все это было действительно так.
– Значит, они взяли «Гренаду», – Нель поморщился и помотал головой. – Вот ведь умора. Золотые детки из бункера решили взять в Челнах власть. Какие-то непонятные «пришлые» сидят в одном из переходов и пытаются узнать, что происходит в городе. А я сижу в камере-одиночке, в плену у этих самых «пришлых». И в голове у меня мутант, который может управлять людьми.
– И к чему ты это ведешь? – спросил монстр.
– Извини, но ты – не тот сокамерник, которого я бы хотел, – Нельсон усмехнулся, на этот раз совсем невесело.
– В плане?
– В плане, с тобой ни байки потравить, ни о прошлом поговорить. И даже не поплакаться в плечо о так несправедливо сложившейся судьбе, – он посмотрел монстру в глаза, больше не боясь его. Будто желая проверить, действительно ли ментал не способен взять под контроль его тело. – А если меня убьют здесь, что будет с тобой?
– Я тоже умру, – ответил мутант, и в его голосе мародеру послышались тревожные нотки. – Я не смогу переселиться в другое тело, если рядом не окажется подходящего носителя. Да и вообще, мне нужен брат. Когда мы вместе, наши силы возрастают на порядок.
– И что ты предлагаешь? – Нель снова откинулся, облокотившись спиной о стену.
– Мне нужно в Логово, – ментал, видимо, решил говорить прямо. – Ты поможешь мне добраться до него. Оно за городом, относительно недалеко, по твоим меркам.
– Нет, – покачал головой мародер. – Я не собираюсь тебе помогать. Уж извини, но по моим меркам ты – мерзкая тварь, которая забралась ко мне в голову и теперь желает, чтобы я еще и сам помог ей захватить полный контроль надо мной.
– Ты сам пустил нас к себе в голову, – прошептал ментал, вновь теряя всякую человечность в голосе. – Мы помогли тебе, когда ты в этом нуждался.
– Да, помогли, – кивнул Нельсон. – А я должен был показать вам мир людей изнутри. Так добро пожаловать в мой мир. Он жесток, здесь льется кровь, горит огонь. И тебе просто не повезло, ведь твое существование в мире людей будет очень непродолжительным.
– Почему? – спросил ментал.
– Да потому что меня очень скоро убьют, – мародер пожал плечами. – Им нужны ответы, а я не способен их дать. А зачем держать у себя в плену человека, который не может принести никакой пользы? Язык из меня никакой, заложник тоже.
– Я, – ментал запнулся, видимо, сомневаясь в том, что собирался озвучить, но все же продолжил. – Я могу попытаться вытащить тебя отсюда. У меня остались силы, я выведу тебя, но только если ты после этого поможешь мне добраться до логова.
– Ты знаешь, пожалуй, я останусь на стороне своего вида. Даже если бы ты предложил мне перебить всех пришлых, я бы отказался. Они, конечно, ублюдки… – Нель на секунду задумался. – По крайней мере, об этом говорят их методы, потому что целей их я не знаю. Но кто из нас не без греха, верно?
– Думаешь, если ты сдохнешь тут, это будет лучше для твоего вида? – ментал сделал еще одну попытку убедить мародера.
– Думаю да, потому что ты подохнешь вместе со мной, – Нельсон усмехнулся. – И тогда одним опасным мутантом в городе станет меньше. А это, в любом случае, хорошо для людей.
Очевидно, слова мародера оскорбили ментала. Голова Нельсона внезапно взорвалась болью. Схватившись обеими руками за виски, мужчина изо всех сил сжал свой череп, будто боясь, что его сейчас разорвет изнутри.
– Ты, червь! – сквозь боль прорезался голос. На этот раз голос звучал прямо в черепной коробке, как тогда, на мосту. И в этот раз в нем слышались действительно человеческие эмоции: ярость и ненависть. – Тогда я выжгу тебе мозги и вышвырну тебя из тела. Твой разум будет вечно плавать в пустоте, а тело станет моей марионеткой.
– Не сможешь, – простонал мародер. – Если бы мог, уже давно сделал бы это. Не пытайся врать, без брата ты не хозяин моей головы, а ее пленник.
Поле зрения затопило белым светом, и сквозь боль Нельсон подумал, что именно это и видели люди, рискнувшие посмотреть на вспышку ядерного взрыва. И именно это было последним, что они увидели.
А через секунду сознание мародера заполнилось отчаянием. Беспросветным отчаянием, которое требовало от него только одного.
Сам не осознавая того, что делает, Нель поднял левую руку и вцепился в нее зубами. Боль в голове терзала его настолько, что он не чувствовал боли в предплечье.
И когда он вновь ощутил на языке солоноватый привкус крови, боль и остальные чувства покинули его. Вместе с сознанием.

* * *

– Нет, такого бить бесполезно, – услышал Нель. – Он отмороженный. Пока сам не захочет – не заговорит.
Помимо всего тела теперь болело еще и левое запястье. Как-то по-особенному, словно рана, едва-едва прикрытая повязкой.
Мародер приоткрыл глаза и увидел, что теперь лежит на не голом полу, а на лежаке, сделанном из чем-то набитого спального мешка. Левое предплечье было наполовину прикрыто профессионально сделанной повязкой.
На полу оставались следы не до конца затертой лужи крови.
Нельсона подташнивало, перед глазами все плыло. Возможно, это были отдаленные последствия недавних избиений, возможно, признаки острой постгеморрагической анемии.
– Разгрызть себе вены на руках, – послышался голос. Мародер прислушался и понял, что он принадлежит старому Полковнику. – Я не думаю, что кто-нибудь из наших на такое способен.

– Мне по-прежнему кажется, что что-то здесь не так, – ответил второй голос. – Почему он не говорит?
– Да не хочет, вот и все… Нет, ты видел, какая воля? – в голосе Полковника слышалось восхищение.
– Не думаю, что дело в этом, – протянул Илья.
Илья наклонился к Нельсону так, что при желании он мог бы завалить его на землю и выдавить глаза. Но зачем делать такое со своим единственным другом?
Да и откуда они вообще могли появиться здесь?
Ответ на этот вопрос имелся и был прост – ниоткуда не могли.
А, значит, мародера снова мучили галлюцинации. Как там сказал ментал? Воспаленное сознание? Откуда он вообще мог вытащить это словосочетание, из чьих мозгов?
– Открывай глаза, – сказал Илья. – Хватит притворяться, что все еще без сознания, у тебя веки дергаются.
Притворяться действительно больше не было смысла. Нель открыл глаза, поморщившись от боли, оперся руками о пол и сел.
Что-то здесь было не так.
На то, чтобы осознать это, у Нельсона ушло несколько секунд. Бедра Ильи после срочной ампутации в полевых условиях заканчивались уродливыми обрубками. Теперь же у его друга снова были ноги. И, разумеется, никакой инвалидной коляски больше не было.
– Ну и что с тобой делать? – спросил полковник уже не совсем своим голосом, присел на корточки перед мародером и заглянул ему в глаза.
Глаза его были карими, а не голубыми. И стоило Нелю уцепиться за эту мысль, как морок рассеялся. Перед ним снова были враги – тот самый военный по имени Олег и доктор, имени которого мародер не знал.
– Ты будешь говорить, Измайлов? – спросил Олег.
В его голосе не было ни одной нотки, которая напоминала бы старика, управляющего «Домостроителями». Нельсон опустил взгляд и увидел, что костяшки пальцев были разбиты в кровь.
Разбиты о его же физиономию.
Мародер попытался ответить, но, похоже, ментал был прав. Действительно, язык Неля больше не подчинялся ему. Поэтому он просто покачал головой.
– Тогда пойдешь в расход, – констатировал Олег, поднимаясь на ноги.
– Постойте, – прервал его доктор. – Ты не можешь говорить, или не хочешь?
Нельсон задумался на секунду, как бы понятнее ответить на этот вопрос, и не придумал ничего лучше, чем показать один палец.
– Ты немой? – уточнил доктор.
Как бы ни было горько Нелю признавать это, но пришлось кивнуть. Теперь он действительно был немым. На лицах допрашивающих отразилось одинаковое выражение облегчения. Еще бы, значит, язык оказался не совсем бесполезным, и все старания вытащить его из бессознательного состояния не были напрасны.
– Писать умеешь? – деловито спросил Олег, снимая с пояса свой офицерский планшет.
Мародер кивнул. Секунду спустя ему в руку сунули выдранный из какого-то блокнота лист бумаги и остро заточенный огрызок карандаша, которым, судя по всему, уже много пользовались. Посмотрев на карандаш и бумагу, Нель на секунду задумался. Он видел три варианта развития событий.
Первый: он пишет все, что знает, после чего его пускают в расход. Плюсы этого варианта были в том, что смерть его окажется наименее мучительной. Минусы также были очевидными: пришлые узнают о городе все, что знает он. А Нель знал немало.
Второй вариант также не устраивал мародера. Он отказывается писать, его пытают, в процессе пытки он выдает все, что знает, после чего умирает. Суперменом Нель себя не считал, и знал, что допросу третьей степени сопротивляться не сможет. В общем, минусы были такие же, как у первого варианта, при этом плюсы отсутствовали.
– Не смей, – послышался в голове шипящий голос ментала.
Монстра не устраивал третий вариант, который выбрал мародер.
Но это был единственный шанс умереть, не выдав противнику никаких сведений.
Нель рывком вскочил с места и вогнал в глаз Олега огрызок карандаша по самый ластик.
Мужчина, кажется, собирался что-то сказать, но поперхнулся и не смог вымолвить ни слова. Оставшийся целым глаз мгновенно остекленел, из пустой глазницы, по торчащему из нее карандашу, пачкая руки мародера, потекла кровь.
Нель отпустил труп, рухнувший на колени, будто ему подрубили ноги, и рванулся к доктору. Мародер прекрасно понимал, что в честной драке ему не выстоять, даже если врач окажется совсем никудышным бойцом. Уж слишком сильно его помяли во время допроса.
Куда лезть истощенному и избитому, с недавно сломанными ребрами и перерезанными венами на руке, на здорового и сытого противника?
Но у Неля было одно преимущество: по весу он превосходил долговязого и худощавого врача как минимум на двадцать килограммов. Этим он и воспользовался.
Поморщившись от дикой боли в ребрах, Нель всем своим весом врезался во врача, пытаясь свалить его на пол. Комната, в которой держали мародера, была слишком маленькой и места для разбега не было, поэтому для уверенности мародер выставил ногу и уложил споткнувшегося об нее противника на пол.
Врач успел коротко вскрикнуть, прежде чем Нельсон грубо зажал его рот ладонью. Мародер схватил своего соперника за затылок и резко рванул голову в сторону, с удовлетворением отмечая хруст, с которым лопнули связки позвоночника.
Доктор обмяк и тут же прекратил сопротивляться. Нель вытер руку от крови Олега о его халат и быстро обыскал карманы, но не нашел ничего, кроме блистера с таблетками от кашля.
Улов с Олега был богаче: кобура с ПММ на поясе, запасной магазин в кармане форменной куртки. Мародер вынул пистолет из кобуры, дослал патрон и взвел курок. Теперь, чтобы выстрелить, нужно было лишь слегка нажать на спусковой крючок.
Нельсон прижал ствол пистолета к виску и зажмурился.
– Это будет очень больно, – послышался в голове голос.
– Не больнее, чем твое существование у меня в голове, – то ли прошептал, то ли подумал мародер.
– Подумай, зачем тебе убивать нас, – ментал просил, практически умолял. – У тебя теперь есть оружие, никто не слышал, как ты убил этих двоих. Попытайся вырваться на поверхность и сбежать.
Нель на секунду задумался и поставил пистолет на предохранитель. Как бы ему не было противно это признавать, но монстр был прав. Но не во всем.
– Ты права, тварь, – ответил мародер голосу в своей голове. – Мне не обязательно пускать пулю себе в башку. Здесь полно желающих сделать это за меня.
Помимо пистолета и патронов на трупе Олега была отличная военная форма. Мародер методично стащил с мужчины всю одежду вплоть до нижнего белья и переоделся, не обнаружив у себя ни малейших признаков брезгливости.
Ботинки слегка жали, зато были абсолютно новыми, будто все двадцать лет пролежали на складе, и, по идее, должны были разноситься. Брюки подошли по длине, а куртка немного висела: Олег был шире в плечах. Но Нельсон наплевал на это, все равно живым долго носить эти шмотки ему не придется, а трупу будет уже все равно.
Он не надеялся сбежать из перехода, захваченного пришлыми, просто не хотел умирать в лохмотьях, которые ему оставили. А так получался вполне приличный саван, жаль только, что с чужого плеча.
Но ведь на то он и мародер, верно?
Нель снял пистолет с предохранителя, вновь взвел автоматически спущенный курок. Помедлил секунду, резко выдохнул и толкнул тяжелую металлическую створку.
Коридор был пуст. Теперь он не вызывал никаких ассоциаций с лабиринтом минотавра, как в прошлый раз. Просто короткая и прямая, как стрела, бетонная кишка, заканчивающаяся еще одной дверью.
Нельсон двинулся по ней, стараясь ступать по растрескавшемуся бетону как можно тише. Он подошел к двери, открыл ее и столкнулся лицом к лицу с вооруженным автоматом мужчиной.
То ли ментал снова использовал свои способности, то ли мужика ввела в заблуждение надетая на мародера форма, но он не успел среагировать, и не сразу схватился за оружие.
Нель вскинул пистолет и дважды спустил курок. Мужчину и его противника разделяла пара шагов, с такого расстояния мародер мог позволить себе совсем не целиться.
Пистолет привычно лягнул Нельсона в ладонь. На теле мужика появилось две червоточины. Первая пуля попала чуть выше солнечного сплетения, вторая разорвала щеку противника, раскрошив ему зубы.
Почему-то вспомнилось, как в старом боевике андроид из будущего ловил пули зубами. Из военного такого андроида не вышло.
Труп еще не успел упасть на бетонный пол, когда из-за двери послышались предупредительные крики. Нельсон понимал, что проиграл бой еще до того, как начал его, но попросту не мог остановиться.
Он быстро нагнулся и стащил с шеи трупа ремень, прикрепленный к АКМ, перевел рычажок в положение автоматического огня, и дернул на себя затвор.
Как оказалось, бывший обладатель этого оружия предпочитал носить его с патроном в стволе. Вылетевший патрон мародер искать не стал, не решившись тратить на это время, которого и так оставалось всего на пару вдохов.
Нель высунул голову в дверной проем, и тут же чуть не лишился ее. Несколько пуль пробарабанили по стене, одна с пронзительным визгом отрикошетила от дверного косяка. Мародер взял в прицел фигуру стрелка и несколько раз выжал спусковой крючок, привычно отсекая очереди по три патрона.
Где-то на периферии сознания возникло сожаление об утерянном «сто четвертом», который имел режим стрельбы короткими очередями, но мародер тут же отогнал его. В конце концов, снявши голову, по волосам не плачут.
Нель успел заметить, как пули отбросили в сторону тело попавшего под раздачу парня, и тут же юркнул назад. Враги обрушили на его позицию настоящий свинцовый шквал, не давая возможности вырваться.
Да и позиция была так себе – одна граната, и кончилась война. Деться из прямого и короткого коридора было некуда.
Но чувство опасности только распаляло мародера. В другое время Нельсон обязательно крикнул бы своим противникам что-нибудь обидное, но язык по-прежнему отказывался подчиняться мужчине.
– Я помогу, – шепнул в ухо ментал и, через пару секунд приказал. – Давай!
Подчинившись, Нельсон высунулся из укрытия как раз в тот момент, когда автоматы обоих стрелков щелкнули, дав своим хозяевам знать, что магазины опустели.
Вскинув АКМ, Нель перекрестил одного из пришлых короткой очередью и вернулся назад в укрытие. И вовремя: к стрелкам присоединилось еще несколько человек, которые вновь стали расстреливать укрытие мародера, напрасно растрачивая боезапас. То ли в порыве ярости, то ли для того, чтобы не дать мародеру даже шанса высунуться и убить еще кого-нибудь.
Стоило признать, что мародер и монстр действительно были бы хорошими напарниками, если бы не испытывали друг к другу ненависть и презрение. Хотя Нель даже понятия не имел, какие чувства может питать к нему настолько чуждая человеческому роду тварь.
На этот раз Нель успел увидеть немного больше. Оба выхода из переходов были закрыты гермоворотами, зато в потолке была большая дыра, прикрытая то ли брезентом, то ли подобной ему тканью, не пропускающей при этом воздух.
Значит, они все еще находились в переходе на «Доме детского творчества», который многие предпочитали называть по-старому «Школой». Мародер, повинуясь старой привычке анализировать все происходящее, сделал вывод: пришлые заняли заброшенный переход, кое-как восстановив его функционал как убежища.
Неплохой плацдарм для наступления на город, если операция, которую они готовили, должна была занять много времени. Если бы Нель сам командовал ими, то принял бы точно такое же решение.
– Один из них идет к тебе, – предупредил мародера ментал. – Он слева, готовится бросить гранату.
– Мне бы раньше такой «уолл-хак», – мысленно ответил Нельсон.
– Чего? – ментал споткнулся о незнакомое слово, но, видимо, раскрутив мозг Неля на несколько ассоциаций, продолжил. – Понял. Я отвлеку их, у тебя полсекунды, не больше.
И действительно, стоило последним словам монстра отзвучать в голове Нельсона, как стрельба прекратилась.
Мародер высунулся в дверной проем и чуть ли не нос к носу столкнулся с пришлым, о котором предупреждал ментал. Парень уже успел выдернуть предохранительное кольцо и собирался забросить гранату в коридор, в котором находился Нель.
Но не успел. Мародер выжал спуск. Автомат затрясся, выпустив длинную очередь, и захлебнулся, переварив все патроны, что были в магазине. Пришлый повалился на пол, выронив взрывоопасный сюрприз.
Нель бросил свое тело на пол, закрыв голову руками и открыв рот. От резкого движения заныли ребра, в глазах снова потемнело…
Раздался взрыв. По голове мужчины будто ударили кувалдой, в ушах зазвенело, но к счастью, слуха он не лишился.
Выхватив запасной магазин из разгрузочного жилета валявшегося рядом трупа, Нельсон перезарядил автомат и рывком вскочил на ноги.
– Если собираешься что-нибудь сделать, то сейчас самое время, – послышался в ушах голос ментала, как всегда спокойный и безэмоциональный. – Они отвлеклись.
Нель собирался действовать. Он был готов умереть, но знал, что сделает все, чтобы забрать с собой в ад как можно больше ублюдков.
Монстру, который внаглую читал мысли мародера, его планы, очевидно, не понравились. Голова вновь взорвалась вспышкой боли, сквозь звон в ушах послышался растерявший весь свой напускной холод крик ментала:
– Не смей!
Чертов внутренний голос был полон боли и отчаяния, но Нельсон проигнорировал его. Сделав два больших шага, он выбежал за дверь и открыл огонь по пришлым, даже не думая об укрытии.
В этот момент он чувствовал себя японским пилотом-камикадзе, отправившим свой самолет в последнее пике. Ощущение абсолютной свободы пьянило, но он знал, что спустя пару мгновений сгорит во вспышке вместе с вражеским кораблем.
Мародер выпустил по длинной очереди в двух пришлых и те свалились на бетонный пол, щедро орошая его льющейся из пулевых ран кровью. Нель расстрелял остатки магазина в группу людей, высыпавших из одного из дверных проемов, и кого-то даже ранил, но спасти его это, естественно не могло.
Но мародер и не думал о спасении. Более того, он уже даже предвкушал, как пули разорвут его тело. Он, успевший сегодня умереть трижды, понимал, что это больно, но не боялся. Ведь это будет всего один раз. А потом все заполнит пустота.
От этой мысли Нель, в последние секунды своей жизни, криво усмехнулся. Как вообще можно заполнить что-то пустотой?
Вместо того чтобы почувствовать в теле боль от пулевых ран, мародер ощутил, как его голова взрывается изнутри. Этот вариант устраивал его еще больше, ведь смерть наступит еще быстрее.
Его тело с силой швырнуло на пол, из носа и рта в три струи брызнула кровь. От удара о бетон каждая рана и ссадина на теле Неля буквально завопила от боли, но мгновение спустя его сознание угасло вместе со всеми ощущениями.

Глава 3
Воля

Лицо мародера вновь покрывала корка запёкшейся крови. Зуд в ушах был просто невыносим, однако, он снова мог мыслить. Вновь существовал.
Нель, не открывая глаз, ощупал свою голову, но следа пули, от которой умер, не нашел. Это могло означать только одно – монстр, который поселился в его черепной коробке, вновь принялся за свои злобные шуточки.
И значит мародер не вырывался из камеры-одиночки и никого не убивал.
– Ну и зачем? – спросил Нельсон.
– А ты хотел, чтобы я дал тебе убить себя? И меня заодно? – спросил голос в его голове.
На этот раз он звучал совсем по-другому, не как раньше. Будто монстр напихал в уши Нельсона ваты, а теперь пытается до него докричаться.
Хотя, это было несусветной чушью, потому что голос в его голове существовал вне зависимости от слуха. Однако, Нель поднес руку к уху и поковырял в нем пальцем, почувствовав под ногтем уже привычную кровавую коросту.
А вот вокруг что-то изменилось, но Нельсон, привыкший полагаться на зрение, никак не мог уяснить, что конкретно. Мародер аккуратно разлепил склеенные запекшейся кровью ресницы и не смог удержаться от ругательства.
Вслух он его, конечно, произнести не мог. Оставалось ругаться мысленно, зато с выдумкой и максимально грязно.
Потому что находился мародер на поверхности. Он лежал на растрескавшемся от времени асфальте и впервые за последние двадцать лет смотрел на мертвый город не через стекла противогазной маски.
От мысли о противогазе перехватило дыхание.
Нельзя без маски на поверхности. Выжившие в Войне из Челнов давно усвоили этот урок, а их немногочисленные дети, пожалуй, впитывали его вместе с материнским молоком.
И резина защитного комплекта, которая, казалось, давно превратилась во вторую кожу, также отсутствовала. На Нельсоне был все тот же комплект полевой формы из камуфляжных куртки и брюк, который он снял с убитого военного.
Порыв ветра, ударивший мародера в лицо, мгновенно высушил выступивший на лбу пот. Нельсон мог представить, что выйдет в разрушенный город без средств индивидуальной защиты. В каком-нибудь безумном варианте, с крайне низкой степенью вероятности, но мог.
А вот без оружия… Такое не могло присниться даже в самом страшном сне.
Ладони сжимались, требуя прикосновения шершавого пластика рукояти и цевья автомата. Только вот не было под рукой давно сросшегося с натурой мародера «укорота». Не было даже снятого с трупа АКМа.
Вместо того, чтобы засунуть ПММ в поясную кобуру, Нель выбросил его, решив, что мертвому запасное оружие ни к чему. И теперь был абсолютно безоружным перед лицом стихии нового мира.
Однако, мародер все еще был цел, и вокруг него не вились твари, собирающиеся поужинать теплым мясом еще живого человека.
Нель положил руку на асфальт и понял, как давно не прикасался к шершавому дорожному полотну. Попытался подняться, встал на четвереньки и почувствовал, как его тело бьет крупная дрожь.
Было холодно, очень холодно. Температура, судя по ощущениям, едва ли достигала пяти градусов, и оставаться на месте было никак нельзя, если только мужчина не хотел замерзнуть насмерть. А мучительная смерть от холода не входила в его планы. Скорее уж он предпочел бы оказаться разорванным какой-нибудь тварью, что тоже больно, зато быстро.
Поднявшись на ноги, Нельсон растер ладони, пытаясь согреться. Промозглый ветер, которым всегда славились широкие проспекты Набережных Челнов, пробирал до самых костей. Легкий комплект не подходил для постъядерного сентября. Особенно для ночи.
Зато мародеру повезло: ни дождя, ни снега не было, несмотря на плотную пелену из облаков, покрывавшую небу до самого горизонта.
Повезло настолько, насколько могло повезти человеку, оказавшемуся на поверхности без всякой защиты от обезумевшей за двадцать лет радиоактивной природы.
– А теперь рассказывай, что произошло, – приказал Нель поселившемуся у него в голове монстру и медленно побрел по проспекту куда глаза глядят.
– Ты действительно не хочешь жить? – тварь ответила вопросом на вопрос. – Зачем ты все это устроил?
– Так покопайся у меня в мыслях, и сам все поймешь. Тебе же это раз плюнуть.
Нельсон огляделся вокруг. По левую руку высились стандартные для Челнов панельные многоэтажки, по правую находилась стоянка, полная распавшихся от времени автомобилей. Чуть дальше можно было разглядеть здание, в котором когда-то находилось отделение одного из банков.
Нель хорошо знал город, тем более что эти места всегда считал чем-то вроде своей вотчины.
Если пройти чуть дальше по проспекту, то попадешь к «Тридцатому комплексу», одному из переходов Конфедерации.
Если свернуть направо, пройти через стоянку и каток, то можно будет вернуться к «Домостроителей». А если налево, то через пару кварталов окажешься во владениях Халифата, куда мародеру не приходилось заглядывать уже лет десять, не меньше.
В общем, даже путеводные камни не нужны, и так все ясно. Только вот не был Нель богатырем из древнерусских былин. Хоть и хотел бы себя таким представлять.
– Вижу, что не хочешь, – ответил монстр все так же тихо. – Думаешь, что нет смысла жить, когда носишь в голове существо вроде меня. Считаешь себя прокаженным, опасным для других людей.
– Я думаю, что я мутант, – поправил Нель. – Считаю себя тварью вроде тебя.
– Я не понимаю, – ментал на секунду прервался, но тут же продолжил. – Твои соплеменники из подземного убежища считали тебя мутантом. Несмотря на то, что для них ты был нормальным человеком. По крайней мере, внешне. Мы с братом достаточно увидели в них.
– И что, мне теперь с тобой породниться? – мародер криво усмехнулся.
– Вряд ли это возможно. Только я спас тебе жизнь сегодня. И до этого спасал еще несколько раз, хоть основную работу ты и делал сам… Я достаточно разбираюсь в человеческих чувствах, чтобы понять, что ты должен испытывать ко мне благодар…
– Так, – прервал монстра Нель. – За благодарностью иди в какую-нибудь другую голову. Я тебя о помощи не просил.
– Во-первых, просил, но это была честная сделка, поэтому мы опустим этот случай. Во-вторых, Илья тоже не просил у тебя помощи. А ты отрезал ему обе ноги, и он тебе за это благодарен. Ты его спас.
Нельсон от неожиданности даже остановился. Если бы такое заявил кто-нибудь из крови и плоти, то ему бы не поздоровилось. Но только это был сраный голос в голове, который даже унять толком не получается.
– Ты спасал не меня, а себя, – ответил Нель, пнул носком военного ботинка какой-то камешек и двинулся дальше. – Так что, естественно, я не испытываю никакой благодарности. Илья хотел жить. Я лучше подохну, чем буду таскать у себя в голове тварь, которая к тому же может управлять мной и читать мысли.
– Подумай лучше о перспективах, которые перед тобой открываются, – интонации во «внутреннем голосе» снова стали человечными. – Ты сможешь объединить весь город вокруг себя. Больше не будет войн, не будет смертей, надо только…
– Я книжку в детстве читал, – вновь прервал монстра мародер. – Хорошую, только немножко занудную. Так вот, там история про то, как к маленькому человеку в руки попал артефакт необычайной силы.
Ментал молчал. То ли заслушался, то ли был слишком слаб, чтобы перебить мародера.
– С помощью этого кольца можно было сделать все, что угодно. Поставить себе на службу армию. Превратить пустыню в цветущий сад, – продолжал Нель. – Натурально, эта штука давала своему владельцу всевластие, но при этом толкала его душу ко злу.
– И к чему ты это? – спросил монстр, когда Нель наконец замолчал.
– Да, просто, не верю я в такие вещи, понимаешь? А даже если такое и возможно, то за все придется платить. А я уже заплатил за все, за что мог, отдал все, что имел, и теперь просто хочу умереть. И чтобы ты, ублюдок, сдох вместе со мной.
Мародер свернул в переулок, прошел мимо двух полусгнивших деревьев и двинулся в арку. Его внимание привлек валявшийся на асфальте автомат.
Найти на поверхности оружие было несложно. Гораздо сложнее отыскать ствол, который будет стрелять. Агрессивная внешняя среда не щадила даже крепкую, покрытую антикоррозийным покрытием оружейную сталь.
Да и стволы у такого оружия обычно были расстреляны подчистую. Как ни крути, но люди, прежде чем умереть, предпочитали сопротивляться и бороться до последнего патрона.
Но лучше уж иметь такое оружие и хоть горсть патронов. Иначе чем отбиваться от нападающих монстров? Камнями да палками? Или кулаками?
– Я надорвался, – в голосе ментала послышалась вполне человеческая паника. – Мне удалось вытащить это тело из той задницы, куда ты нас завел. Но, я потратил почти все силы на то, чтобы оглушить тех, кто собирался тебя убить… – голос дрогнул. – Когда нас было двое, мы без проблем заставили бы их перестрелять друг друга, а теперь…
– Хватить ныть, – прервал его мародер и подошел к автомату.
Огляделся вокруг и, не заметив никакой явной опасности, подобрал оружие. Осмотрел побитый жизнью АК-74, отщелкнул магазин, оказавшийся пустым. Ремень был окровавлен и перекушен примерно посередине.
Следы крови вели во двор. Кровь успела потемнеть, но ее еще не смыло вечным сентябрьским дождеснегом. В голове мародера возникла картина, он примерно представлял, что здесь произошло, хотя и не был до конца уверен в достоверности своих суждений.
Все проще простого. Вчера, край позавчера, здесь проходил человек. Наткнулся на мутанта, успел расстрелять длинными очередями один магазин, после чего вторая тварь набросилась на него со спины и одним укусом сломала шейные позвонки.
Выходило так, что мутанты охотились парами, были очень быстрыми и ловкими. Такие хищники, если голодные, убивают сразу. Если сытые, то могут поиграть с пищей, как кошка с полузадушенной крысой. Но, в любом случае, это лучше, чем наткнуться на какого-нибудь медведя, который вообще может начать жрать свою добычу живьем, а потом, если вздумается, бросить подыхать со вскрытым брюхом и без пары конечностей.
Но пойди, найди медведя. Разве что в каких-нибудь нетронутых сибирских лесах, которые и бомбить даже совсем больному человеку в голову не придет.
Да и видел мародер этих мутантов. Маугли, то ли изменившиеся домашние коты, то ли продукт мутации людей, то ли вообще какой-то странный гибрид, порожденный вирусами-мутагенами.
В прошлую встречу с маугли, возле «Торгового квартала», твари загнали мародера и Карину в канализацию. И это притом, что Нель и его спутница могли с грехом пополам прикрывать спины друг другу.
Но сейчас это было не важно. Главное, что мародер знал, как они убивают. И понимал, что, если встретится с ними, то его ждет быстрая смерть.
Нель избавился от порванного оружейного ремня, с сомнением посмотрел на разряженный автомат и двинулся по кровавому следу.
– Собираешься влезть в самое логово? – спросил ментал.
– Твари не жрут патроны, – ответил Нель. – А автомат без патронов – лишний груз. А там, может и еще чего найдется.
– Очень разумно, хоть ты и врешь, – голос монстра звучал чуть насмешливо.
Нельсон не стал отвечать менталу. Да мутанту это и не требовалось, он и так знал, о чем думает мародер. А, может быть, даже умел предугадывать человеческие мысли и желания.
Хрен знает, что еще под силу этому порождению радиоактивного ада.
– Надеешься, что мутанты сожрут тебя, и я умру вместе с тобой, – утвердительно произнес голос в голове.
– Какой ты проницательный, – Нель привычно ухмыльнулся самой жуткой из своих улыбок и размял шею, как перед дракой.
Было очень обидно, что живущий в его голове монстр не мог в полной мере оценить очарование усмешки Нельсона. И что нельзя вызвать тварь на честный бой за свою голову. Можно отбить захваченный переход, освободить город, выбив из него противника.
Но как победить тварь, поселившуюся у тебя в голове?
Нельсон знал только один ответ на этот вопрос.
Капитаны топили крейсеры, чтобы не дать врагу захватить корабль.
Только печально, что корабль – он сам. И оставался только один выход из положения, пока враг не захватит рычаги управления, не развернет крейсер в сторону твоих союзников и не даст залп.
Умереть.
Мародер двинулся по кровавому следу. Шершавый пластик автоматного цевья приятно грел ладонь, хотя оружие без патронов и было абсолютно бесполезно, а, может быть, даже и вредно.
Правда, сам Нель по-прежнему трясся от холода, но заставил себя забыть о неприятных ощущениях, поскольку верил, что все скоро закончится.
След почти исчез, но дорожка из капель крови вела вверх по лестнице в один из подъездов. Бетонный пол и потолок были покрыты мхом, а Нель уже успел привыкнуть к тому, что не стоит контактировать ни с одним из растений, которые смогли выжить в радиоактивных развалинах.
Но сейчас ему было плевать на все. Он равнодушно усмехнулся, поднялся вверх по лестнице и ступил на мягкий ковер изо мха. Под подошвой ботинка громко хрустнула чья-то переломленная пополам малоберцовая кость.
Мародер вдохнул воздух, запах которого напомнил ему о довоенных прогулках по осеннему лесу. На секунду Нельсон даже остановился, ему хотелось чуть дольше вдыхать этот запах прелой листвы и мха, но тут же, стряхнув наваждение, двинулся вверх по лестнице.
Дверь квартиры на втором этаже была открыта. Нель, не задумываясь, прошел внутрь, стараясь только не наступать на рассыпанные по полу кости. Здесь их было великое множество, вперемешку человеческие, собачьи, принадлежащие «лакам», «гопникам». Был даже один скелет, по выдающимся размерам и специфической форме которого можно было предположить, что он когда-то принадлежал «голубку».
Правда, мародер не представлял, как монстры затащили гигантский труп птицы-мутанта через окно. Да и сколько их при этом должно было собраться вместе?
Труп человека без головы и с ногами, объеденными до костей, был прислонен к стене комнаты, за дверным проемом прямо напротив входа. Мародер сделал несколько шагов и обнаружил в помещении двух тварей, напоминавших уродливую помесь человека и пантеры.
Они вгрызались в пах мертвого бродяги, с наслаждением слизывали с пола не успевшую свернуться кровь и явно жаждали добраться до органов брюшной полости: кишечника, печени, селезенки.
Комната оказалась столовой, а весь дом – одним большим логовом этих тварей.
Сейчас у Нельсона не было ни единого шанса. Если бы у него даже был автомат с боезапасом, бой все равно был бы проигран. Уж слишком быстрыми и ловкими были монстры.
Им даже не нужны были двери, чтобы заселить все здание. Мутанты перебирались из квартиры в квартиру через окна, превращая многоэтажный дом в гигантское подобие улья. Разве что четко делились на самцов и самок, не было у них такой сложной иерархии из солдат, рабочих и царя с царицей, как у пчел, термитов или муравьев. Ну, оно и верно, они же не от насекомых унаследовали часть своих генов.
Хотя мародер не мог отрицать и такой возможности.
В свое время твари устроили точно такой же улей в паре шагов от перехода на «Пожарном депо». Дошло до того, что «пожарники» не могли выбраться на поверхность так, чтобы им не пришлось отстреливаться от мутантов.
Тогда они пошли на поклон к Конфедерации. Мародер не знал, сколько им пришлось заплатить, но в результате Альберт и полковник согласились выделить людей. Но они не стали зачищать весь дом, добрались до несущих конструкций в подвале, заложили несколько мешков с чудом сохранившейся на каком-то из складов аммиачной селитрой, да подорвали.
Здание сложилось будто карточный домик, и ни одна из тварей, несмотря на всю их ловкость, не уцелела. Тех, кто сумел выбраться, просто перебили стоявшие в оцеплении бойцы «пожарных», которые получили задание отстреливать представителей любых враждебных форм жизни.
Нель стряхнул с себя оцепенение, и сделал шаг вперед.
Он не знал, на какое расстояние нужно приблизиться к тварям, чтобы спровоцировать их на атаку. Уже успевшие отрасти волосы встали дыбом на затылке, организм отчаянно сопротивлялся самоубийственному поступку, но мародер шаг за шагом приближался к чудовищам.
Реакция тварей на появление человека была совсем не типичной для их вида. Насколько Нель знал их повадки, маугли должны были разойтись в стороны и окружить человека, после чего один из них должен был попытаться напасть.
Именно так они действовали, если не получалось застичь человека врасплох, атаковать из засады.
Сейчас же маугли, с ворчанием неохотно отходили к разбитому пластиковому окну, которое вело на балкон. Мародер не знал, что может напугать одних из самых опасных ночных хищников города, но сейчас у него это получалось. Твари боялись.
– Думаю, все дело в твоей бороде, – послышался где-то на периферии сознания голос мутанта, но Нельсону было не до глупых шуток.
Что-то прорычав, один из маугли, сиганул в окно, зацепился за карниз, оттолкнулся и через пару секунд скрылся из виду. Через мгновение второй мутант поступил так же, оставив мародера наедине с недоеденным трупом и кучами костей.
Мародер почувствовал себя опустошенным. На секунду ему подумалось, что организм его настолько отравлен, что даже твари брезгуют его пропитанным радиацией и мутагенами мясом. Но внезапно он осознал, что дело в другом мутанте, поселившимся у него в голову.
– Ну и что это такое? – спросил мародер, обращаясь к менталу.
– Ты еще не понял? – теперь усмешка была неприкрытой.
Монстр смеялся над недогадливым человеком. В голове Нельсона еще два кусочка паззла сложились воедино. Лозы мутировавшего папоротника из перехода на «Ипподроме» отползали от него, будто боялись. Сейчас двое маугли предпочли сбежать от мародера, едва его увидев.
И Нель мог с уверенностью сказать, что дело отнюдь не в его восхитительной улыбке. Не мог же папоротник в процессе эволюции отрастить себе глаза?
– Догадался? – спросил ментал.
– Догадался, – ответил Нель и подошел к, валявшемуся на земле трупу.
Запах шерсти тварей, крови, костей, разлагающегося мяса, впитался в стены этой квартиры, но Нельсон не замечал его. Все внимание мародера приковала к себе армейская алюминиевая фляга, притороченная к поясу бродяги.
Нель подобрал ее, свинтил крышечку и присосался к горлышку. И внезапно ему стало плевать, что он может наглотаться радиоактивный пыли, и на боевые вирусы и на споры плевать. Он не пил несколько дней, и сейчас поражался, какое же удовольствие может приносить человеку такой немудреный напиток: чистая, слегка отдающая металлом вода.
Оторвался от фляги, высосав половину, а в ней ведь девятьсот миллилитров. Встряхнул посудину, слушая, как в ней булькает вода, и снова припал к горлышку, но отпил совсем чуть-чуть, чтобы прополоскать мгновенно пересохший рот.
Завернул крышку и кое-как прикрепил емкость к своему поясу, после чего вновь приступил к мародерству. Наклонился над трупом и стащил с него окровавленную и рваную разгрузку. Безо всякой брезгливости натянул на себя, попытался подрегулировать, да оставил эту затею.
Зато теперь у него были патроны. По меркам еще недавно голого и босого мародера – целый склад. Шесть магазинов к автомату, четыре к пистолету, который был тут же, в наплечной кобуре, и две осколочные гранаты.
Бронежилета на парне не было, видимо, предпочитал он не встревать в разборки с огнестрельным оружием. А, может, не успел еще заработать. Комплект химзащиты был безнадежно испорчен монстрами, и с ним возиться не было смысла.
Последнее – стащил с лица бродяги противогаз, натянул себе на лицо и с шумом выдохнул затхлый, предназначенный другому человеку воздух. Всмотрелся в лицо парня, но не узнал.
Может Нель и видел его когда-то, но знаком, однозначно, не был. Раньше он знал всех мародеров, совершавших более-менее успешные вылазки в развалины мертвого города, но после смерти жены практически перестал общаться с жителями других переходов.
Периодически другие мародеры попадались на глаза Нелю, когда приходилось заходить к комендантам дружественных и нейтральных для Конфедерации переходов по заданию полковника, он перекидывался парой слов с лавочниками, прежде чем заплатить за какое-нибудь барахло, или наоборот, забрать причитающиеся ему патроны. Да и все, брататься с другими мародерами, или как они поначалу предпочитали себя называть, сталкерами, ему и в голову не приходило.
Хотя Нельсон и не был согласен с некоторыми жителями переходов, которые говорили, что «мародер мародеру волк». Как может быть волком могильный червь, питающийся трупами?
А бродяги слишком часто исчезали. Гибли на поверхности от клыков и когтей мутантов, от пуль друг друга, но новые упрямо шли по проторенной дороге. И разные мотивы толкали их на скользкую дорожку.
Мародер посмотрел на мертвого парня в последний раз, хотел что-то ему сказать, но вспомнил, что не может, и что единственный, кто услышит слова Неля – монстр в его голове. Поэтому просто кивнул, развернулся, и пошел на улицу.
У Нельсона больше не было часов, но что-то подсказывало ему, что скоро рассвет. Мародер прикинул направление и двинулся в единственное известное ему место, где можно было при определенной доле везения относительно безопасно передневать.

* * *

Мародер остановился перед дверью подъезда. Он не приходил сюда уже несколько лет и не был уверен, что все осталось как прежде. Но выбора не было, солнце уже поднималось над городом, а, значит, скоро здесь станет опасно.
Даже для Нельсона, которого теперь боятся мутанты.
Он окончательно убедился в этом, когда встретился с парочкой собак, которые, жалобно скуля, сбежали от него в ближайшую подворотню. Но, как ни крути, солнечный свет и радиация его не боялись.
И еще мародер опасался, что не все твари подвластны силам ментала. Ведь он еще не сталкивался с дневными мутантами. Поэтому Нель предпочел спрятаться в одном из своих старых убежищ.
Он оборудовал этот схрон давным-давно, ещё до начала войны с Халифатом. И через некоторое время перестал им пользоваться по понятным причинам: уж слишком опасно было заходить на территорию, которую контролировали сумасшедшие фанатики.
Нель потянул на себя тяжёлую створку двери подъезда и вошёл в помещение. Здесь, как практически везде, все заросло мхом, но было и кое-что нетипичное: со второго этажа свисали длинные гибкие стебли, листья на которых напоминали листья домашних фикусов.
Только это были не домашние фикусы, и Нель не стал бы прикасаться к таким листьям даже в перчатке общевойскового защитного комплекта. Дотронешься до такого, а оно схлопнется, выпустив из глубоких пор в мясистой мякоти длинные и острые иглы. Перчатку-то, может и не проткнет, но лучше не рисковать.
Потому что среди листьев можно было увидеть многочисленные кости атакованных хищным растением крыс, которым не повезло. Иглы подобно шприцам впрыскивали под кожу жертвы пищеварительный сок. Животное немедленно умирало от острого анафилактического шока, после чего растение постепенно переваривало его.
Фикус-мутант рос здесь ещё несколько лет назад. Именно поэтому Нельсон и надеялся, что этот схрон всё ещё цел.
Продраться в подъезд через заросли можно было только в прочном скафандре, которого, конечно, в городе быть не могло.
Нель даже не собирался пробовать, тем более, что у него не было никакой защиты, только старенький ГП-7, снятый с трупа. Если, конечно, не считать защиту, которую обеспечивал поселившийся в его черепе монстр.
В останках одной из лежавших на полу крыс был спрятан ключ. Мародер подошёл к нужному трупику, аккуратно зацепил ключ куском валяющейся тут же под ногами алюминиевой проволоки, и вытащил его.
Вышел из подъезда и твердым шагом направился к соседнему. Быстро поднялся на пятый этаж, отпер замок люка, ведущего на чердак, и забрался наверх. Оступился, ударился обо что-то головой и выругался. Вспомнил, что в одном из карманов подобранной разгрузки был фонарик, достал его и пощелкал кнопкой.
Впустую. Нельсон потряс китайскую пластиковую поделку, постучал ей по ладони, после чего убрал обратно в карман. Возможно, потом его можно будет как-нибудь починить.
Пришлось пробираться на ощупь. Обычно Нель предпочитал не включать свет, чтобы не привлекать нежелательного внимания, но, когда приходится шарить по подвалам или чердакам в кромешной тьме, это становится необходимым.
С трудом сориентировавшись, мародер нашел открытый люк в нужный подъезд. Высунувшись в проем, Нельсон осмотрел лестничную площадку и, не обнаружив ничего подозрительного, спустился по лестнице.
Заблокировал люк, вставив в проушины, предназначенные для навесного замка, кусок арматурины, и двинулся вниз по лестнице. Квартира, которую мародер выбрал для обустройства схрона, находилась на третьем этаже.
Нель провернул ключ, который оставил в замке. Со скрипом, но сработало, дверь открылась, но мародер не стал торопиться. Слегка потянув на себя створку, он просунул внутрь руку и обезвредил установленный самострел.
Простейшая схема: натяг-разгрузка. Как ни странно, немудреная ловушка была нетронута, и это убедило Неля в том, что никто не пытался посягнуть на его имущество.
Открыв дверь до конца, мародер вошел в квартиру. Больше ловушек не было, и он находился в относительной безопасности. Нельсон стащил с лица противогаз и шумно втянул в себя воздух.
Пахло пылью, но запахов шерсти, крови, дерьма или разлагающейся плоти не было. Значит, ни живые, ни мертвые не потревожили схрон мародера.
В помещении стояла абсолютная темнота, все окна были не только надежно проклеены, чтобы предупредить попадание пыли, но и закрыты тяжелыми занавесками. Открыв обувной шкаф, Нель вынул из него керосиновую лампу, крепко запечатанную бутыль с топливом для нее и коробок спичек.
Заправив светильник, мародер зажег его, подрегулировал пламя и по-быстрому осмотрел все комнаты. Здесь также ничего не изменилось.
Мародер позволил себя немного расслабиться, поставил лампу на пол гостиной и открыл жалобно скрипнувший петлями ящик дивана. Извлек из него горелку на сухом спирту и несколько тюбиков с топливом, зажег, поставил рядом с лампой.
В ящике, наполненном густым солидолом, лежало несколько банок консервированной тушенки. В свое время Нель потратил достаточно времени и средств, чтобы достать нормальную, изготовленную по ГОСТу тушенку.
Конечно, максимальный срок годности, гарантированный заводом, составлял всего четыре года, но мародеру было наплевать. Отравиться тушенкой – не самое страшное, что грозило человеку через двадцать лет после Войны.
Мародер вытащил одну из банок, кое-как протер валявшейся тут же промасленной тряпицей, после чего тщательно осмотрел банку на предмет вздутия и коррозии. Все было нормально.
Открыв емкость консервным ножом, Нель тщательно принюхался и, не почувствовав никаких подозрительных запахов, вывалил содержимое банки в небольшой алюминиевый котелок.
Оставалось только хорошо выварить содержимое банки, и можно было есть. К сожалению мародера, у него не было ни хлеба, ни овощей. Помимо тушняка, он хранил несколько пакетов с соевым мясом да пару киллограмовых пакетов гречки, которую все равно не получилось бы приготовить без воды.
Однако тут не до эстетства или гурманства. Необходимо было срочно набить чем-нибудь желудок, хотя Нель и опасался, что просто умрет от такой тяжелой пищи после нескольких дней голодания.
Пока тушенка готовилась, сидевший на полу мародер откинулся на диван и задумался. Ситуация выходила более чем странной: ему удалось вырваться из плена, удалось добыть оружие и какое-никакое снаряжение.
Помимо еды в ящике дивана лежал сверток с ОЗК, запасной ГП-7 с несколькими фильтрами, «укорот», с запасом пустых магазинов и наполовину опустошенный цинк патронов. Этого было более чем достаточно, чтобы выжить в мертвом городе, особенно, если ему больше не придется сталкиваться с мутантами.
Разве что бронежилета не было, но Нель не смог бы оставить его в схроне. Жалко было. На полцинка патронов хватило, а на броник уже нет, жаба задушила.
– Эй, ментал, – мысленно обратился к монстру в своей голове мародер.
После последнего разговора тварь затихла и больше никак не напоминала Нелю о своем существовании. Это было неудивительно, если мутант действительно потратил почти все силы на то, чтобы вытащить мужчину из плена пришлых.
Хотя, конечно, ни о какой благодарности не могло идти и речи. Если ментал и спас мародеру жизнь, то только потому что, всадив пулю ему в башку, пришлые убили бы и саму тварь. Чем, несомненно, оказали бы огромную услугу миру.
Ментал – враг. Причем, враг опасный, хитрый и, что самое страшное – знающий все твои мысли. Именно с таким противником и выпало сражаться мародеру. И ни хищные мутанты, ни исламисты, ни бандиты с «Электротехников» не пугали Неля так сильно, как эта тварь.
– Ментал? – послышался в голове голос. Он был гораздо бодрее, хотя все еще звучал будто бы через вату. – Да, вы называете таких, как я менталами.
– А, как мне еще тебя называть? Как тебя родители назвали? Васей? – Нель усмехнулся, достал длинную ложку и перемешал содержимое котелка.
Жир в тушенке уже успел размягчиться, но еще не закипел. Нужно было подождать еще, хотя запахи мяса и лаврового листа вызывали просто неукротимое слюноотделение. Может и к лучшему, что у Нельсона не было лука, иначе, поджарив его, он рисковал насмерть подавиться.
– Нет, – ответил ментал, будто не заметив насмешки. – У меня нет имени, чтобы общаться между собой, они нам не нужны. Каждый из нас неповторим.
– А мы – лишь разлагающаяся органическая биомасса, – продолжал насмехаться мародер. – И красота тающей снежинки – не про нас.
Ментал замолчал на несколько секунд, и Нель успел подумать, что спугнул своего единственного собеседника, и у него даже мелькнула мысль извиниться, но ментал вновь заговорил.
– Я понял, о чем ты, – голос монстра звучал тихо и спокойно. – Пойми, Нельсон, все, что знаешь ты, знаю и я. Все, что ты когда-либо видел, слышал, чувствовал. Даже то, чего не помнишь.
– Вот как? – усомнился мародер. – То есть, ты помнишь все фильмы, которые я видел, все прочитанные мною книги?
– Да, – ответил ментал. – Весь твой жизненный путь у меня как на ладони. И, если захочу, могу воспроизвести для тебя любой эпизод. Ты даже не поймешь, как погрузишься в мир грез, перестанешь осознавать, где заканчиваются галлюцинации и начинается реальность. Не думал о том, что сейчас ты на самом деле находишься именно в галлюцинации?
– Да пошел ты в задницу, – Неля сильно разозлили последние слова монстра. – Пугать он меня вздумал. Как ни крути, но сейчас ты – всего лишь голос в моей голове. И это я контролирую свое тело. Ты, конечно, смог на какое-то время перехватить управление, но быстро выдохся. Ты сдулся, так что заткнись и не мешай.
На какое-то время ментал действительно замолчал. Все это время мародер задумчиво перемешивал ложкой нагревающуюся тушенку, жир в которой постепенно начинал закипать.
Мысли были невеселые. Нель получил свободу, но понятия не имел, как ей распорядиться. Как ни крути, но мародер верил в судьбу, хотя всегда говорил, что это не так. И в тот момент, когда потолок перехода, не выдержавшего взрыва, обрушился на мужчину, он решил, что это конец. Что выполнил мародер по кличке Нельсон свое предназначение – убить Халифа.
Но Неля всего лишь завалило. По иронии судьбы, одна из балок защитила мародера, он не был раздавлен тяжелыми бетонными плитами, грунтом и асфальтом. Его не засыпало целиком, а аккуратно прикрыло сверху.
Нель оказался как бы в гробу. И ожидала бы мародера жуткая смерть от удушья, если бы не очередная шутка судьбы, которая оставила прямо перед его лицом достаточно большую щель, чтобы он мог дышать.
Мужчина застрелился бы, если б смог, только чтобы покончить с последовавшим за этим кошмаром. От удара по голове его мучили галлюцинации, постоянно мутило, ладно хоть не рвало – захлебнуться собственной блевотиной из-за того, что не смог стащить с лица противогаз, было удовольствием ниже среднего.
Зато, как он мочился и испражнялся прямо в ОЗК, мародер помнил отчетливо. И отдал бы все, чтобы поставить, наконец, точку в этой истории. Только вот пистолет вместе с остальным оружием остался на поверхности, и у Неля не было шанса на быстрое избавление.
Мародер даже не представлял, сколько прошло времени, не помнил, как пришлые его выкапывали, как оказывали медицинскую помощь. Судя по отросшим волосам, бороде и тому, что ребра и нос уже начали срастаться, миновало никак не меньше недели… Но это все, что он знал.
Отвлекшись от этих мыслей, Нель снял с пояса флягу, вылил немного воды в котелок с тушенкой и вновь перемешал. С сомнением посмотрел на емкость, после чего все же набрал в рот немного воды и прополоскал пересохшее горло.
Воды оставалось совсем на донышке, и конечно на завтра ее не хватит, и нужно думать, где добыть еще. Самым разумным вариантом было спуститься в один из обитаемых переходов, но Нель видел целых два препятствия на пути к этому.
Во-первых, ментал, который находился у него в голове. Пусть без своего брата монстр был неопасен, пусть мужчина уже успел показать мутанту жизнь на «Домостроителей», но почему-то Нелю не хотелось вновь тащить тварь к людям.
Во-вторых, чтобы тебя пустили в переход, нужно было объясниться. Хоть как-то рассказать, кто ты и как сюда попал. А Нельсон говорить не мог, как бы ни старался.
Мародер хотел было спросить у ментала, сможет ли он когда-нибудь заговорить, но не стал. А монстр, даже если и почувствовал желание Неля, отвечать не стал.
Решив, что прошло уже достаточно времени, Нельсон снял тушенку с огня и стал, обжигаясь, есть горячие разваренные волокна. Он не испытывал никакого удовольствия от жирной пиши без хлеба, да еще и без гарнира, но организму требовались белок и калории, и нужно было его ими обеспечить.
Кое-как набив желудок, Нель закрыл ящик, потушил светильник и горелку и, прямо как был, в одежде, завалился на пыльный диван, накрывшись таким же пыльным пледом.

Глава 4
Диалоги о животных

Мародер огляделся вокруг.
В очередной раз за последние несколько дней он не мог осознать, где находится.
За его спиной был спуск в подземный переход, спереди – разграбленный павильон с продуктами и цветами. Чуть в стороне Нель увидел развалины многоэтажного здания, которое в Набережных Челнах могло послужить достаточно приметным ориентиром.
Все-таки основной ядерный удар пришелся на промышленную зону города, где находились заводы, где делали запчасти и собирали КамАЗы.
Некоторые дома не выдержали испытания временем, хотя отец и рассказывал, что построенные в семидесятых панельные пяти- и девятиэтажки могут спокойно простоять еще лет пятьдесят. Оказалось, что это не так: доказательством служил дом, где в свое время чуть не погиб Илья.
Но это случилось на проспекте Чулман, и поблизости не было ни одного подземного перехода. А был девятиэтажный дом, взорванный, чтобы уничтожить находившееся в нем логово «маугли».
Мародер успел осознать, что находится у перехода на «Пожарном депо», а через пару секунд его тело взорвалось болью. Тяжелая пуля пробила насквозь ничем не защищенную грудь, и Нель, хватая ртом воздух, рухнул на асфальт.
Он попытался сделать вдох, но не смог, только кровавые пузыри надувались в том месте, куда его ранили. Кишечник и мочевой пузырь рефлекторно опорожнились, и штаны костюма химзащиты наполнились мочой и калом.
Агония длилась еще с полминуты, после чего боль пропала, будто ее и не было.
И вновь появилась, но это была уже боль совсем другого рода. Нель грохнулся на асфальт, всем телом вжался в дорожное покрытие и через прицельную планку принялся осматривать окрестности, не понимая, откуда ведет огонь снайпер.
Стрельба раздалась за спиной мародера. Резко развернувшись, он успел взять на прицел одного из людей в модерновых защитных костюмах, выполненных в пиксельном камуфляже.
Нель выжал спуск, автомат коротко чихнул, и нападавший, поймав две пули в грудную пластину бронежилета, свалился на землю. Однако выстрелить во второго нападавшего мародер уже не успел.
А тот, видимо, озверевший из-за смерти товарища выпустил по Нельсону сразу две длинные очереди, буквально нафаршировав его свинцом. Боль была дикая, мародер даже не осознавал, куда именно попадали пули, потому что все тело будто поместили в котел с кипящим маслом.
Смерть он воспринял как избавление.
Перепрыгнув через невысокий борт, прикрывавший лестницу, ведущую в переход, мародер приземлился на ступеньку и тут же с места бросился вперед. Отправил тело в полет и сбил с ног мужчину, который изо всех сил пытался закрыть гермоворота.
В глаза бросились искривленный болью рот, морщины в уголках глаз и на лбу. Прижав ствол пистолета к ничем не защищенному животу старика, Нель дважды нажал на спуск, после чего прикрылся телом, будто щитом.
Труп несколько раз дернулся от предназначенных мародеру пуль. Одна, пробив тело насквозь, даже ударила в пластину бронежилета, заставив Неля задохнуться от боли.
Мародер выстрелил пару раз, и стрелки замолчали навеки. За спиной уже были слышны шаги. Девушка, вооруженная «Сайгой», прижалась к створке гермоворот и дважды выстрелила в парня, совсем еще мальчишку, спешившего к воротам, размахивая укоротом.
В коридоре подземного перехода находились две накрытые брезентом тачки. Мародер перекатился к ним и присел, чтобы жестяной бортик прикрывал его от оборонявшихся.
Затем Нель поглядел на девушку. Через панорамное стекло был четко виден вздернутый маленький носик и светло-карие, почти желтые, глаза. Лицо показалось мародеру знакомым, но вызывало смешанные чувство. Нель не мог разобраться, какие.
Высунувшись из своего укрытия, он пальнул пару раз, после чего сменил в пистолете магазин. Девушка выглянула, выстрелила и коротко вскрикнула: чья-то шальная пуля чиркнула ее по боку.
На бетонный пол упала граната. Пару раз провернулась на месте и остановилась в паре шагов от мародера.
Он хотел броситься в сторону. Инстинкт кричал о том, что нужно упасть на пол, закрыть уши, и постараться уберечь себя от основной массы осколков и ударной волны.
Но почему-то Нель рыбкой нырнул вперед и улегся грудью прямо на гранату, прижав ее к бетону.
Это была самая обыкновенная РГ-42. При желании можно было пережить ее взрыв, отделавшись легкой контузией, но мародер пошел на самоубийственный шаг, чтобы…
Защитить девушку, которая не успела бы укрыться?
У Неля было лучшее снаряжение какое только можно было достать. Бронежилет сдержал вонзившиеся в него легкие осколки, но бронелисты, разогнанные энергией взрыва, ударили по телу с такой силой, что все двенадцать пар ребер Неля оказались сломаны.
От боли потемнело в глазах. Последнее, что он запомнил – как изо рта струей потекла кровь.
Вскинув «укорот», Нель всадил короткую очередь в ворвавшегося в проем между створками гермоворот парня. Но его опередили: короткая очередь ударила в живот, разорвав кишечник, и пули ушли выше и левее.
Мародер, уронив автомат, упал на землю и прижал обе руки к животу, в котором нещадно пекло. Ладони тут же оказались испачканы кровью вперемешку с дерьмом, ужасно воняло, но больно почему-то практически не было.
– Сдавайтесь, и мы сохраним вам жизни! – закричал парень в модерновом комбезе.
Мародер повернул голову, посмотрел на одного из своих товарищей, оборонявших переход, и к своему ужасу заметил в его глазах сомнения. Стрельба внезапно прекратилась, а через секунду, раздался звук упавшего на пол оружия, похожий на стук молотка судьи.
А следом еще одного. Обороняющиеся, поверив обещанию непонятных людей, один за другим бросали оружие на пол.
Нель не верил и сдаваться не собирался.
Сантиметр за сантиметром мародер тянулся к лежавшему на полу «укороту». Странно, что он не надел автоматный ремень, как делал это всегда. Тогда ему не пришлось бы пытаться достать упавший автомат.
– Стой, – услышал Нель приказ, но предпочел проигнорировать его.
Просто потому что с разорванными кишками не живут, а так он может дать своим шанс продолжить бой.
Правда, они отнюдь не горели желанием воевать, не пытались защитить дом, где прожили последние двадцать лет. Мародер на секунду задумался, но тут же отринул эти мысли, чтобы не разочароваться, не смалодушничать и не прекратить борьбу.
– Стой, или буду стрелять, – повторил парень, прицелившись в мародера. – Хватит.
Нельсон схватил с пола автомат, дрожащими руками прицелился в спускающихся в подземный переход людей в одинаковых защитных комплектах, которые по сравнению с доступными жителям переходов древними ОЗК и «алладинами», выглядели как доспехи колонизаторов, прибывших с другой планеты.
Бойцы поддерживали под руки девушку, которая хотя и была ранена, но выглядела достаточно бодро. Парень, приказывавший жителям «Пожарного депо» сдаться, усмехнулся.
Пуля вошла Нельсону в правое плечо, и он выронил оружие. На этот раз было адски, просто невыносимо больно. Видимо, его надпочечники уже успели выбросить в кровь весь выработанный адреналин и кортизол, и больше нечем было облегчить состояние мародера.
Подобрав автомат левой рукой, Нель сжал приклад подмышкой и снова попытался прицелиться.
Девушка вскинула руку и, практически не целясь, дважды выстрелила из пистолета. Обе пули вошли мародеру в левую часть груди.
Упав на бетонный пол, мародер уставился в потолок, покрытый паутиной едва-едва замазанных трещин. Он глубоко вздохнул, и боль, только что так явно ощущаемая, пропала.
Над головой был натяжной потолок, с которого свисала люстра. Плед валялся где-то на полу, видимо, сброшенный во сне. Все было спокойно, никто не стрелял и не шумел, в подъезде и не было никаких собирающихся сожрать мародера тварей.
Но Нель чувствовал себя не в своей тарелке.
Что-то было не так.
Он подобрал с пояса флягу, свинтил крышечку и допил остатки воды. Через секунду во рту снова стало сухо, пить хотелось просто до невозможности, и нужно было срочно решить, где добыть еще хоть немного живительной влаги.
Наконец зрение мародера более-менее адаптировалось к темноте, и он смог разглядеть в углу комнаты знакомую сгорбленную фигуру.
– Честно говоря, проектор из тебя так себе, – произнес мародер, тряся нещадно гудящей головой. – Не показывал бы ты мне больше таких мультиков, а? И вообще, нехорошо это. Ты хоть это контролируешь? А то начнёшь мне в бою показывать, как кто-то умирает, а в итоге я на самом деле умру.
– Я знаю, когда ты в опасности, а когда нет, – резко ответил ментал. – Сейчас ты в безопасности. К тому же, ты спал больше двенадцати часов.
– Откуда ты знаешь, у тебя часы есть? – спросил удивившийся мародер.
– Просто знаю, – монстр явно был не в настроении. – Ты же всегда знаешь, где низ, а где верх. А я знаю, сколько прошло времени.
– Да, хорошая способность, – кивнул Нель, поморщился и резко уселся на край дивана. – Только ты мог бы больше не будить меня таким образом?
– Ты узнал ту девушку, – вместо ответа утвердительно проговорил ментал. – Карина лично ведёт людей. Они захватывают один переход за другим. Скоро придут и на «Домостроителей», к тебе домой. Единственный твой шанс спасти своих, это добраться до Логова, где я смогу воссоединиться с новым братом.
– Ещё не хватало быть на побегушках у монстра, – мародер усмехнулся. – Знаешь, я, пожалуй, без сверхъестественных сил попытаюсь. По-старинке, как всю жизнь делаю.
– Глупец, – ментал произнес это таким тоном, что Нельсону показалось, будто монстр сейчас грустно вздохнет. – У тебя нет ни единого шанса выиграть войну без моей помощи. И все твои друзья умрут.
– Наверное, я сейчас и сам бы убил кое-кого из своих старых друзей.
Нель встал с дивана, подобрал с пола одеяло, сложил его, бросил на диван и вновь открыл ящик. Вынул из него крепко пахнущий резиной сверток, развернул и прямо поверх военной формы стал натягивать костюм химзащиты. На лице мародера застыла кривая усмешка, в голове одна мысль сменялась другой, но в принципе, все они были об одном и том же.
О Карине.
– Я же помню эту девушку, – произнес ментал. – Помню, какие отношения вас связывали. К тому же, я и мысли ее видел.
Нель на секунду остановился, посмотрел на свои ладони. Пятна от пороховой гари, запах ружейного масла никогда не смоются, мозоли никогда уже не сойдут. А ведь когда-то эти ладони не знали инструмента тяжелее шариковой ручки. Или гитары.
Ну, или лопаты, молотка и прочего инструмента, если приходилось помогать отцу или деду. Но это было настолько редко, что можно было и не упоминать.
Много времени прошло и многое изменилось.
– То, что она говорила, – Нельсон на секунду остановился, будто хотел узнать ответ на свой вопрос, но одновременно боялся этого. – Это было правдой?
– Да, – ответил монстр. – Она собиралась остаться с тобой. Не возвращаться к своим, бросить их ради тебя.
– Но вернулась, и начала войну, – констатировал Нель, тяжело вздохнув. – Если то, что ты мне показал – правда, то они уже взяли два перехода. Не знаю, на что рассчитывают ублюдки из-под мэрии… Может, ты знаешь?
– Они думают не так как ты, Нельсон. И не так, как остальные люди. Мне приходится оценивать всех по одной Карине, но, думаю, этого достаточно. Способ мышления у групп людей одинаковый, – ментал на секунду остановился. – Больше всего он напоминает способ мышления ваших детей. Например, того ребенка, которого убил халиф.
При упоминании Коли у мародера сами собой сжались кулаки. Он все еще винил себя в том, что произошло с мальчишкой. Если бы только он действовал тогда умнее, если бы смог добраться до ублюдка первым…
Несмотря на то, что рассказывали о Неле, он вовсе не был кровожадным животным. Хотя и старательно работал на этот образ, выступая на публике и не опровергая ни одной из баек о себе. Репутация важна, если ты хочешь выжить среди стаи голодных псов, а именно такую стаю представляло собой сборище выживших.
Да, мародеру много чего приходилось делать, чтобы выжить, и кошмары его не мучили. Вернее, мучили, но вовсе не связанные с его прошлым.
Но в тот момент ему хотелось убивать. Выкопать халифа из могилы, где бы его ни похоронили пришлые, оживить, и убить еще раз. Как-нибудь иначе, чтобы ублюдок дольше мучился.
Нель повернул голову и, несмотря на то, что они с монстром находились в абсолютной темноте, увидел в его глазах самый настоящий страх. И на секунду ужаснулся. Какие же мысли напугали монстра, который в принципе не мог испытывать человеческих эмоций?
Это мгновенно протрезвило мародера, он успокоился и продолжил одеваться.
– Ты хочешь сказать, что она мыслит, как ребенок? – тихо спросил мародер.
– Не совсем как ребенок… – менталу все еще было сложно подбирать слова, хоть он и говорил почти по-человечески. – Понимаешь, в ней бурлят эмоции, она постоянно меняет решения.
– Короче, как типичная телка в период полового созревания, – кивнул Нель. – Хотя, вроде как, половой зрелости она должна бы уже достичь. Но точно ничего сказать не могу, никогда их не понимал. Слушай…
Мародер уже натянул на себя костюм. Ему не хотелось продолжать разговор с менталом, но очень хотелось узнать, что монстру известно о девушке.
Мутант будто знал, о чем думает мародер. Хотя, скорее всего, так и было, ментал вновь безо всякого стыда читал мысли мужчины. Он терпеливо ждал, решится ли Нель заговорить.
Мародер не решился.
Он натянул поверх защитного костюм рваный и покрытый бурой кровью разгрузочный жилет, кое-как отрегулировал ремешки, чтобы рваная тряпка не так сильно болталась. Подумал секунду и решил взять вместо незнакомого АК-74 свой старый укорот.
Автомат был немного короче, чем АК-104, с которым Нель давным-давно успел сродниться. Но тут и патрон был другой, и охлаждался ствол хуже, и пули разбрасывало сильнее. Но, увы, не сложилось.
Взяв из дивана укорот, мародер прикрепил к нему ремень, повесил на себя, прикинул и отрегулировал ремень. Засунул в ящик найденный на улице Калашников, снял с себя автомат, уселся на пол и принялся набивать магазины.
– Собираешься добраться до той девушки? – спросил ментал, когда Нельсон набил первый магазин.
– Хочу задать ей пару вопросов, – Нель спрятал магазин в кармашек разгрузки и взял из ящика второй.
– А если она не захочет отвечать? – монстр никак не унимался.
Нель оставил этот вопрос без ответа. Набив второй магазин, он вставил его в автомат, дернул затвор, досылая патрон, и хищно усмехнулся. Вновь отложил автомат, взял третий магазин, и начал вставлять в него остроголовые автоматные патроны.
У неподготовленного человека от этого уже давно заболели бы руки, но для мародера эта работа была более чем привычной. Разорвав промасленную бумагу очередной пачки, Нель взглянул на монстра, который с интересом смотрел на мужчину. То ли ответа ждал, то ли еще что.
– Не знаю, – мародер помотал головой. – Я надеюсь что-нибудь придумать, как-нибудь попытаться поговорить с ней. Если нет, то…
– Придется ее убить? – закончил ментал фразу.
– Не знаю, – Нель пожал плечами и продолжил набивать магазин.
– Но ты можешь предположить и такой вариант?
– Конечно, – Нель упрятал магазин в карман разгрузки и взялся за следующий. – Могу даже предположить, что мне придется убить их всех. Но ведь это вовсе не значит, что именно так и будет. Хотя, как сказать…
– Не думал о том, что, нужно хотя бы выработать какой-то способ коммуникации?
Мародер усмехнулся. Монстр был прав, а сам Нель об этом даже не подумал.
Действительно, если Нельсону придется общаться с кем-нибудь по пути к своей цели, то не жестами же ему объясняться? Тем более, что никаких улучшений за последние сутки не произошло, а, значит, надеяться на восстановление речи не приходится.
Мародер отложил магазин, поднялся с места и пошел к гостиному гарнитуру. Обитателям этой квартиры, очевидно, повезло, они успели сбежать из города перед самой Войной, потому что вся мебель в квартире была аккуратно упакована в плотный полиэтилен, а окна тщательно проклеены скотчем.
Мародер подцепил кусок полиэтиленовой пленки и потянул. Несмотря на то, что с Войны прошло уже два десятка лет, упаковка все еще была прочной. Нель с усмешкой вспомнил о том, как в начальной школе на уроках природоведения его классу, совсем еще малышам, рассказывали о времени, за которое разлагается тот или иной материал.
Сейчас он не помнил, какой срок пророчили полиэтилену. Но выглядел он достаточно крепким, тем более, что квартира простояла нетронутой двадцать лет. В прошлый раз, когда мародер освобождал от пленки диван, ему было проще, сейчас же у него не было никаких инструментов.
Нель рванул пленку так, что она не выдержала и порвалась, подцепил один из лоскутов и стал дергать сильнее, пока, наконец, не освободил ящики. Открыл один из ящиков, второй, третий. Порылся в куче каких-то документов, грустно обвел глазами полку с дисками, провел пальцем по корешкам нескольких книг в разноцветных обложках…
В четвертом ящике нашлись блокнот, пара ручек и карандаш.
Мародер проверил ручки, но обе успели высохнуть за двадцать лет. Зато карандаш оставлял на бумаге след, хотя и бледный, и для задуманного вполне годился.
Нельсон упрятал свою добычу в карман разгрузки, подумал секунду, взял с полки еще и моток скотча, уселся на пол, и вернулся к прерванному занятию. Четвертый магазин скоро занял своё место рядом с остальными. Оставалось зарядить ещё пару, и можно будет уходить.
Ментал молча наблюдал за действиями Нельсона. Больше не отвлекаясь на разговоры, мародер за пару минут набил оставшиеся магазины и упрятал их в карманы разгрузки.
По-хорошему, конечно, нужно было разобрать и почистить найденный АК-74, хотя мародер особо и не рассчитывал, что им придется когда-нибудь воспользоваться. Но время было слишком дорого. Мужчина хотел добраться до Карины до того, как ее люди устроят бойню в ещё одном переходе.
Поэтому решил просто зарядить наполненные магазины, чтобы не убить пружины. Может, кто-то найдет его тайник, хоть через десять лет, и автомат ему пригодится.
Открыв второй ящик дивана, Нель вынул из него пустую картонную коробку и положил ее себе между ног. Принадлежавшие погибшему от клыков маугли бродяге магазины лежали на полу, рядом с диваном, сложенные в две аккуратные стопки.
Подобрав один из них, Нельсон подцепил пальцем патрон, вытянул его и донышком гильзы стал выбивать остальные патроны из магазина. Так выходило гораздо быстрее.
Опустошив магазин за несколько секунд, Нельсон взялся за следующий. Патроны падали в коробку, весело звеня.
В принципе, имело смысл захватить эти патроны с собой, чтобы потом расплатиться ими с кем-нибудь. Хотя, обычно торговцы просили расплачиваться патронами из магазина, а не россыпью. В тех переходах, где можно было носить оружие, обычно расплачивались патронами из примкнутого магазина. Там, где автоматы следовало оставлять на складе или сдавать охранникам, продавец мог ткнуть наугад в любой кармашек на разгрузке.
Нель снова открыл ящик, положил туда разряженные магазины, после чего вытащил рюкзак-котомку, и принялся скидывать туда все, что намеревался взять с собой.
Коробка с патронами легла на самое дно. Следом оправились две банки тушёнки, которые мародер, как смог, очистил от остатков солидола, после чего замотал их найденной здесь же наволочкой. За пару суток с ними ничего не случится.
Затем Нель положил в рюкзак пару запасных фильтров, снятый с трупа противогаз, тубус с таблетками сухого горючего. Прикинул вес рюкзака, получилось порядочно, но при желании можно было взять больше.
Правда, брать было нечего.
Подумав и решив, что запас карман не тянет, Нель сунул в рюкзак ещё пару пачек патронов из распотрошенного цинка. Закинул рюкзак на плечи, натянул на руки перчатки, подобрал с пола автомат. Хотел повернуться и позвать с собой мутанта, но того на прежнем месте не оказалось.
Нельсон уже успел привыкнуть к причудам своего невольного напарника, но все ещё не мог свыкнуться с мыслью, что им придется провести остаток жизнь вместе.
Поделив на двоих одну многострадальную черепную коробку.
Действительно, как только не доставалось голове Неля. Сколько по ней колотили, стараясь вышибить мозги… Да, вспомнить даже опухоль, которая не давала мародеру жить последние несколько лет. И вот, на старости лет, менталы решили превратить его голову в свой дом.
Хотя и с его разрешения. Правда, когда Нель заключал эту сделку с дьяволом, он не мог и помыслить, чем это обернется. Но цели своей он добился, смог спасти «Домостроителей» от исламистов.
Нельсон приоткрыл дверь, осмотрел подъезд, в котором со вчерашнего дня ничего не изменилось. Хотел было настроить самострел, да решил, что незачем. Все равно возвращаться сюда, скорее всего, не придется.
Можно было, конечно, снять со стены обрез старой ижевской вертикалки, да стрелять из него можно только по тварям, которые больше не проявляли к Нелю гастрономического интереса. В этом тоже смысла не было.
Мародер закрыл за собой дверь на ключ, который оставил в замке, и двинулся вверх по лестнице.
В очередной раз за свою короткую по старым и необычайно долгую по новым меркам жизнь он шел по дороге в один конец.

Глава 5
Все, что знаю я, знаешь и ты

Хуже всего в городе мародер знал именно Московский проспект. Просто до Войны там не было ничего, что могло бы заинтересовать Нельсона. Почти все развлечения, доступные молодежи, были либо на проспекте Мира, либо на Сююмбике.
Да и друзей у мародера там не было. И вообще, в Челнах как-то не было принято шататься по чужим районам. Особенно по окраинным комплексам, где без труда можно было найти приключения на свою задницу и нарваться на проблемы с местными.
На то они и Челны.
Да и после Войны Нельсон не так часто бывал в этом районе. Один раз он ходил сюда за спутниковой тарелкой, которая зачем-то понадобилась техникам из «Молодежной».
История, с одной стороны, была достаточно забавной, а с другой – не очень-то и веселой. Спутниковые тарелки были редкостью в городе, где почти все телевидение было кабельным. А те немногие приемники, установленные некоторыми особо упрямыми горожанами, не выдержали испытания временем.
Крепление у тарелок не было рассчитано на такой долгий срок, тем более без обслуживания, да под постоянным челнинским снего-дождем. Со временем болты не выдерживали, и антенны падали вниз.
А что бывает со спутниковой тарелкой, свалившейся с высоты десятка метров на асфальт?
Да, ничего хорошего.
В результате мародеру удалось найти одну целую тарелку на крыше многоэтажки, и он даже сумел разобраться с проржавевшими креплениями. Потом Нель, спустившись по лестнице, стащил ее с крыши и понес к заказчику. Сама-то тарелка была не очень тяжелой, но вместе с креплениями она была объемной, и тащить ее было неудобно.
И было совсем не смешно, когда Нельсона, который тащил эту тарелку заказчику, попытались прижать исламисты из «Ак мечети». Тогда Халифат еще не успел разрастись до трех переходов, да и открытой конфронтации с Конфедерацией не было.

* * *

Мародер усмехнулся. Он машинально перебирал ногами, и продвигался вперед, стараясь контролировать фронт, тыл да окна домов, располагавшихся по бокам от него. Это было непросто, но за время, которое прошло с его последнего совместного похода с Ильей, мародер уже привык рассчитывать только на себя.
Правда, раньше у него не было чертова паразита, живущего в черепной коробке и обладавшего сверхъестественными способностями. И хотя его невольным напарником и оказался мутант, Нель не мог не признать, что теперь ему было проще.
Ментал уже успел доказать, что он такой же пленник этого тела, как и сам мародер. Монстр даже оказался полезным: он воздействовал на мутантов, и пару раз помог Нелю в бою с пришлыми. Но все равно эта тварь была всего лишь паразитом, поселившимся у Нельсона в голове.
Нейрочервем.
– Сам ты паразит, – ответил шипящий голос в голове мародера. – Лучше бы спасибо сказал за помощь.
Нельсон предпочел промолчать. Да и чертов мутант сам может прочитать его мысли, если немного напряжется. И, несмотря на всю кажущуюся полезность проживания ментала в голове Неля, сам мародер никогда не назовет это симбиозом.
Просто потому что не может свыкнуться с тем, что кто-то имеет полный доступ ко всем его воспоминаниям. Потому что это были только его воспоминания, его радости и его печали. Мало ли, вдруг сейчас мерзкая тварь раз за разом испытывает эмоции, которые в свое время уже испытал Нель?
Вдруг этот монстр вспоминает, как Нель впервые поцеловал девушку в парке неподалеку отсюда? Как гулял с ней по проспектам родного города, как общался с друзьями. Адреналин во время первой драки до крови, выброс дофаминов во время первого секса.
И то, что было потом. Боль утраты после падения бомб. Первые вылазки, первые победы и поражения, первое убийство. Надежду на новую жизнь с Мариной, опустошение после ее ухода. Страдания, которые причиняла Нельсону опухоль. Новую надежду с Кариной…
И вот теперь все воспоминания мародера, вся его жизнь – всего лишь развлечение для ментала, который раз за разом прокручивает перед глазами эти не пережитые, а украденные из памяти мародера воспоминания.
То ли чтобы лучше понять мысли людей, то ли для своего развлечения и удовольствия.
А, если углубиться в размышления, то можно сделать вывод, что Нель больше и не человек вовсе. Что он – всего лишь ходячий парк аттракционов.
– А если я умру своей смертью? – вдруг мысленно спросил Нельсон. – Если доживу до положенных мне шестидесяти, чтобы загнуться от старческих болезней? Что тогда будет с тобой? Сколько живет твой вид, сможешь ли ты найти нового хозяина?
– Я не знаю, – был ответ. – Естественно, что никто из наших не доживал до такого возраста. И с таким хозяином, как ты, я даже не надеюсь стать первым.
– Сколько тебе лет?
– Было два, когда мы с братом покинули дом и отправились сюда. Сейчас должно быть около пяти. Но у нас все совершенно не так, как у людей. Вы в первые годы жизни учитесь, и до четырнадцати-пятнадцати лет абсолютно ни на что не способны. Мы – совсем другое дело, нам не нужно учиться. Мы впитываем все необходимые знания и умения с материнским молоком.
– Вы что, млекопитающие? – Нель усмехнулся, представив себе фигуру ментала, только с женскими вторичными половыми признаками.
И каждая сиська с хорошую такую дыню-колхозницу.
И даже сам удивился, на какие мерзости способна его богатая фантазия.
Во рту мародера внезапно появился сладкий вкус дынного сока. А он-то думал, что уже не помнит, что это такое. В последний раз он ел дыни и арбузы за пару лет до Войны.
– Ты что ли балуешь? – спросил Нель у монстра в своей голове.
– Да, – ответил тот. – Подумал, что тебе будет приятно вспомнить, что это такое. Нет, мы не млекопитающие. И материнское молоко нам заменяют их мысли. Мы умеем улавливать их с рождения и просто получаем всю информацию. Нам нужно три, максимум четыре месяца, для слабых особей, чтобы отточить полученные навыки на практике. А дальше мы становимся абсолютно зрелыми. Взрослыми.
– Знаешь, я в детстве мечтал, чтобы у каждого человека был такой разъем, вроде USB-шного, – неожиданно для самого себя мародер стал делиться с менталом. – И чтобы каждому из нас просто закачивали нужные знания и навыки в голову, и никому не приходилось ходить в школу, зубрить, запоминать…
Нель на секунду отвлекся на движение справа, но оказалось, что его внимание привлекла захлопнувшаяся из-за резкого порыва ветра оконная створка. Недовольно поморщившись, мародер проверил автомат, слегка подтянул ремень и продолжил.
– Стоило закончить школу и поступить на первый курс, подумал, ну его на хрен. А как тогда решать, кем станет ребенок? Жеребьевкой? Распределительной машиной, как в книжке у Стругацких? И чтобы каждый год менять должности, из мусорщика в директоры обувной компании и так далее. Да и назад мне хотелось, в детство, к матери. Тяжело было.
– А ведь раньше у вас был выбор, – шипящий голос звучал задумчиво.
– Да, был, – согласился мародер, даже кивнул по привычке. – Профессию выбирай какую хочешь, только трудиться будь готов. Старайся, работай, в люди выбивайся, и никакие таланты не нужны. Людей вокруг полно: хочешь – дружи с ними, хочешь – подбери себе личного врага да ненавидь его. Свобода.
Откуда-то со стороны заброшенного завода раздался собачий лай на несколько глоток, но ментал не среагировал, а, значит, это были обычные мутировавшие дворняги, которые не нападут. О лаке монстр наверняка предупредил бы.
– А мы чего-то еще хотели, правителей менять пытались, и ведь каждый старался наобещать побольше, – мародер усмехнулся. – И что лучше жить будем, и что разбогатеем все. Хотя, конечно, было и другое, было кумовство, была коррупция, но, черт, сейчас понимаю, что на это жаловаться бессмысленно. На себя смотри, не на других, делай, что можешь, и живи.
Мародер понял, как смешно звучат его слова сейчас, спустя двадцать лет после падения того строя. Он даже рассмеялся бы вслух, если бы мог. Ментал, кажется, уловил веселье Неля и не замедлил спросить:
– Почему ты смеешься?
– Да потому что то, что я сейчас горожу, называлось у нас кухонной философией. И мы с тобой, как два закадычных друга на кухне, обсуждаем наши проблемы. Хоть и не друзья вовсе, и даже не одного вида существа.
– А еще я чувствую твою боль, – продолжал беззастенчиво копаться в мыслях Нельсона монстр.
– Потому что нет больше этой свободы, – объяснил Нель. – Потому что все, кончилось, и нет у нас никакого выбора. И детям нашим придется умереть либо в схватках с мутантами, либо в резне между собой. Не оставили мы им других возможностей. Да и дети-то не у всех появятся, сейчас, чтобы детей завести, надо либо великую смелость иметь, либо великую глупость.
Мародер поморщился, будто от зубной боли, и замолчал. Ему показалось, что ментал понял, что продолжать разговора он не собирается, и затих, занявшись какими-то своими делами.
Территория, принадлежавшая Халифату, уже осталась позади. Сколько лет Нель не мог рискнуть появиться здесь, а сейчас смотри-ка: идет себе спокойно посреди проспекта, ни о чем не беспокоясь.
На самом деле, мародер, конечно, беспокоился, и был настороже. Правда, теперь это было скорее привычкой, чем необходимостью, хотя Нель и чувствовал на себе алчные взгляды хищников, желавших человечины, но что-то было в них такое… чувство безнадеги и понимание, что связываться с этим двуногим себе дороже.
Все органы чувств мародера благодаря монстру в голове обострились до предела.
Нельсон прошел мимо развалин дома, в котором когда-то устроили свое жилье маугли, и остановился. И что ему оставалось делать? Постучаться в гермозатвор и спросить, не дадут ли ему переговорить с Кариной?
Которая к тому же еще и ранена во время последней схватки.
Выходило, что нужно брать языка, одного из жителей бункера. Можно дождаться, когда группа «зеленых человечков» покинет переход, попытаться взять одного из них и допросить.
Препятствий к этому было несколько. Самое главное, что, скорее всего, ублюдки из бункера выйдут организованной группой и, разумеется, заметят потерю одного из своих товарищей. Будут искать, найдут, и тогда придется вступать в бой.
Бой безнадежный и для Нельсона последний. Хотя жители бункера под мэрией и были по сути своей детьми, но они действовали потрясающе: слаженно и эффективно. Отрицать это было полной глупостью.
Достаточно вспомнить, как самого мародера спеленали возле «Райисполкома». Видимо, ублюдки натренировались на каких-нибудь подземных полигонах, где-то под их убежищем. А, может быть, использовали симуляторы виртуальной реальности, чтобы выучиться тактике и прочему. Много чего можно было предположить.
Поэтому нужно было использовать все возможности, которые имелись в наличии. Предстоящая операция требовала творческого подхода, который так нравился Нелю. Хотя обычно это и влекло за собой самоубийственные действия, и мародер мог рассчитывал только на то, что враг не ожидает от него такой наглости.
– Ты можешь воздействовать на тварей? – мысленно спросил Нель у монстра.
– Когда был с братом, мог, – ответил ментал.
– Да забудь ты уже о своем брате, – мародер поморщился. – Действовать нужно исходя из того, что мы имеем сейчас, а до твоего нового брата достаточно далеко.
– Могу, но… – шипение на секунду прервалось, мутант задумался. – Если только внушить какую-то эмоцию, на уровне первичных инстинктов. Могу вызвать страх, могу вызвать…
– Ярость можешь? Или голод? – Нель нетерпеливо прервал своего собеседника на полуслове и, на всякий случай уточнил. – Чтобы натравить их на кого-нибудь.
– Могу, – дал обнадеживающий ответ монстр.
– Отлично, – Нель задумчиво покивал. – Есть здесь вокруг мутанты?
– Я чувствую три логова.
Мародер осмотрелся. Он не подозревал, где именно находились логовища монстров, но новообретенное сверхъестественное чутье подсказывало места, где могли расположиться твари.
Девятиэтажное здание, стоявшее метрах в пятидесяти, с несколькими выбитыми стеклами на верхних этажах. Нель усмехнулся, понимая, что это означает: маугли усвоили урок, и больше не оставляют следов, чтобы их не постигла участь сородичей из соседнего здания. Возможно, это та же стая, просто часть из них была на охоте, когда по их отсутствующие души явились «каратели».
В носу зачесалось, по верхней губе побежала небольшая почти незаметная струйка крови. Зато мужчина учуял тупую голодную алчность, след которой вел в подвал школы в соседнем дворе.
Внезапно Нельсона накрыло. Он как будто оказался в теплом и уютном логове. Мародер ощущал вкус молока во рту и теплую шерсть брата рядом. Расставаться с этими ощущениями не хотелось, но они исчезли так же быстро, как и появились, мужчина успел только осознать, что след их ведет в продовольственный магазин справа от дороги.
– Совсем «пожарники» обленились, за территорией не следят… – пробормотал мародер, помотав головой.
Он усмехнулся и двинулся в сторону развалин. Чтобы осуществить задуманное, нужно найти хорошую позицию.

* * *

В самом обрушенном здании мародер прятаться не стал: мало ли что может случиться. Он слишком хорошо помнил, что чувствовал, когда лежал под завалом, и не хотел допустить даже малейшей возможности повторения такой же ситуации.
Если бы сейчас, Нельсона обследовал психолог, то поставил бы ему диагноз «клаустрофобия». Но, так или иначе, это было далеко не самое страшное из его заболеваний. Стоит только вспомнить голоса в голове.
На мгновение мародер даже засомневался, не свихнулся ли он окончательно. Может, на самом деле у него просто шизофрения, и нет никакого мутанта в голове?
Правда, тогда невозможно было бы объяснить многие события последних нескольких дней. Как Нельсон выбрался из плена пришлых, почему его теперь боятся мутанты.
Как ни крути, но в наличие у себя сверхъестественных способностей мародер не верил. А, значит, у него в голове действительно поселился мутант-псионик.
Отбросив прочь эти мысли, Нель поерзал на старом дырявом матрасе, который постелил внутри бетонной трубы. Ее, видимо, использовали для ремонта теплосети, который так и не успели закончить к тому времени, когда упали бомбы. Любой опытный диверсант рассмеялся бы, если бы ему предложили такую огневую позицию, но Нелю было наплевать. Стрелять сегодня он не собирался.
Зачем убивать людей, если есть те, кто спокойно сделает это за тебя?
Нельсон нахмурился и помотал головой. Ему откровенно не нравилась эта затея, но другого выбора не было. Единственным путем к Карине был допрос одного из жителей бункера.
Но натравливать на людей мутантов…
Как в старину, когда диких животных или собак натравливали на рабов, заставляя их драться на потеху публике. Это было не по-человечески.
И Нель не был уверен, что останется человеком после того, как исполнит задуманное.
– А ты думаешь, что все еще человек? – спросил он сам у себя, но ответа не дождался.
Хотелось, конечно, верить, что это так. Но извечная рефлексия интеллигента, оказавшегося не на своем месте и не в свое время, никак не давала Нельсону покоя. Раньше он успокаивал просыпавшуюся совесть тем, что все, кого он убил, стреляли или хотели бы выстрелить в него первыми.
Тем, что он просто делал свою работу. Убитые мародером не приходили к нему во снах, но и зарубок на прикладе он не делал.
Но то, что должно было случиться сегодня… Он не смог бы оправдать себя за это.
Но был готов принести эту жертву. Ради будущего жителей этого города, каким бы оно ни было.
Звук открывающегося гермозатвора и лязг створок был прекрасно слышен на позиции Неля. Мародер, поджав губы, смотрел на поднимающихся из захваченного подземного перехода совсем молодых парней и девушку, которым на вид нельзя было дать больше двадцати двух – двадцати трех лет. Несмотря на то, что они были с ног до головы увешаны различным оружием и снаряжением.
Им бы сейчас в институтах учиться, на свидания ходить по паркам, в кафе и кино. А они по воле предыдущих поколений получили совсем другую юность: вместо теплого прикосновения любимых – шершавый оружейный пластик, вместо романтических комедий – бесконечное снафф-видео с агонией умирающего человечества, вместо запаха вечернего парка – воздух с привкусом резины.
Нельсон смотрел на них, и никак не мог сделать последний шаг. Не мог приказать менталу натравить тварей на эту, хоть и обвешанную оружием, но, по сути, обычную молодежь.
Но, когда группа достигла первого перекрестка и почти скрылась из виду, Нель решился. Ему даже не пришлось ничего говорить монстру в своей голове, тот почувствовал решимость мародера и тут же претворил его желание в жизнь.
Голова вспыхнула болью, а по лицу, размазываясь резиной противогаза, в две струи потекла кровь.

* * *

За спиной закрылись гермоворота еще одного захваченного перехода. Алекс довольно осклабился. Ему нравился этот звук, тем более, что он предвещал новый бой и новые победы.
Пока что все шло по плану, дикари не могли практически ничего противопоставить отлично вооруженным и снаряженным рейдгруппам из бункера.
Самое смешное, что для Алексея, как и для большинства из жителей бункера, это был первый бой. До этого были только тренировки на виртуальных стимуляторах да в специально оборудованном на одном из уровней тире.
А в итоге взяли два перехода, да еще и с незначительными потерями. В первом бою, на «Парке Гренада», одного из бойцов насмерть ранило дробью – горло было буквально разорвано, парень был не жилец. Его пришлось добить.
«Пожарное депо» они могли взять без потерь, если бы не брошенная одним из ублюдков граната. Алмазу пришлось броситься на нее своим телом, чем он, пожалуй, спас их всех.
Еще один парень получил пару пуль в грудь, но новейший на время начала Войны бронежилет выдержал. Отделался падением на задницу, кровоподтеками и легким испугом.
И Карина получила пулю в живот. Бронежилет выдержал, но на коже остался огромный синяк. Конечно, такое попадание могло стать причиной внутреннего кровотечения, но девушка чувствовала себя нормально, и уже через пару часов с отрядом бойцов покинула переход, отправившись дальше.
Карина была особым случаем, ее смерть могла серьезно снизить боевой дух бойцов из бункера под мэрией. Именно девушка в свое время подняла детей на бунт против взрослых. И она же сделала первый решительный шаг, убив собственного отца и забрав его пистолет.
Карину в бункере под мэрией любили и уважали, а после того, как девушка вернулась с поверхности с важными сведениями, ее авторитет взлетел до небес.
Правда, она сильно изменилась. И никто не понимал почему.
Девушка стала ненавидеть дикарей еще больше чем раньше. Вышло так, что именно она и начала операцию по захвату контроля над поверхностью. На основании добытых Кариной сведений, они сообща разработали план и выбрали в качестве первой цели несколько независимых и относительно слабых переходов.
Нападать на крупные «государства» они пока опасались. Но Алекс знал, что очередь непременно дойдет и до них. Единственной проблемой было то, что жителей бункера слишком мало и им сложно контролировать все захваченные переходы.
Рейдгруппам приходилось двигаться с места на место, оставляя в каждом переходе всего по несколько человек охраны. У дикарей приходилось отбирать все оружие, включая кухонные ножи.
Хотя, особой непокорности они не выказывали, больше напоминая стадо баранов, которое послушно идет на убой. Алекс имел совсем смутное понятие о довоенном сельском хозяйстве, но любил читать, и часто встречал именно такую метафору.
А, самое главное, среди дикарей тут же появились добровольные помощники. Пока что их функции сводились к тому, что они тщательно изучали настроения среди своих товарищей и обязаны были срочно докладывать, если затевалось что-то опасное для новых хозяев. Но со временем полномочия таких помощников придется расширить, потому что людей не хватало.
При мыслях об этом Алекс поморщился. Среди стада грязных дикарей эти, похоже, были низшим сортом. Ради более-менее сносного обращения и увеличенной пайки они были готовы на все.
– Далеко идти? – спросил Игорь – один из бойцов рейдгруппы, подчиненной Алексею.
– Нет, здесь рядом, – ответил Алекс. – Минут за двадцать дойдем, заляжем и начнем наблюдать.
Его отряд должен был найти способ взять переход на «Пятьдесят восьмом». Парой часов ранее «Пожарное депо» покинула группу, которую вела Карина. Причем, вела далеко, почему-то выбрав целью «ДК Энергетик».
Чем был важен тот переход, боец не знал. Он считал, что лучше было бы занять третий переход на «Московском», после чего атаковать Халифат, который, по словам Карины, оказался здорово ослаблен после войны.
Девушка говорила, что потерявшим лидера исламистам пришлось подписать мирный договор, по которому они не имели право на распространение религиозной пропаганды, и им оставляли немногочисленную армию для защиты караванов. К тому же Халифату пришлось выплатить огромную контрибуцию.
Боец толком не понимал, кто такие исламисты. Из ассоциаций были только странные кадры из раннего детства: мать, которая, охая и вздыхая, смотрела репортаж по телевизору и раскуроченный вагон метро на экране.
Однако, по словам Карины выходило, что это – одна из самых агрессивных фракций, к тому же захапавшая себя целых три перехода. А это значило, что с ней нужно разобраться как можно быстрее.
Какое-то мельтешение на периферии поля зрения отвлекло Алекса от его мыслей. Он внимательно присмотрелся к окнам здания по левую сторону от проспекта.
– Внимание! – скомандовал Алекс. – Кажется, твари.
С мутантами их рейдгруппа уже встречалась, и в этом не было ничего особо опасного. Достаточный боезапас, хорошая плотность огня и надежное оружие позволяли сдержать натиск изуродованных радиацией животных и либо перебить их, либо рассеять и обратить в бегство.
И, разумеется, постараться обойтись без потерь. Потому что смерть любого из них – невосполнимая потеря. Их мало, они молоды и у каждого впереди целая жизнь. Другое дело дикари, которые почти все, по их меркам, были дряхлыми стариками.
Бойцы тут же встряхнулись и взяли оружие наизготовку. Алекс напрягся. Теперь он не мог думать ни о чем, кроме возможного нападения.
Скорость передвижения сильно упала, но медленно, шаг за шагом, отряд продвигался в сторону перекрестка. Бойцы бдительно озирались по сторонам, стараясь уловить подозрительное движение, каждый привычно контролировал свой сектор.
Стрельба за спиной была подобна раскату грома среди ясного неба. Алексей повернулся, было, чтобы посмотреть, что произошло, и чуть не проморгал атаку. Тварь, больше напоминавшая гориллу, разбила одно из окон на первом этаже, спрыгнула на землю и рванула вперед, прямо на командира отряда, замахиваясь для удара когтистой лапой.
Алекс высадил по нападавшему монстру длинную очередь. Практически не целясь, от живота, рассчитывая, что на таком расстоянии пули калибра «семь-шестьдесят два» разорвут монстра пополам.
С человеком так и случилось бы, но тварь, почему-то не только проигнорировав полученные раны, но даже не пошатнувшись от выстрелов, бросилась вперед и полоснула когтями.
Удар угодил по воротнику бронежилета, парня рвануло в сторону, но защита выдержала и голова бойца, к его счастью, осталась у него на плечах.
– Сука! – не выдержав, воскликнул Алекс и изо всех сил долбанул тварь ногой.
Однако, ощущение было такое, будто пинал боец каменную стену. Монстр не потерял равновесия и ударил снова, на этот раз целясь в пах.
Прямо над ухом Алекса грохнул выстрел из дробовика. Оглушенный боец потряс головой, пытаясь избавиться от звона в ушах, но все было бесполезно.
Зато тварь, лишившись верхней части черепа, упала на покрытый трещинами асфальт, заливая его смесью темной, практически черной, крови, ликвора и мозгового вещества.
А из дома на смену твари уже бежали еще две. Точь-в-точь такие же, но только чуть меньше и при этом гораздо проворнее. Алекс вскинул автомат к плечу и несколько раз выжал спусковой крючок, выпуская по короткой очереди.
Он не старался прицелиться в монстра, тот все равно двигался слишком быстро. Боец пытался предугадать точку в пространстве, где будет находиться голова мутанта в следующую секунду. Такая себе задачка по пространственной тригонометрии.
С третьего раза ему это удалось. Три пули аккуратно срезали часть черепа монстра вместе с правой половиной его морды. Тварь упала, но способности двигаться не лишилась, продолжая ползти к Алексу.
Теперь у парня появилась возможность прицелиться, как следует, и он тут же ей воспользовался. Игорь уже успел срезать вторую тварь. Получив передышку, Алекс обернулся и посмотрел, как идут дела у его подчиненных.
Пока что отряд держался. Бойцы выстроились, образовав неправильный круг, так, чтобы каждый мог держать свой сектор под прицелом. На асфальте уже валялось несколько трупов, но они почему-то принадлежали разным видам животных.
Помимо «горилл», как называл про себя напавших мутантов Алекс, здесь были трупы почти обычных собак, разве что очень крупных, и одной странной искореженной твари, напоминавшей лысую кошку, только с пушистым хвостом и с вибриссами на вполне человеческом лице.
Алексей привычным движением сменил магазин в своем АК-104. Повернул голову в сторону своего сектора обстрела и увидел, как с балкона валятся сразу пять или шесть «горилл».

* * *

Бойцы рейдгруппы держались на удивление неплохо. Мародер не ожидал от них такого яростного сопротивления и не думал, что эти сосунки выдержат бой против тварей, нападавших сразу с трех сторон. Они даже сумели убить трех гопников – одного старика и двух подростков.
На мгновение Нельсон даже засомневался в том, что его план сработает, но, когда из окон соседней многоэтажки появилось сразу пять гопников – зрелых и сильных особей, понял, что это конец.
Группу можно было списывать со счетов.
Теперь оставалось только вовремя вмешаться.

* * *

Вдвоем они с Игорем просто физически не сумели бы сдержать огнем сразу столько тварей. Тем не менее, выбора не было, и Алекс открыл огонь, стараясь достать хотя бы одну из горилл до вступления в ближний бой.
Командиру отряда удалось убить одну из тварей, зато вторая, двигаясь зигзагами, умудрилась уклониться от пуль и сбила Игоря с ног.
Короткий вскрик, довольное рычание твари, и бойцов сразу стало на одного меньше. Мутант просто оторвал к чертям собачьим воротник бронежилета и разорвал парню горло. Силища у этих тварей была нечеловеческая, как ни крути.
Алексей почувствовал закипавшую в душе ярость, которая требовала немедленного выхода, угрожая в противном случае разорвать парня изнутри. Он мгновенно перевел огонь на мутанта, убившего его товарища, и мстительно усмехнулся, когда горилла осела на асфальт, лишившись головы.
Шагнув в сторону, парень постарался закрыть собой брешь в обороне, но в этом уже не было смысла. Твари прорвали круг, и теперь каждый был сам за себя.
Алекс оказался лицом к лицу сразу с двумя тварями, которые жаждали его крови. Он понимал, что бой, скорее всего, проигран, но просто так умирать не собирался.
– Потанцуем, твари! – глумливо выкрикнул он, подражая герою какого-то из многочисленных боевиков кинотеки бункера, и выпустил короткую очередь в грудь одного из мутантов.
Тяжелые пули раскрошили ребра вместе с легкими и органами средостения, но монстр, будто не почувствовав этого, рванулся вперед, выбрасывая руку для удара.
Только чудом Алексу удалось избежать смерти. Мощный удар твари раскрошил стекло панорамной маски, но при этом лицо оказалось не задето.
К счастью для бойца.
Споткнувшись на месте, горилла упала на землю, будто детская игрушка, у которой кончился завод. Алексей остался один на один с последним мутантом.
Командир отряда вдохнул полной грудью запах пороха и крови, от которого кружилась голова, и громко закричал. Любил он смотреть фильмы про смельчаков прошлого. Особенно ему нравились скандинавские берсеркеры, которые отважно шли в одиночку на толпу и жертвовали своей жизнью во имя богов.
Алексей не верил ни в каких богов, но в тот момент понимал, что чувствовали викинги. Бой, особенно такой, безнадежный, пьянил гораздо сильнее, чем все, что парень успел попробовать за всю предыдущую жизнь.
Из-за спины послышался вскрик Светы, единственной девушки в рейдгруппе, и Алекс скорее машинально отметил еще одну потерю, уже не придавая этому особого значения.
Секунду спустя, что-то упало на плечи бойцу, сбив его с ног. Парень растянулся на асфальте, а возле горла щелкнула слюнявая пасть. Псина не дотянулась до его кожи, какую-то пару сантиметров. Можно сказать, что бойцу повезло: еще чуть-чуть и ему разорвали бы горло. А так Алекс оказался всего лишь обрызган густой собачьей слюной.
Мелочи жизни.
Горилле, кажется, не понравилось, что на его добычу посягнули. Он схватил жалобно завизжавшую собаку за холку и всадил длинные когтистые лапы в брюхо, распоров его от шеи до паха. Брызнула кровь, щедро оросив защитный комплект Алекса, из вскрытого живота псины полилось дерьмо, и вывалились уродливые мутировавшие внутренности.
Тварь приподняла псину и резким движением сломала ей позвоночник о колено, после чего отбросила изуродованный труп животного в сторону. Наклонилась к Алексу…
И уткнулась лицом в пламегаситель АК-104.
Выкрикивая что-то невразумительное, боец нажал на спусковой крючок, выпустив длинную очередь, которая буквально обезглавила монстра. Но позвоночный рефлекс толкнул тело твари вперед, и она рухнула на бойца, придавив того к земле всей своей массой.
Вонь крови, горелого мяса, немытого тела и пороха мешались между собой, образуя тошнотворный коктейль, который уже не казался таким романтичным, как раньше. С огромным трудом Алекс сбросил с себя мутанта, поднялся на ноги, огляделся и понял, что остался один.
Твари почему-то разбегались в разные стороны. Здоровенные псы-мутанты скулили, будто побитые шавки, странные полулюди-полукошки забирались в разбитые окна ближайшего здания.
Бойцы его отряда лежали на земле в неестественных позах. Можно было даже не проверять, живы ребята или нет: у двоих были разорваны шеи, у Игоря голова оказалась практически отделена от тела. Выжить с такими ранениями было абсолютно нереально.
Твари действовали так, будто кто-то управляли ими: прорывали строй и атаковали самое уязвимое место. Но боец никогда не слышал, чтобы кто-то мог управлять творениями обезумевшей природы.
Гориллы и кошколюди, как их окрестил про себя Алекс, конечно, произошли от несчастных, которые не смогли укрыться от воздействия радиоактивных осадков и боевых вирусов. Но они не сохранили даже остатков человеческого разума.
Хотя вряд ли кто-нибудь попытался бы наладить с монстрами контакт, уж слишком мерзко они выглядели. Но парню было совсем не до этого.
Алекс был в полной растерянности. Он не понимал, как вышло, что сразу несколько стай мутантов напали на отряд, убили всех, кроме командира, после чего сбежали.
Самое ужасное, что парень не представлял, что делать дальше. Да, наверное, никто в его положении не понимал бы. Стащив с лица разбитый противогаз, Алекс оглушено помотал головой и встретился взглядом с дикарем, который внезапно появился перед ним.
Видимо, вылез из укрытия, где наблюдал за уничтожением его отряда. Жалкий пожиратель падали.
В любое другое время Алекс попытался бы обезоружить или попросту пристрелить его, но почему-то сейчас бойцу была абсолютно наплевать на происходящее. Тем более, что дикарь ничем ему не угрожал, просто стоял и смотрел.
После канонады нескольких автоматов, тишина казалась по-настоящему мертвой.
Алекс хотел было спросить дикаря, кто он, но тот, ни издав ни единого звука, бросился на бойца и сбил его с ног. Они сцепились.
Весили противники примерно одинаково, но на Алексее было почти двадцать килограммов защитного костюма, тогда как дикарь был в ОЗК и рваной разгрузке, прямо поверх бронежилета.
Алекс попытался, было, дотянуться до ножа на поясе, но цепкие пальцы перехватили его руку и заломили так, что парень, чуть не завопил от боли. Однако, левая рука была свободна и он изо всех сил двинул кулаком в живот дикаря.
Тот дернулся от боли, но почему-то не закричал. Алекс вновь стал наносить удары и только после четвертого почувствовал, что рука свободна. Схватил рукоятку ножа, большим пальцем расстегнул клапан на ножнах, освободил лезвие…
И получил сокрушительный удар по голове. В глазах потемнело от боли, и Алексей лишился сознания.

* * *

Нельсон с сомнением посмотрел на магазин от «укорота» зажатый в своей ладони. Он весил около полкило, но этого хватило, чтобы лишить бойца сознания.
На голове совсем молодого парня под коротко стриженными светлыми волосами была видна впечатляющих размеров рана, из которой на землю текла свежая алая кровь.
Хорошо хоть ударил не гранью, а плашмя, иначе вообще пробил бы череп, лишив парня жизни, а себя источника ценных сведений.
Мародер убрал магазин и стащил с бойца рюкзак, разгрузку и бронежилет, после чего вытащил из кармана моток скотча и принялся связывать руки парня. Он особо не надеялся на прочность клейкой ленты, пролежавшей в шкафу почти двадцать лет, поэтому наматывал от души, не жалея.
Связывать парню ноги не было смысла. Нель вынул из кармана блокнот и карандаш, кривым почерком непривычного к письму человека написал на странице пару слов.

* * *

Алекс пришел в себя от жжения в носу. Тот самый дикарь держал перед его носом склянку с нашатырным спиртом. Судя по маркировке на флаконе и распотрошённому рюкзаку, склянка была из его собственных запасов.
Дикарь заглянул в глаза парню, удостоверился, что он пришел в сознание и показал ему лист бумаги, на котором кривыми неровными буквами было выведено: «Где Карина?».
Алекс рванулся пару раз, пытаясь разорвать скотч, но не смог. Дикарь, молча, наблюдал за тем, как дергается парень.
Осознав, что вырываться бесполезно, Алексей выдохнул. Он впервые в жизни попадал в такую ситуацию, его впервые допрашивали. И естественно, его никогда не обучали методам противодействия допросу.
В том, что дикарь будет его пытать, парень не сомневался. Он успел изучить жителей перехода и понимал, что у них нет абсолютно ничего святого. И еще он понимал, что ему не выбраться из этой передряги живым.
Хотя в глубине души едва теплился огонек надежды.
– Хорошо, – проговорил Алексей. – Я все скажу, но только, если ты пообещаешь, что после этого отпустишь меня.
Дикарь перелистнул страницу блокнота, чиркнул что-то и показал бойцу. На листе было написано «согласен». Очевидно, мужчина, захвативший бойца в плен, был немым. На мгновение у Алекса возникла мысль, что именно он натравил мутантов на отряд.
Однако, боец тут же отбросил ее, как абсолютно безумную. Выглядел и двигался дикарь, как абсолютно нормальный человек. Только почему-то не мог говорить.
Алекс вновь встретился взглядом с дикарем. Его серые глаза смотрели спокойно, даже равнодушно. В них не было ни злости, ни ненависти, ни животного страха – всего того, что боец видел в глазах других дикарей.
– Она ушла два часа назад, – принялся рассказывать парень. – Повела группу к «ДК Энергетик».
В окулярах противогаза что-то свернуло. Дикарь вновь перелистнул страницу дневника и написал «зачем?».
– Я не знаю, – помотал головой Алекс. – Они собираются захватить его… Зачем тебе Карина?

* * *

У мародера не было ответа на последний вопрос. Он знал, что пленный не врет – ментал безошибочно чувствовал ложь и сразу дал Нельсону понять, что боец говорит правду. Но что делать с этой правдой, мужчина не имел ни малейшего понятия.
С одной стороны, ему нужно было отправиться за Кариной. С другой – дорога до ДК длинна и опасна, и стоило предупредить жителей переходов, которыми управляла Конфедерация, что в любой момент на них могут напасть ублюдки из-под мэрии.
Выходило, что Нель сам не знал, что ему делать с правдой.
Зато знал, что делать с пленным. В живых его оставить было никак нельзя, несмотря на данное обещание. Если боец расскажет своим старшим о том, что здесь произошло…
Нель даже не мог представить, чем это грозило ему и остальным жителям переходов. Он не знал, что еще могут сделать ублюдки из-под мэрии, какое еще оружие им доступно.
Вновь перелистнув страницу, мародер занес карандаш над чистой бумагой и понял, что у него больше нет слов. Ему больше нечего спросить у парня.
В комплект экипировки «Ратник» входил прекрасный боевой нож из вороненой стали. Именно такой был у захваченного им бойца.
Когда они сцепились, парень пытался выхватить нож, и у него это даже получилось, но, получив по голове автоматным магазином, он выронил оружие.
Нельсон после короткой схватки подобрал нож с асфальта и машинально сунул в карман разгрузки. Сейчас он вынул нож и осмотрел лезвие, удивившись тому, что на нем не было ни пятнышка ржавчины.
Когда боец увидел в руках Нельсона свой нож, он задрожал и стал цепляться ногами за асфальт, пытаясь отползти подальше от мужчины. Мародер помотал головой и показал на свое запястье, пытаясь объяснить, что собирается развязать парня.
Боец успокоился и даже вытянул вперед руки, чтобы Нелю было удобнее освободить его. Но вместо того, чтобы разрезать скотч, Нель вогнал лезвие ножа под подбородок парня по самую рукоять.
Тот забулькал и захрипел, пуская из разрезанного горла кровавые пузыри, но Нельсон привычным движением направил лезвие влево, рассекая сонную артерию и яремную вену.
По перчаткам защитного костюма и рукояти ножа на землю полилась кровь.

Глава 6
Радушный прием

Мародер с сомнением посмотрел на свое отражение в зеркале и усмехнулся. После устроенной им бойни прошло около получаса, пожиратели падали еще не успели сбежаться на запах свежей крови. А может, ментал применил свои псионические способности, чтобы отпугнуть тварей и дать мужчине больше времени.
Нельсону пришлось заняться делами по своей основной профессии, он тщательно обыскал рюкзаки, принадлежавшие бойцам из бункера, отобрав все, что ему было нужно. То, в чем не было необходимости, Нель безжалостно бросил прямо на месте бойни.
В прошлом он, наверное, задержался бы, чтобы собрать все заслуживающее внимания и оборудовать в одной из квартир соседних домов тайник. Потом бы постепенно перетаскал всю добычу в один из переходов на продажу.
А если учесть, сколько могло стоить снаряжение полной рейдгруппы из-под мэрии, то продавать его надо было непосредственно Альберту, главе «Театра кукол». Причем, оптом, иначе резко повышалась вероятность быть ограбленным. Или попросту схватить пулю, и лишиться не только товара, но и жизни.
Да и объяснять одному Альберту, откуда Нель добыл новейшие защитные костюмы, о которых многие даже не слышали, было гораздо проще, чем нескольким покупателям.
А на вырученные деньги можно было выкупить какой-нибудь из окраинных переходов для личного пользования. Еще и осталось бы на изрядный запас продуктов, да на гарем, какой не снился даже покойному Халифу.
Но в этом не было никакого смысла.
Поэтому почти все оружие и снаряжение Нельсон оставил на трупах. Забрал только фляги с чистой водой и несколько сухпайков, которые были гораздо полезнее тушенки без ничего.
Пайки были собраны уже после Войны из того, что было под рукой, но в бункере, очевидно, ни в чем не нуждались.
Боец, убитый Нельсоном, был схож с ним в габаритах, да еще и примерно того же роста, поэтому мародер решил забрать его костюм, тем более, что тот не был поврежден. Разве что порядочно испачкан кровью и собачьим дерьмом, но мародер без проблем смыл еще не успевшую высохнуть жижу водой из фляги.
Противогаз парня был разбит, поэтому Нелю пришлось снять маску с одного из трупов. Правда мародер не собирался оставлять явных следов, поэтому подобрал разбитый противогаз и натянул его на труп.
После этих манипуляций Нельсон взвалил труп парня к себе на плечи и пошел в сторону ближайшего многоэтажного дома. Опыт подсказывал мародеру, что там он найдет квартиру, где можно будет более-менее спокойно переодеться.
И чутье не обмануло Неля.
И вот мародер смотрел на свое отражение в зеркале, с сомнением качая головой. Все подошло, минимальные различия в комплекции Нельсона и убитого им парня компенсировала универсальность армейских размеров. Но что-то было не так. Как-то непривычно.
– Да, хрень какая-то. То ли дело старый ОЗК, кираса из стального листа и бронежилет поверх, – послышался в голове Нельсона голос.
– Ты где сарказму научился, гуманоид? – с усмешкой подумал в ответ мародер.
– Так у тебя, – в тон ему ответил ментал.
– Ты чего-то очеловечиваешься, ты в курсе?
– Не бойся, у тебя особо человечности не научишься, так что человеком я не стану точно.
Мародеру нечего было сказать. Монстр успешно передирал его манеру поведения и разговора, постоянно подначивая Нельсона, как раньше делал он сам. Когда мог говорить.
И внезапно Нелю вновь стало страшно.
Вдруг монстр просто готовится захватить его тело? Вдруг он собирается внедриться в человеческое сообщество под его личиной? С такими успехами в копировании никто из знакомых не сможет отличить ментала от Нельсона.
Тем более, что все, что знает Нель, знает и монстр.
Мародер снова посмотрел на себя в зеркало и задумался, его ли это мысли.
– Твои, – послышался в ушах голос. – Я сказал правду, я не смогу долго управлять твоим телом без брата.
– А что с твоим настоящим телом? – спросил Нельсон. – Ну с тем, которое я видел тогда, на мосту. Или это иллюзия?
– Не совсем. То тело такое же реальное как твоё. Но мой вид вполне может отказаться от него в пользу тела носителя.
– И много таких знаешь? Людей, которые согласились, чтобы у них в голове поселился кто-то вроде вас?
– Ты первый. И это была честная сделка, мы помогли тебе уйти от исламистов. А потом и убить их.
Мародер не стал продолжать разговор. Он наклонился и подобрал лежавший на тумбочке «сто четвертый». Нельсон уже успел проверить состояние оружия, по-быстрому разобрав его и прочистив. Автомат был практически новым, судя по состоянию ствола, в бою его использовали пару раз, не больше.
Нужно было выдвигаться.
Но для того чтобы начать движение, необходимо определиться с конечной точкой. И вариантов у мародера было всего два.
– Можно было отправиться в сторону «ДК Энергетик» и попытаться пробраться в захваченный переход. В том, что у жителей бункера из-под мэрии получится захватить его, мародер не сомневался.
Всё-таки почти всю охрану и начальство в ДК перебили исламисты и теперь ярмарка наверняка представляла собой бледную тень прежней. Даже если вошла в состав Конфедерации, в чем Нель сомневался.
Но если Карина решила, что стоит атаковать именно ДК, то это, несомненно, имело смысл.
Порой она, конечно, могла вести себя как неразумная дура, но только если ей это было выгодно. Карине хотелось, чтобы Нель не воспринимал ее всерьез, она и добилась этого. И слишком поздно мародер понял, что происходит, иначе давно что-нибудь предпринял бы.
И никто толком не знал, что у этой девчонки в голове. Разве что, ментал, но его словам верить не хотелось.
С другой стороны… Дойдет Нель до ДК, и что дальше? Что там делать? Искать способ проникнуть в переход? Найти подходящее место и устроить засаду?
Так в любом случае, отряд двинется обратно в новый город только на следующую ночь. Это мародер может позволить себе передвигаться открыто, никого не боясь, а для других такая вылазка может оказаться смертельно опасной. Даже для большой и хорошо организованной группы.
А можно немного отступить назад и добраться до «Райисполкома». А там есть радиопередатчик. Значит, можно будет предупредить людей.
Не только из Конфедерации. Предупредить всех живущих в городе, у кого есть рабочие радиоприемники о том, что происходит, чтобы они могли подготовиться к внезапному нападению.
А уже потом отправляться на ГЭС. Попытаться просчитать маршрут группы и встретить ее где-нибудь на пути. А потом поговорить с Кариной.
Такой вариант вполне устраивал мародера. Приказывать было некому, советоваться с менталом он все равно не собирался, поэтому решил приступить к выполнению этого плана.
Напоследок взглянув на своё отражение, Нельсон двинулся к выходу из квартиры.

* * *

Мародер постучал носком ботинка по створке гермоворот. Звук был глухой, но достаточно громкий, чтобы его услышали с противоположной стороны. Теперь вопрос был только в том, впустят ли его.
За гермоворотами зашевелились, а на мародера вдруг накатило.
В который раз за свою жизнь он возвращается с поверхности? В который раз слушает лязг медленно ползущей железной створки?
В первое время он вел счет своим вылазкам, даже отмечал юбилейные. Потом перестал, привык. Возможно, смертельная опасность постепенно превратилась в рабочую рутину, возможно, на то были другие причины. Сам мародер всегда предпочитал не задумываться над такими вещами.
Но события последних дней заставили. Почему погиб «Булат», почему погибло столько исламистов, а он выжил? После всего, что произошло, после того, как был погребен заживо.
Створка отодвинулась ровно настолько, чтобы в проем можно было выглянуть.
– Кто такой? – спросил один из охранников, имени которого Нель не помнил.
Подствольный фонарь, прицепленный к автомату бойца, заставил мародера, успевшего отвыкнуть от искусственного освещения, зажмуриться. Он же, очевидно, и осветил лицо Нельсона, дав охраннику возможность разглядеть его через прозрачное стекло панорамной маски.
– Это же… Нельсон, ты? А нам говорили, что ты погиб, когда фанатики «Домостроителей» пытались взять… – боец развернулся и обратился к своим товарищам. – Открывайте ворота, это свои. Нельсон.
Из-за гермодвери послышалось несколько удивленных возгласов, после чего створка продолжила свое движение.
Мародер усмехнулся, подумав, что лучше бы он действительно погиб в том бою. Тогда у него больше не было бы никаких проблем, знай, сиди себе в раскаленном котле в аду. Интересно только, в какой бы он круг попал?
В пятый, за гнев? В седьмой, за совершенное им насилие? Или в девятый, за то, что предал память своей жены?
Если бы он еще верил, что ад устроен так просто, как его описал Данте. В последние годы он вообще склонялся к мнению, что земля давным-давно превратилась в преисподнюю.
Когда расстояние между створкой и стеной расширилось настолько, что в проем мог протиснуться взрослый мужчина, ворота вновь дрогнули и замерли. Мародер знал местные порядки, поэтому, не задумываясь, стащил с себя ремень с автоматом и передал его бойцу, после чего вошел на территорию перехода.
Освещение здесь было таким же тусклым, как и в любом другом убежище.
Зато все остальное было другим. «Райисполком» представлял из себя огромную мастерскую, в которой изготавливали почти все, на что были способны производственные мощности, доступные людям после Войны.
Здесь отливали пули, переснаряжали патроны, ремонтировали оружие. Зачастую, конечно, приходилось собирать один годный к стрельбе автомат из нескольких, или использовать с огромным трудом добытые ремкомплекты.
Имелись в наличии и кулибины местного разлива, которые пытались изобретать оружие или модифицировать заводские образцы. По мнению Нельсона, получалось так себе, но почему-то местные сильно гордились такими людьми. Хотя, наверное, было за что.
Однако, имелись здесь и свои проблемы. «Райисполком» был перенаселен и, по понятным причинам, увести часть людей в более-менее свободные переходы – в «Тридцатый комплекс», например, было невозможно. Да и не горели желанием местные перебираться из богатого перехода-мастерской в «тридцатку», которая была таким же переходом-крепостью, как и «Домостроителей».
Перенаселение усугублялось еще и тем, что львиную долю пространства занимали импровизированные «цеха» и стоянка для караванов. Вот и приходилось народу ютиться в комнатушках с нормой в четыре квадратных метра на трех человек.
У мародера даже в самый плохой год было больше места, особенно, если учесть, что никто не стал отнимать у него семейную комнату, которую передали свежеиспеченной ячейке общества после его свадьбы с Мариной.
Здесь таким могли похвастаться только самые богатые: старшие мастерада начальство. Остальным приходилось жить в относительной бедности. Народ открыто выражал свое недовольство установленными порядками, но администрация игнорировала все жалобы.
Вот и получалось, что работа у людей есть, еда есть, а перспектив никаких. Поэтому не любил Нель «Райисполком», не нравился он ему, в отличие от ярмарки в «Театре кукол» или крепости на родных «Домостроителях».
Мародер оказался под прицелами сразу четырех автоматов. Его новоприобретенный «сто четвертый» охранник повесил за спину и присоединился к товарищам. Теперь Нельсону предстоит тяжелый разговор, нужно будет объяснять, как он умудрился вернуться с того света.
Нель стащил с лица противогаз и аккуратно приторочил его к поясу, после чего поднял руки. Один из бойцов на мгновение отвлекся, навалился на створку гермоворот, подвинув ее на место. Схватился за колесо.
Лязгнул, запираясь, гермозатвор, и наступила тишина.
Тишина, конечно, не была абсолютной, где-то стучал молоток, едва слышно жужжала ручная дрель, разговаривали люди. Но почему-то у мародера звенело в ушах, и он ждал первого вопроса, с которого начнется разговор.
Разговор о том, как он умудрился остаться в живых, и этот разговор будет, скорее всего, походить на допрос.
Разговор, который мародер не сможет поддержать, потому что он вообще не может говорить. И теперь ему надо объяснить это местным. А это гораздо сложнее, чем рассказать, как он оказался жив после того, как все уже успели похоронить его.
– Как выжил? – спросил один из охранников.
Мародер в ответ покачал головой, после чего показал пальцем себе на верхнюю губу и сложил руки крест на крест перед собой. Естественно, он не владел языком глухонемых, как и никто из окружающих, но надеялся, что простые жесты помогут ему объясниться.
– Чего? – переспросил один из бойцов, который не понял значения жеста. – Кто-нибудь что-нибудь понял?
Мародер на всякий случай повторил свою пантомиму, надеясь, что на этот раз ее смысл дойдет до адресатов. Парни переглянулись.
– Не можешь говорить? – спросил охранник, который впустил Неля в переход.
Нельсон изо всех сил закивал, демонстрируя, что парень своей догадкой попал в самую точку, после чего показал на свою голову и ударил кулаком о ладонь. Он не был уверен, что парням интересна причина, по которой мародер молчит, но решил все же как-то обозначить ее.
– Ничего не понимаю, – замотал головой охранник, который, похоже, совсем не разбирался в жестах.
– Все просто, – отметил новоявленный переводчик еще до того, как мародер повторил свой жест. – Получил по башке и теперь не может говорить.
Получалось, конечно, грубовато, но достаточно точно.
– А такое возможно? – засомневался один из охранников. – Может быть, стоит его закрыть пока, и на дознание?
– Возможно, – кивнул самый старший из бойцов, которому на вид было уже около шестидесяти. Совсем старик, но крепкий и жилистый. – Можно онеметь даже если тебя по голове не били. Отправим тебя на поверхность, встретишься с какой-нибудь тварью, в штаны наложишь от страха и разговаривать разучишься.
– Ну ты выдал, Старый, – ответил парень.
«Старый» прозвучало как прозвище. Мародер вдруг вспомнил, что именно так и звали одного из местных охранников. Правда, несмотря на возраст и опыт, он вовсе не был старшим в дозоре.
Старший все это время молчал, с сомнением рассматривая Нельсона. Его звали Егором, и с ним Нель был более-менее знаком, хотя, конечно, хлеб они пополам не ломали и из одной фляги не пили.
Егор продолжал осматривать Неля, будто пытаясь найти какие-то незнакомые черты в его лице. И, разумеется, не смог обнаружить ничего криминального – с виду мародер выглядел обычно, ничем не отличаясь от себя прежнего.
А заглянуть в черепную коробку и увидеть расположившегося там ментала было, конечно, невозможно. Рентгеновским зрением, подобно супергероям из дурацких американских комиксов, Егор не обладал, но чутье у него было поистине сверхъестественное. Такому мог позавидовать и сам Нель.
Что-то мешало мужчине просто впустить мародера в переход.
Он никак не мог понять, в чем дело.
Старший продолжал тянуть время, а его подчиненные принялись обсуждать происходящее. В Нельсона уже никто не целился, и мужчина опустил руки.
– Вот правду про тебя говорили, – восхитился Старый, обратившись к Нелю. – Самый везучий из мародеров в городе. Вон, «Булат», и те войну с исламистами не пережили, а ты сдюжил.
– Говорят, жарко было там, на «Домостроителей»? – спросил тот, кто впустил мародера. – Ну, что вы там дали прикурить фанатикам, и чуть ли не до Московского проспекта их гнали.
Нель в ответ только пожал плечами. Даже если бы мародер и мог говорить, то ему попросту нечего было сказать, потому что он покинул поле боя до того, как все закончилось.
– А Халифа-то, говорят, так и не нашли, – вспомнил тот из бойцов, который предлагал отправить Неля к дознавателям, уже забыв о своей идее. – Типа, новое начальство «Ак мечети» обратилось к вашим, чтобы вернули труп и дали похоронить как положено, а полковник ваш сказал, что нет Халифа. Хотя остальные трупы исламисты забрали.
– Я думал, что труп им не выдали, чтобы потом на могилу Халифа молиться не ходили, – вставил Старый. – Как в свое время, когда пиндосы Бен-Ладена убили, его труп в океане утопили. Чтобы не поклонялись, как Ленину.
– А кто такой Бен-Ладен? – не понял молодой.
– Да, был такой. Вроде Халифа местного, только круче. Финансировал фанатиков по всему миру, взрывы устраивал, воевал и с нашими, и с пиндосами, – охотно просветил своего товарища Старый.
– Ладно, – прервал диалог своих подчиненных Егор. – Тебе придется пойти к коменданту перехода и рассказать все. Куда ушел с поля боя, как получилось, что онемел. Понимаю, что меры, может быть, излишние, но уже несколько дней кто-то на рейдгруппы Конфедерации нападает. И люди эти без знаков различия и прочего. Так что извини, но тебя придется допросить.
Нельсон развел руками и кивнул, соглашаясь с условиями начальника охраны. Тому явно стало легче на душе. Видимо, не хотелось крутить мародера и тащить в допросную.
– Верни автомат, только разряди, – приказал Егор. – Потом проводи его и доложи коменданту.
– Без проблем, – кивнул боец, снял со спины автомат, закинув туда свой.
Быстро отщелкнув магазин, парень дернул затвор и ловко поймал в воздухе выброшенный экстрактором патрон. Загнал его обратно в магазин и протянул разряженное оружие Нелю.
Мародер охотно принял автомат, забросил его за спину, после чего сунул магазин в один из свободных карманов на разгрузке.
– Пистолет разряди, – потребовал Егор.
Нельсон без возражений исполнил требование мужчины, разрядив свой трофейный Ярыгин, после чего, конвоируемый одним из охранников двинулся к кабинету коменданта.
Начальник охраны посмотрел ему вслед, и внезапно почувствовал облегчение. Будто весь день мучился головной болью и наконец его отпустило. И словно какая-то пружина, давящая на мозги, вдруг исчезла вместе с неприятными ощущениями.
И только тогда Егор понял, что ему не понравилось в облике мародера.
Обычно карие глаза Нельсона на этот раз были абсолютно бесцветными.
Но начальник охраны так и не успел сосредоточиться на этой мысли – с противоположной стороны гермоворот вновь постучали.

* * *

Мародеру было понятно, что на разведгруппы Конфедерации нападали те же люди, которые держали его в переходе на «Доме детского творчества». Некому больше было совершать атаки.
Пришлым нужно было узнать что-то о городе и они пытались взять языков, которые могли бы рассказать им об этом. Так уж вышло, что единственным доставшимся им языком оказался мародер.
Который все равно не был способен рассказать что-нибудь. Язык без языка, наверное, кошмарный сон для разведчика. И такому даже пальцы сломать или обстругать ножом нельзя – чем же он тогда писать-то будет?
А взять языка в открытом бою – совсем не то же самое, что случайно выкопать полумертвого мародера из-под завалов. Не каждому по силам.
Комендант «Райисполкома» жил и работал в одном помещении – сказывался недостаток пространства. Его комнатушка могла вместить лишь небольшую ученическую парту, похоже, притащенную из ближайшей школы, два таких же неудобных стула и простенький диван с обивкой в синий цветочек. Зато целой, не рваной, и даже пружины в сиденьях, по виду были на своих местах.
Вот в таких условиях и работал местный начальник, наживая проблемы с позвоночником и суставами. Ладно хоть в старших классах учатся здоровые лбы, и мебель у них соответствующих размеров, иначе вообще можно было подохнуть.
Нель размял затекшие суставы и продолжил писать. Поставил точку, отложил исписанный корявым почерком лист и взял следующий.
Мародер находился в этом кабинете уже минут десять и, скорее всего, ему придется просидеть еще столько же. И так не очень хороший почерк за двадцать лет окончательно испортился, что усугублялось тусклым освещением. Буквы перескакивали со строчки на строчку.
Комендант взял отложенный лист и принялся внимательно изучать его. И с каждым прочитанным предложением лицо мужчины становилось все мрачнее и мрачнее, хотя казалось, что после первой страницы это уже невозможно.
Местный начальник продолжал демонстрировать чудеса мимики, а мародер закончил последнее предложение и положил лист бумаги на стол, после чего принялся вертеть между пальцами карандаш.
Комендант взял следующий лист, прочитал его и стал аккуратно складывать всю исписанную бумагу в стопку.
– Значит, ты утверждаешь, что под мэрией есть какой-то бункер, жители которого двадцать лет сидели смирно, а теперь решили захватить власть в городе? И что еще какая-то группа пришла из-за границ города, раскопала заброшенный переход и теперь что-то усиленно ищет в руинах? Хотя сам ты даже не знаешь, что. Так?
Мародеру оставалось только кивнуть. В общих чертах комендант пересказал то, что написал мародер. Правда, сам Нель в своем тексте предпочел сгустить краски, выдумав несколько жутких, но правдоподобных подробностей. Затем, чтобы комендант принял решение побыстрее и не препятствовал действиям мародера.
Внезапно начальник убежища усмехнулся, после чего разорвал пополам стопку бумаги, а потом принялся разрывать ее на мелкие кусочки, уничтожая результат всех трудов Неля.
– Ты здесь какую-то чушь написал, – продолжал улыбаться комендант. – А я тебе сейчас расскажу, как все было на самом деле.
Мародер почувствовал, что у него срывает голову. На секунду появилось дикое желание вскочить, свалить коменданта на пол и бить его по скалящейся морде до тех пор, пока она не превратится в месиво.
Однажды таким образом уже пострадал начальник «ДК Энергетик». Однако, тогда дело усугубил приступ головной боли, из-за которых Нельсон не раз терял над собой контроль.
Кто знает, чем закончилась бы эта история, если бы менталы не излечили бы от нее мародера?
Нель мгновенно успокоился. Так же, с шипением, остывает раскаленный клинок, который погружают в ледяную воду. Мародер не сомневался, что это было результатом воздействия снаружи.
Хотя можно ли считать внешним воздействие мутанта, который поселился в тебя в черепной коробке?
– А я сейчас расскажу, как было на самом деле, – повторил начальник перехода. – То, что в город пришли какие-то люди, это факт. То, что они взяли тебя в плен – тоже факт, но они тебя отпустили и отправили сюда с небылицами о каких-то людях из бункера. Исключительно для того, чтобы ты отвлек нас от настоящей опасности. А значит, теперь ты работаешь на них.
Мародер попытался встать из-за стола, но ему на плечо легла чья-то рука. Комендант вынул из-за пояса длинноствольный револьвер, очевидно, кустарного производства, взвел курок, будто ожидая, что мародер вот-вот бросится на него.
– Так вот, ты соврал. Ты знаешь, что именно нужно этим твоим пришлым. И я уверен, ты можешь говорить, хоть и не понимаю, зачем тебе нужно было устраивать эту клоунаду с писаниной. Так что тебя допросят, а потом мы решим, что делать, – он махнул рукой своему подчиненному, державшему мародера за плечо. – Увести!
Мародера рванули вверх. Он поднялся, повернулся и увидел незнакомого парня. Этот был не из охраны перехода и подчинялся не Егору, видимо, личный телохранитель коменданта. И судя по выражению лица, мужик уже привык исполнять приказы вроде того, что дал ему начальник перехода.
Нель никак не мог взять в толк, почему комендант вдруг подумал, что он врет, что вообще могло навести его на такую мысль. Однако, еще раз оказаться на допросе Нельсону вовсе не улыбалось.
Оставалось только обратиться за помощью, других вариантов у него не было.
– Дашь мне секунду? – спросил мародер у ментала.
– Попробую, – ответил тот и почти по-человечески вздохнул. – Сил маловато, правда.
– Не ной, – сказал Нельсон, и услышал в ответ только короткий нервный смешок.
Монстр эволюционировал в эмоциональном плане с необыкновенной скоростью.
Нужно было покончить с этим как можно скорее.
Нель усмехнулся, вспомнив, что всего сутки назад шел в самоубийственную атаку, надеясь, что будет убит. И вот, надеясь, что получится вырваться из западни, ему придется все это повторить.
Уловив момент, когда глаза телохранителя на мгновение остекленели, Нельсон воткнул карандаш ему в глаз и тут же, ударом ладони вогнал его дальше, в мозг. Время будто остановилось.
Нель успел отчетливо рассмотреть расширившиеся от ужаса глаза начальника перехода, его искривленный рот, и изо всех сил толкнул в сторону коменданта бившееся в предсмертных судорогах тело телохранителя.
И одновременно прыгнул сам, надеясь, что бронежилет выдержит пулю, если вдруг его враг окажется хорошим стрелком.
Стрелком комендант оказался никудышным, на Диком Западе такой ковбой вряд ли прожил бы долго.
Ублюдок влепил в тело телохранителя три пули, которые благополучно застряли в большом объеме мышечной и жировой массы. Еще одна пуля пролетела мимо головы мародера и ударилась в потолок, отколов от него кусок и так державшейся на соплях штукатурки.
Неизвестно, куда попала бы пятая пуля, но мародер успел всем телом врезаться в коменданта, опрокинув его на диван. Перехватив руку с пистолетом, он резко встряхнул ее, рванул в сторону, вырвав оружие из внезапно ослабевших пальцев своего противника, и отбросил револьвер в сторону.
Схватившись за большой палец, Нель рванул его вверх и в сторону, выворачивая из сустава, и тут же получил удар левой рукой по лицу. Удар оказался недостаточно сильным, чтобы лишить мародера сознания, но даже чтобы сбросить его.
Комендант, до которого, наконец, дошло, что ему только что сломали большой палец, закричал. Изо всех сил он рванулся вперед и вцепился зубами в руку мародера, прокусив кожу до крови.
Нельсон ощутил, как в его голове взорвалась бомба. Предыдущего удара мародер даже не почувствовал, зато сейчас ему было настолько больно, что он потерял самообладание.
Свободной рукой вцепившись коменданту в лицо, Нель изо всех сил сжал его челюсти, чувствуя, как под пальцами крошатся зубы, и вырвал свою ладонь изо рта начальника перехода. Бросил короткий взгляд на глубокую рваную рану, складывавшуюся в отчетливый след человеческой челюсти, сжал руку в кулак и изо всех сил вдарил своего противника по лицу.
Первый удар не принес ему облегчения, поэтому мародер не замедлил двинуть ублюдка по морде еще раз. И еще.
Нель распалялся все сильнее. Удары следовали один за другим, и мародер скоро перестал их считать. Кулак раз за разом врезался в лицо начальника, вначале тот стонал от боли, но но затем, видимо, потерял сознание.
Остановился мародер только когда после очередного удара что-то влажно чавкнуло. Лицо ублюдка превратилось в месиво из осколков зубов, лопнувших губ, крови, слюны и соплей. Стоило признать, что и рука Нельсона выглядела не лучше.
В дверь отчаянно молотили, и требовали открыть, но крепкая железная створка пока что сдерживала натиск жителей перехода, которые, похоже, услышали выстрелы. Нельсон огляделся в поисках своего оружия и увидел прислоненный к стене автомат.
Вскочив с места, мародер схватил автомат и быстро зарядил его. Дверь продержится еще какое-то время, если ее не попытаются взорвать. А если и попытаются, то скорее обрушат себе на головы потолок перехода, который и так отслужил укрытием срок в тысячи раз превышающий тот, на который был рассчитан.
Выхватив из кобуры пистолет, Нель зарядил и его, решив, что лучше иметь под рукой все имеющееся оружие. Потом подобрал с пола отброшенный револьвер, разрядил его, высыпав на пол гильзы. Ему повезло: комендант расстрелял все патроны, будь барабан вместительнее, все могло закончиться совсем иначе.
Тогда на полу лежало бы тоже два трупа, но один из них принадлежал бы мародеру. Хотя трупы ли? Может быть, местный начальник выносливее, чем казался?
Хоть это ничего и не изменило бы в сложившейся ситуации, Нельсон подошел к лежавшему на полу коменданту и попытался нащупать пульс на сонной артерии. И не смог. А значит, он не ошибся в своих первоначальных суждениях, и мнительный ублюдок не отличался не только меткостью стрельбы, но и выносливостью.
Но кто бы смог выжить в схватке с обезумевшей автоматической молотилкой, в которую превратился мародер? Это даже вряд ли можно было назвать схваткой, Нель просто забил коменданта до смерти, на несколько секунд потеряв рассудок. Но он делал это сам, и ему это нравилось.
Нельсон по-быстрому обшарил труп, но нашел только кожаную набедренную кобуру к револьверу, которую, недолго думая, нацепил на себя, и горсть тупоголовых патронов, которые ссыпал в карман.
– А еще что-то про меня говорил, хотя сам – тот еще сумасшедший ублюдок, – послышался в голове ехидный голос ментала.
Мародер, посоветовал ему заткнуться и вернулся к своим мыслям.
Ситуация складывалась однозначно проигрышной. Когда дверь вскроют и его противники поймут, что он в помещении один, жить ему останется недолго. Когда до них дойдет, что риска задеть своих больше нет, кто-нибудь тут же бросит гранату.
И тогда ему конец, им останется только вытащить из помещения три нафаршированные осколками тушки, да потом проветрить каморку от едкого толового дыма. Взрыва гранаты в таком небольшом помещении ему не пережить. Да и прятаться здесь совсем негде, не за школьной партой же, в самом деле.
И стрелять в своих товарищей по Конфедерации, которых он пытался спасти – совсем не то же самое, что убивать пришлых, сосредоточенно истязавших тебя ради каких-то сведений. О которых ты, скорее всего, и понятия не имел.
Хотя мародер стал бы стрелять и в своих. Он был готов вырезать весь «Райисполком», если это поможет спасти «Домостроителей» или «Театр кукол». Но ничего хорошего в напрасном кровопролитии, конечно, не было.
Однако этой проблемой мужчина решил заняться позже. Сейчас же его гораздо сильнее заботила боль в прокушенной комендантом руке, да и разбитый в кровь кулак тоже не помешало бы обработать.
Подобрав с пола свой рюкзак, Нель вытащил лежавшую там аптечку, достал пузырек с антисептиком и поморщился. Несмотря на все свое технологическое превосходство, жители бункера под мэрией пользовались медицинским спиртом.
Это было неудивительно, так как его производство было самым простым, но Нельсон почему-то надеялся, что надет в аптечке перекись водорода.
Мародер щедро сбрызнул рану от зубов коменданта спиртом и, наверное, завопил бы от боли, если бы мог. Когда ему пришлось повторить процедуру со второй рукой, перед глазами потемнело, и на секунду он подумал, что теряет сознание.
Внезапно стук с противоположной стороны двери резко прекратился.
Нель посмотрел на металлическую створку и скривился, подумав, что местные придумали какой-нибудь хитроумный способ, чтобы достать запершегося мародера. А, значит, жить ему осталось не больше нескольких минут.
– Мне кажется, местным сейчас не до тебя, – послышался в голове мародера голос ментала.

Глава 7
Подъем переворотом

Егор, наконец, оторвал свой взгляд от сгорбленной спины мародера, которого увели к коменданту, и развернулся к гермодвери. В металлическую створку вновь стучали жаждущие покинуть негостеприимную среду и оказаться в филиале эдемских кущ на «Райисполкоме».
На самом деле не факт, что Нельсону открыли бы дверь, если бы не ждали каравана из «Коммунрая», который вот-вот должен был подойти. Во второй раз случайного совпадения произойти не могло, а значит, в этот раз снаружи стучали коммунисты.
Егор кивнул одному из подчиненных, тот дернул вниз рычаг и потянул на себя створку. Второй взял автомат наизготовку, чтобы выглянуть в открывшийся проем и тут же открыть огонь, если обнаружит там неприятеля.
Остальные тоже приготовились. И только сам начальник службы безопасности продолжал расслабленно стоять, думая о своем.
Он занял эту должность уже больше семи лет назад, после того как его предшественник решил перебраться в соседний переход на «Театре кукол» и на скопленные за тринадцать лет работы деньги открыть там небольшую лавку, в которой торговал всем, что мародеры таскали с поверхности.
К Егору, тогда еще рядовому охраннику, начальство перехода всегда относилось хорошо, его постоянно как-то выделяли среди остальных. Давали какие-то особые поручения, премировали, пару раз даже отправляли на поверхность с группами мародеров, если тем нужна была помощь.
Далеко, естественно, никто не ходил, все маршруты ограничивались соседними переходами: «Молодежной», «Театром кукол» и «Тридцатым комплексом». Для более сложных заданий приходилось вызывать разведгруппы из «Домостроителей» или той же самой «тридцатки».
Правда, на «домиках», как попросту называли «Домостроителей», больше не было разведгруппы. А ведь как они гордились своим «Булатом», командой, состоящей из людей с опытом вылазок на поверхность уже более двадцати лет.
А исламисты перебили их всех за один вечер.
Егор пока не собирался уходить с работы, подобно предшественнику. У него еще было много дел, он привык жить на широкую ногу. Тем более, что в отличие от многих, не боялся поверхности и вполне мог тратить заработанные деньги на «куклах» или у бандитов с «Электротехников», куда периодически выбирался. Если была возможность более-менее безопасного перехода.
Парень, отводивший мародера, вернулся и, молча, занял свое место среди охранников.
Гермозатвор со скрежетом открылся, один из бойцов принялся отодвигать створку. Второй выглянул в проем, кивнул и махнул рукой – все в порядке. Значит, пришли коммунисты.
Несмотря на достаточно близкие торговые отношения с «Коммунраем», никто из жителей «Райисполкома» не мог похвастаться тем, что бывал в переходах, принадлежавших коммунистам. Более того, Егор был уверен, что никто из граждан Конфедерации там не бывал.
Просто потому что челнинские коммунисты были особым сортом людей. Когда Война обрушила привычный жизненный уклад, а люди уже не думали об эвакуации, но не до конца привыкли к новому жизненному укладу, появились они.
Было странно, но даже перед концом света их движение в Челнах было достаточно сильным. Коммунисты из рабочих КамАЗа постоянно собирались в библиотеках, устраивали тематические кинопоказы и ходили на митинги. И после падения бомб они очень быстро показали себя как организованная сила и смогли взять власть в переходе на «Ершова».
Вскоре соседний переход «7 комплекс», соединенный с первым подземным коридором, тоже оказался в их руках. А от дальнейшей экспансии они отказались, организовав закрытое общество. В котором, согласно слухам, полностью отсутствовало понятие частной собственности, все было общим, и решения принимались исходя из мнения большинства.
А чуть позже коммунисты взялись пропагандировать свои идеи везде, где только можно, чтобы распространить свое учение по всему Автограду. Закончилось все это вполне предсказуемо: агитаторов просто гнали в шею, листовки сжигали, митинги оказывались санкционировать и все такое.
А потом жители «Коммунрая» решили, что смогут построить коммунизм в пределах двух отдельно взятых переходов. И занялись построением коммунистического рая. Так за новосозданным государством и закрепилось название «Коммунрай».
Хотя, самому Егору казалось странным такое словосочетание. Как вообще может быть рай коммунистическим? По идее, все коммунисты должны быть атеистами…
Естественно, что и мародеры у них были свои, и внешние торговые связи постепенно наладились. А мародерам и охранникам караванов нужны были патроны.
Единственным производителем патронов была мастерская на «Райисполкоме». Благодаря сотрудничеству с «Молодежной», чьи ученые нашли способ производить порох и пироксилин, у «исполкомовцев» была монополия на производство боеприпасов.
И естественно, что удовлетворением внутренних нужд «Конфедерации» дело не ограничивалось.
Коммунисты, например, за последние несколько месяцев забирали крупные заказы уже в третий раз. Естественно, что это порождало всевозможные слухи.
Кто-то говорил, что «Коммунрай» готовится к большой войне и собирается захватить весь город. Другие убежденно твердили, что коммунисты смогли закрепиться за пределами города и методично расчищали территорию, чтобы эвакуироваться и построить там колхоз.
Третьи были уверены, что патроны нужны им, чтобы расстреливать несогласных.
Но это было не важно. Главное – коммунисты платили продуктами: свининой, крысятиной, грибами и даже овощами. Видимо, фермы у них имелись, и народ не голодал, раз они могли продавать излишки в другие переходы.
Вот и сейчас, повинуясь кивку Егора, его подчиненные отодвинули створку гермоворот, насколько это было возможно, и в переход вошли семь под завязку нагруженных человек. В помещении сразу стало тесно, но так просто впустить их было нельзя. Нужно было, по крайней мере, разоружить пришедших и досмотреть груз, чтобы не пропустить ничего запрещенного.
Это было не так просто, потому что гостей было больше чем охранников. Хотя те и знали свое дело.
– Баулы на землю, гости дорогие, – с улыбкой поприветствовал коммунистов Егор. – Давайте, стаскивайте все, порядок знаете.
– Конечно, Егор, – кивнул один из пришедших и стащил с лица противогаз.
Алексею было под пятьдесят, он был лысоват и худощав. И это, по сути, все, что знал о старшем из коммунистов начальник службы безопасности «Райисполкома».
Пару раз Егор видел его в притоне на «Электротехников», но безопасник был уверен, что коммунист прибыл туда исключительно по партийному заданию. А никак не для того чтобы употреблять дурь и расслабляться в компании пары женских тел?.
Более того, Егор даже не был уверен, что Алексей – настоящее имя старшего из коммунистов.
Старший первым стащил с себя рюкзак, бросил на пол и открыл горловину, предлагая безопаснику ознакомиться с содержимым. Остальные последовали его примеру. Обычно досмотр занимал не более пары минут. Но сегодня на душе у Егора было неспокойно, и он решил проверить содержимое рюкзаков тщательнее.
Приказав подчиненным внимательно следить за коммунистами, Егор присел на одно колено, склонился над рюкзаком, и принялся обследовать рюкзак. Несколько пакетиков вяленого мяса, непонятно кому принадлежавшего, не заинтересовали безопасника, как и два свертка, в которых, судя по терпкому запаху, находилось свиное сало.
Порывшись в рюкзаке и не обнаружив там ничего запрещённого, Егор закрыл горловину и протянул рюкзак Алексею. Тот улыбался своей фирменной мрачной улыбкой, будто был рад, что безопаснику не удалось найти ничего запрещенного.
Начальник охраны улыбнулся в ответ, и проговорил:
– Можешь проходить, я пока досмотрю остальных, – задумался на секунду и добавил. – Только покажи-ка, что у тебя в карманах.
– Там ничего особенного, просто барахло, – ответил коммунист. – То, что может на поверхности пригодиться.
– Выворачивай карманы, – Егор подал знак своим подчинённым, которые заметно напряглись, но, кажется, не понимали, зачем начальник все это затеял.
Алексею, который вовсе не был зелёным новичком, это было очевидно. Он, стерев с лица усмешку, стал демонстрировать содержимое карманов охраннику. Действительно, ничего запрещённого там не было – походная аптечка, мульти-инструмент, набор отмычек, какая-то бумажка, пара гильз и другой мусор.
– Свободен, – кивнул головой Егор. – Досмотрю твоих и займетесь бизнесом. Все равно старший сейчас занят, там к нему пришли.
– Да мы же только мясо на патроны сменять, – заметил один из коммунистов. – Заберём, что нужно, и уйдем.
– Говорю, старший сейчас занят, – зло ответил начальник охраны, приступая к досмотру следующего рюкзака.
В нем также не нашлось ничего подозрительного. Второй коммунист охотно вывернул карманы сам, ему даже не пришлось угрожать.
Когда Егор взялся за третий рюкзак, его нехорошие предчувствия усилились. Он понимал, что вот-вот случится что-то плохое, более того – непоправимое.

И когда начальник охраны нащупал в рюкзаке что-то металлическое и холодное, у него за спиной раздалось несколько приглушенных выстрелов. Резко развернувшись, он посмотрел на коммунистов, смирно ждавших своей очереди на досмотр. Не найдя ответа, бросил взгляд на одного из своих подчинённых и наткнулся на ответный – полный недоумения – взгляд.
– Это в кабинете у старшего, – сказал один из охранников. – Похоже, не поделили они чего-то с мародером.
– За мной! – никак не прокомментировав реплику подчинённого, приказал Егор и уже на бегу и добавил. – Двое остаются здесь.
Двое из подчиненных резко тормознули и развернулись. Парням было ясно, что командир оставил их наблюдать за коммунистами. Остальные мужчины последовали за командиром.
Коммунисты не проявляли никаких признаков волнения, только интерес к происходящему. По крайней мере, внешне. Старший даже попробовал, было, подойти к бившимся в закрытую дверь охранникам, но остановился, уткнувшись в ствол автомата.
В переходе начиналась суматоха. Люди сбились в толпу, наблюдая за действиями охраны, бойцы с противоположного входа подтянулись к своим товарищам. В толпе мелькнуло и пропало оружие, народ волновался, и Егор понимал, что сейчас все наблюдают за ним, и все зависит только от его действий.
Он постучал в дверь, втайне надеясь, что выстрелы были случайными. Хотя, это было маловероятно, скорее всего, мародер кинулся на коменданта или его телохранителя, и его положили.
Однако, если они убили мародера, то почему не открывают дверь, не зовут на помощь – вынести труп и вытереть кровь?
То, что мародер умудрился убить двух вооруженных людей было маловероятно, однако про Нельсона говорили всякое, и никогда нельзя было знать заранее, чего ожидать от этого мрачного мужика.
Дверь была крепкой, стальной, щеколду подобрали под стать створке, сварив ее из толстого металлического прута.
– Открывай! – заорал Егор, даже не надеясь на то, что будет услышан. – Открывай давай!
Один из парней указал на тяжелую металлическую скамейку, стоявшую возле двери. Когда-то давно ее место было на поверхности в одном из окрестных парков, а потом ее спустили в переход, предварительно измерив радиационный фон, очевидно сочтя его допустимым.
Егор подскочил к скамейке и рванул ее вверх. Одновременно с ним за лавку взялись еще три пары рук и сообща бойцы оторвали ее от земли.
– Вместе! – крикнул Егор.
Охранники разбежались, насколько это позволяло пространство перехода, и изо всех сил ударили в металлическую створку скамейкой. Обычную деревянную дверь наверняка снесло бы с петель к чертям собачьим, но стальная выдержала, только тяжело загудела.
Все, чего они добились – появления нескольких царапин на металле.
– Еще! – заорал начальник охраны.
Второй удар, как и первый, оказался безрезультатным. Бить по двери больше не было смысла, Егор опустил скамейку на пол и пнул ее ногой, опрокинув на спинку.
– Слесарь нужен, – сказал кто-то из охранников.
– Слесаря зовите! – приказал Егор, махнув рукой. – Скажите, Михалычу чтобы шел сюда с инструментами.
Из толпы появился Михалыч, наверное, самый старший и опытный из мастеров, живущих на «Райисполкоме». Мужик работал на КамАЗе чуть ли не с его открытия и руки у него были просто золотые, за что ему прощали и слишком длинный язык, и чрезмерное пристрастие к алкоголю.
Михалыч деловито осмотрел дверь, глянул на петли, покачал головой, что-то пробурчал и окрикнул одного из подмастерьев. Тот выскочил из толпы и побежал на склад, за нужным инструментом.
– Вскроешь, Михалыч? – слегка волнуясь, спросил у мастера Егор.
– Вскрою, вопросов нет, – прищурив глаза ответил старик и, слегка размахнувшись, воткнул непонятно откуда взявшийся нож в живот начальника охраны.

* * *

Мародер схватился за живот, почувствовав дикую боль. Сквозь пальцы засочилась кровь вперемешку с дерьмом и желчью, старик нанес еще один удар, чуть ниже, потом еще и еще.
Ноги Нельсона подогнулись, и он рухнул на пол. Глаза заволокло мутной пеленой, сквозь которую проступали лица стоявших вокруг людей и зарезавшего его старика.
Охранники были ошарашены, бойцы просто стояли и смотрели, как он умирает. Старик, только что зарезавший мародера, быстро растворился в толпе. Да его никто и не преследовал.
Звуки борьбы привлекли внимание Неля, он, с трудом сфокусировав взгляд, посмотрел на источник шума и увидел, как парни, одетые и экипированные как коммунисты, укладывают на пол оставшихся у входа охранников. Остальные бойцы, увидев это, вроде бы встряхнулись, но из толпы вышло еще пятеро вооруженных людей.
Конечно, вооружены они были кое-как и явно уступали охранникам выучкой, но на их лицах отчетливо читалась мрачная решительность, и с первого взгляда было понятно, что они готовы идти до конца. И бойцы дрогнули.
– Складывайте оружие! – произнес один из коммунистов, Алексей. Мародер знал его, приходилось встречаться и на поверхности и под землей, когда комиссар выполнял очередное партийное задание. – На этом переходе устанавливается советская власть. Теперь вы – часть «Коммунрая».
И к своему ужасу, Нель увидел на лицах людей в толпе ликование.
Запрокинув голову вверх, мародер выдохнул в последний раз…
И вновь возвратился в свое тело, сделав судорожный выдох. Шутки ментала порядком раздражали мародера, но сейчас он не мог не признать, что поступок мутанта был совершенно оправдан.
Если бы не эта способность монстра, то Нель понятия не имел бы о том, что произошло на «Райисполкоме». А теперь он все знал, хотя ему и не верилось, что такое возможно. Или просто не хотелось верить.
Спящий дракон проснулся, чтобы забрать свое, «Коммунрай» пошел в наступление. Они захватили свой первый переход, оттяпав кусок от Конфедерации, ослабленной войной с Халифатом. И захватили практически бескровно, если не считать убитого Егора.
Комендант и его телохранитель были случайными жертвами. Хотя, наверняка коммунистам пришлось бы убить их, если бы этого не сделал Нельсон.
А значит, виноваты в этом только власть имущие. Те самые, входящие в администрацию Конфедерации, которые не давали людям нормально жить и не понимали, что сами сидят на бомбе замедленного действия, которая вот-вот взорвется.
И было понятно, почему коммунисты избрали своей целью именно Конфедерацию – ведь Халифат, хоть и ослабленный войной гораздо сильнее, был единым государством. С мощной государственной идеологией, чуждой любому нормальному человеку, но поддерживаемой почти всеми его гражданами.
Те, кто не поддерживал исламистов, попросту не выживали в Халифате.
Да и «Коммунрай», готовясь к перевороту, явно давно организовал в «Райисполкоме» свою ячейку. Коммунисты смогли запудрить народу мозги, и их встретили с ликованием. И сказать нечего: провели великолепную агентурную и агитационную работу, прибрав к рукам единственную в городе мастерскую по производству оружия и боеприпасов.
Теперь им осталось только захватить «Медгородок», и все, можно будет диктовать свои условия. А с порохом что-нибудь придумают. Предки порох из мочи делали, кристаллы селитры на ней выращивали, и ничего.
Мародер помотал головой. В очередной раз он оказался в самой гуще событий.
Город лихорадило. Коммунисты оторвали сочный кусок от самого сильного государства, которое оказалось колосом на глиняных конечностях. Ублюдки из-под мэрии захватывали окраинные переходы один за другим, и, очевидно, готовились взять контроль над «дикарями».
Наверное, каждая из сторон думает, что это будет последняя война, победившие в ней будут жить, проигравшие вымрут. Однако Нель понимал, что проиграют все, ведь не так давно люди думали то же самое о столкновении между Халифатом и Конфедерацией.
Но природа человека такова, что люди никогда не перестанут убивать друг друга. Один раз они уже сожгли мир в ядерном пламени, и с тех пор ничуть не изменились.
Самое ужасное, что теперь мародер не понимал, что делать дальше. Он мог бесконечно рассуждать о паскудстве человеческой природы и тяге людей к самоуничтожению, но сам сложить оружие, натянуть вместо химзы рубище и посыпать голову радиоактивным пеплом был не готов.
Как и не был готов сдаться коммунистам. Нель никогда не питал симпатий ни к одной из политических групп, предпочитая действовать по ситуации. И хотя он никогда не имел конфликтов с жителями «Коммунрая», но понимал, что партийная верхушка захочет от него того же, что и остальные.
А, значит, нужно было уйти из перехода незамеченным.
Можно было, воспользовавшись ситуацией, просто открыть дверь, предъявить коммунистам два свежих трупа и сказать, что он – один из них, и действовал по партийному заданию. Возможно, ему даже поверят и дадут беспрепятственно покинуть переход, но у мародера была одна большая проблема – он не мог говорить.
На первый взгляд положение было безвыходным. Однако, сидеть, сложа руки, мародер больше не мог.
Поднявшись с пола, он подошел к валявшемуся на полу трупу коменданта и принялся тщательно обыскивать карманы, но кроме потертого блокнота ничего не нашел. Полистал, но не разобрался в шифрованных пометках, которые, пожалуй, были понятны одному лишь хозяину, и плюнул.
Внимание мародера привлекла цепь на шее коменданта. Обычно на таких носили солдатские бирки с личным номером. У самого Неля точно такая же валялась в берлоге на «Домостроителей», но он ее не носил.
Заинтересовавшись, мародер ухватился за цепочку и резко рванул ее на себя, ломая карабин. И присвистнул, потому что вместо личного номера комендант носил на шее связку из двух ключей – большого, который был явно от сейфового замка, и второго, чуть поменьше.
Усмехнувшись, Нельсон принялся осматривать комнату в поисках места, где мог быть спрятан сейф. Ощупал и простучал все участки стен, которые показались ему подозрительными, хорошенько осмотрел пол под партой, но ничего этими поисками не добился.
Плюнув на поиски, Нель уселся на диван, оказавшийся необычайно мягким, и стал думать. Выходило, что сейфа в этом помещении не было или комендант оказался умнее, чем казался. Хотя, если он не заметил коммунистическую ячейку прямо у себя под носом, то, значит…
Что-то будто ударило мародера снизу, он подскочил, откинул сиденье дивана, открыл ящик для белья и радостно усмехнулся.
Вместо дна из крагиса, типичного для дешевой мебели, он увидел бетонный пол и две сейфовые двери – побольше и поменьше. Большой ключ подошел к той, что была меньше, мародер потянул на себя створку и присвистнул.
Помимо нескольких пузатых бутылок из темного стекла в сейфе лежал объемный сверток с золотом. И «кулечек» этот весил прилично, никак не меньше полутора килограммов. Хотя золото сильно упало в цене после того, как мир рухнул к чертям, но по-прежнему было одним из универсальных платежных средств, наравне с патроном, едой и антибиотиками.
Нель подбросил сверток, вынул нож и аккуратно ковырнул полиэтилен, после чего высыпал немного золота на ладонь. Пара колец, одно из которых обручальное, длинная цепочка, несколько непарных сережек и зубная коронка. Мародер усмехнулся – его коллеги не теряли времени даром.
– Презренный металл, да? – спросил ментал.
– Я всю жизнь больше любил серебро, – ответил мародер, и положил золото обратно в сверток. – Брать незачем, не брать глупо. И что теперь делать?
Мародер подумал, и решил, что лучше золото забрать. Лишний вес особой роли не сыграет, зато на полтора кило золота можно много чего обменять. Особенно на «Электротехников» или «Театральной».
Задумавшись, Нель машинально вынул из сейфа бутылку, взглянул на слегка выцветшую за двадцать лет этикетку и узнал в ней известную марку ирландского виски. В свои студенческие годы он уважал этот напиток, хотя и не так часто его пробовал. Дороговато было.
– А на тебя алкоголь действует? – спросил Нель у ментала.
– А мне-то откуда знать? – усмехнулся мутант. – Будто я когда-то пробовал пить. А что, предлагаешь?
– Я бы выпил, – ответил Нель. – Люблю алкоголь. Только, кажется, сейчас не время и не место. И не думаю, что когда-нибудь у меня найдется такое время.
– Вот именно.
Помимо виски и золота, в сейфе были патроны в самодельных пачках из промасленной пожелтевшей бумаги. Наверное, ещё никто никогда не заворачивал патроны в «снегурочку» или «светокопи». Нельсон вскрыл одну из пачек, удостоверился, что патроны по калибру подходят к револьверу и упрятал их в рюкзак.
Одну за одной вынул бутылки, аккуратно положил их на пол и простучал дно сейфа. И, конечно, обнаружил второе дно. Привычными к такой работе пальцами ощупал стенки, надавил на одну из них и поднял вверх отщелкнувшуюся крышку.
В потайном отделении не нашлось ничего кроме пачки бумаг, изучать которые не было времени, поэтому Нель просто сунул их в свой рюкзак и занялся второй дверцей.
Ключ проворачивался с трудом, будто замок проржавел, но Нельсон все-таки смог отомкнуть его. Потянул дверцу вверх и почувствовал, как из открывшегося люка потянуло сыростью и плесенью.
Стащив с креплений притороченный к поясу противогаз, мародер натянул его, вкрутил фильтр, наклонился и заглянул в люк.
Туннель, в который вел люк, напоминал самый обыкновенный канализационный коллектор. А из коллектора при желании можно найти выход. Если, конечно, не боишься встречи с мутантами.
Но мутантов Нель мог не опасаться, а встречи с коммунистами хотел избежать любой ценой.
Мародер аккуратно опустил вниз рюкзак, после чего спрыгнул в туннель. Запрокинул голову и посмотрел вверх. Закрыть за собой люк было невозможно, как и скрыть наличие тайника от коммунистов, которым жители «Райисполкома» наверняка все уже сообщили.
Поэтому Нельсон решил наплевать на осторожность, в которой все равно не было смысла. Он взял автомат наизготовку и двинулся по коридору.

Глава 8
Улица Змея из Боснии

Канализация напоминала об иллюзии выбора. Каждое из ответвлений было намертво забаррикадировано кирпичной кладкой, люки, по которым можно было бы выбраться наружу, оказались заварены, поэтому Нельсону пришлось двигаться туда, куда вел этот ход. Компаса у него не было, поэтому мародер даже примерно не мог представить, куда он попадет.
Он не понимал, почему жители «Райисполкома» не использовали этот сухой и чистый в прямом и переносном смысле коридор для хозяйственных нужд. Да в нем и жить можно, если придумать что-нибудь с вентиляцией, – ведь, судя по отсутствию крысиных ходов и дерьма, это место находится в стороне от их маршрутов.
Невозможно представить, что кладка в один кирпич смогла бы остановить вездесущих мутировавших грызунов. А вот другие мутанты вряд ли смогли бы преодолеть это заграждение. Насколько Нельсон знал, в подземке попросту не водилось тварей достаточно крупных, чтобы разрушить стену.
Но не так уж часто мародер и бывал в канализации, двигаться поверху было безопаснее. Практически все там было знакомо и изучено за двадцать лет.
Хотя, если столкнулся с чем-то неизвестным и не знаешь, как с этим бороться, значит, пришло твоё время. Нель вспомнил женщину-скорпиона из канализации и менталов, на которых он наткнулся позже, и его передернуло.
– Обидно вообще-то, – послышался в голове мародера ехидный голос монстра. – Нечего меня сравнивать с низшими формами жизни. Ещё бы с «броненосцами» сравнил.
– А разница в чем? Такой же тупоголовый мутант, – ответил Нель. – Да и хрен знает, есть ли у тебя голова. И есть ли мозг. Или ты весь – один сплошной кусок мозга.
– Да ну тебя, – умело пародируя мародера, ответил монстр. – Если за тобой проследить, то вообще впору психиатра вызывать. Если бы психушки ещё работали.
– Тебе-то откуда об этом знать? У тебя, что, диплом есть, высшее существо? – мародер рассмеялся бы, если мог. – И да, я буду сравнивать тебя с остальными тварями. Потому что ты от них совсем ничем не отличаешься. Разве что умеешь считывать мысли и эмоции, но сейчас это каждая собака умеет. Вон, когда лаки с линии огня уходят, они разве не из мыслей стрелка о ней узнают?
– Не знаю, как мыслят лаки, – тон голоса в голове сменился с ехидно-злого на смущенный. – Пытался прочитать, но не смог. Ощущения будто…
Он на секунду замолк, задумался, как описать свои ощущения мародеру. Неля это не особо интересовало, он больше думал о том, как выбраться из канализации и куда его выведет этот туннель.
– Вроде как кактус потрогал и укололся, только сильнее и больно при этом, – сравнение вышло так себе.
– Как будто медуза ужалила, – решил поправить его Нельсон.
– Точно! – согласился ментал.
– И, кстати, хватит копаться в моих мыслях, задолбал уже. Ты же ни что такое кактус, ни что такое медуза не знаешь.
– Все, что знаешь ты, знаю и я, Нельсон, – в очередной раз за последние два дня повторил монстр.
Мародер не нашел подходящих слов и решил завершить разговор на этой ноте. Коридор перекрывала массивная металлическая дверь. Тонкий шнур, идущий от ручки, явно сигнализировал о том, что трогать ее так просто не стоит. Тем более, что второй его конец присоединен к чему-то, явно напоминавшему самодельное взрывное устройство, закрепленное на стене.
Мародер подошёл поближе, аккуратно дотронулся до него и хмыкнул. Точно, в своё время такие СВУ в метро рвали: брикет, похожий на аммоналовую шашку, и слой посаженных на клей шарикоподшипников. Нельсон и сам такие делал, если нужно было защитить схрон или закрыть за собой проход.
Вот так дернешь ненароком дверь и помрёшь. Зато идущие за тобой в этот коридор не сунутся. Мародер бы на их месте не полез, мало ли, вдруг там весь ход взрывчаткой напичкан так, что на головы незваным гостям обрушится потолок. Короче, риск того не стоит.
А у Нельсона, как обычно, возникли проблемы, и имелось всего одно решение. Все остальные проходы были завалены, и особых вариантов не было.
Мародер в очередной раз поразился тому, сколько времени и сил потратил комендант «Райисполкома» на то, чтобы обеспечить себе безопасный отход.
Потрать эти силы и деньги на то, чтобы обеспечить всех жильем, и пропаганда коммунистов захлебнулась бы, оказалась бы незамеченной за сытым блеянием стада, неспособного видеть ничего дальше противоположного края кормушки. Но мародера не удивляла такая позиция элит.
Уж в чем-чем, а в том, что у российских элит на случай волнений имелся безопасный путь за границу, а, может, и не один, он был уверен. Даже к ядерному апокалипсису они подготовились, вспомнить только бункер под мэрией.
– Может, хватит пространных размышлений? – спросил ментал, отвлекшись от своих занятий. – Пора выбираться.
– Ты прав, мутант, – подумал в ответ Нель и подошёл вплотную к растяжке.
Дерни за шнур и через пару секунд, в зависимости от того, на сколько хватит замедлителя, будешь нашпигован сотнями шариков. Конечно, у мародера был отличный защитный костюм, но даже это не давало гарантии выживания.
И, скорее всего, от него останутся голова, ноги и кровавая каша на стенах туннеля. Очень мало.
Но от тех, кто испарился после ядерного взрыва, не осталось вообще ничего.
Мародеру захотелось сплюнуть, но прозрачная маска противогаза не давала такой возможности. Он рванул вверх клапан одного из карманов разгрузки и вынул из него небольшой мульти-инструмент.
Нельсон не особо разбирался во взрывчатке, но успел нахвататься кое-каких знаний у старых военных на «Домостроителей», правда – по верхам Хотя и те профессиональными саперами не являлись, их специальностью была разведывательная и диверсионная работа. Но без знания устройства СВУ и способов разминирования в таком деле никак.
– Ты уверен в том, что делаешь? – спросил под руку грёбаный голос в голове.
– Заткнись, мутант, – мысленно рявкнул на тварь Нельсон и приступил к разминированию.
На лбу выступил пот. Было непривычно держать в руках предмет, который может буквально расщепить тебя на атомы.
Но уже через пару секунд Нель ощерился во все зубы, перехватив безопасный сюрприз. Взрывчатка была достаточно стабильной, но мародеру не хотелось рисковать: он аккуратно положил ее на пол коллектора и открыл дверь, за которой оказалась ведущая вверх лестница. Опасаясь новых сюрпризов, Нель осмотрел ее со всех сторон и, не обнаружив ничего опасного, дотронулся рукой. Все было нормально.
Схватившись обеими руками за перекладины, мародер быстро вскарабкался наверх и с трудом оттолкнул в сторону тяжелую крышку канализационного люка, после чего схватился руками за обод и выбрался на поверхность.
Небо по-прежнему было темным и пасмурным, но мародер не имел даже примерного понятия, сколько времени прошло с тех пор, как он покинул кабинет коменданта «Райисполкома».
– Одиннадцать минут и тридцать четыре секунды, – ответил ментал.
Мародер вспомнил о его способности ориентироваться во времени, но не стал отвечать. Монстр, кажется, слегка обиделся, но промолчал.
Люк находился во дворе типичной для Набережных Челнов многоэтажки, это могла быть любая часть Автограда, но Нель прекрасно понимал, что не мог уйти далеко.
– Ладно, про секунды приврал, – произнес мутант, пытаясь вызвать мужчину на разговор.
Мародер проигнорировал его, поднялся на ноги, рефлекторно отряхнув руки от пыли, и двинулся к арке, как две капли воды похожей на ту, где Нель нашел труп бродяги, впрочем все арки в этом городе были похожи, только эта выходила на Бульвар Энтузиастов.
Когда-то Нельсону нравилось гулять по этой необычайно оживленной улице. В Челнах это так и называлось «пройтись по бульвару». Дети играют, мамаши из окрестных домов с колясками, парочки под ручку, школьники, распивающие водку с лимонадом «Алиса» из лимонадных же бутылок, рядом с опорным пунктом. Хорошее было время.
Сейчас все, конечно, было иначе. Три мелких рачка-падальщика рвали то, что осталось от сброшенного с высоты «броненосца» и никак не реагировали на мародера, вероятно, не видя в нем опасности.
Фонтаны, заполненные мутной протухшей водой вперемешку с листьями, которые в своё время не восхищали совсем ещё молодого Нельсона, выглядели ещё хуже. Их названия «Пробуждение» и «Возрождение» сейчас звучали как насмешка давно почившего архитектора над выжившими после ядерного апокалипсиса согражданами.
– Имел я такое искусство, – пробормотал Нельсон.
– Даже не сомневался, что ты не поймёшь, – прокомментировал ментал. – Что делать дальше собираешься?
– А то ты сам не знаешь, – пробормотал в ответ Нельсон.
Мародер двинулся по бульвару, обошел по широкой дуге труп животного и уже через два десятка шагов свернул на перпендикулярную улицу, которая должна была вывести его к остановке «Театр кукол». Пока что Нельсон планировал дойти до Альберта и рассказать обо всем, что происходит в городе.
Комендант «кукол» хоть и был торгашом и мерил все деньгами, но, по мнению мародера, умел принимать правильные решения. К тому же он сможет договориться с Полковником и тогда, объединив оставшиеся у Конфедерации силы, можно будет решать, как дать отпор противнику.
Внезапно тело мародера изогнуло судорогой и бросило на землю. Пуля пролетела в десятке сантиметров от его головы, Нельсон едва успел вытянуть руки вперёд, чтобы уберечь лицо и маску противогаза от столкновения с асфальтом.
Секунду спустя тело мародера вновь вышло из-под его контроля, само собой оттолкнулось от земли, и он перекатился под одну из припаркованных на обочине машин.
Почему-то голос в голове засмеялся, и в любой другой раз Нельсон несомненно поинтересовался бы, что именно рассмешило ментала. Но сейчас мародера волновало совсем другое.

* * *

– Не торопись, – прошептал один из двух людей, сидевших в пустой квартире на четырнадцатом этаже уже двадцать лет как заброшенной пятнадцатиэтажки. – Пусть пройдет подальше, чтобы не мог вернуться назад, если промахнешься. Не пытайся целиться в голову, бери ниже, чтобы гарантированно попасть. У этой детки такой калибр, что дыра будет размером с кулак.
– Не учи ученого, – прошептал второй.
Он смотрел на идущего по улице человека через оптический прицел и был готов выстрелить. И убить, как недавно убил троих. Возможно, это было неправильно, может быть, эти люди просто шли по своим делам, однако парню было наплевать.
Ему едва исполнилось шестнадцать, и он остался бы простым забитым подростком, подобно всем остальным, жившим в переходах под землей. Копался бы в посадках, настраивал ультрафиолетовые лампы, ухаживал за грибницей, кормил бы животных и убирался в клетках. Если бы не его дар, то ли от Бога, то ли от дьявола, то ли от сошедшей с ума природы.
Парень обладал просто великолепной меткостью. Начальник службы безопасности давно подметил его и стал готовить на снайпера, чтобы потом выгодно обменять на какую-нибудь услугу от Полковника или Лысого – коменданта «Тридцатого комплекса». «Кукольникам» снайперы были без надобности, а вот лидеры военного крыла Конфедерации могли много дать за хорошего специалиста.
Однако, парень этого не понимал. Он кайфовал он полученного задания, всерьез считая, что помогает обеспечить безопасность родного перехода. И был готов исполнить приказ – стрелять в каждого, кто появится в поле зрения.
Наводчик покачал головой. Он был гораздо старше, в два с половиной, если не в три раза, и еще помнил о таких абстрактных вещах как гуманизм и человечность. Приказ Альберта был именно что бесчеловечным, однако, не выполнить его было нельзя.
Сегодня им пришлось убить какого-то молодого исламиста и двух бродяг. И вот сейчас настал черед четвертого. И хотя его лицо за плексигласом панорамной маски на секунду показалось парню знакомым, снайпер, не задумываясь, нажал на спусковой крючок.

* * *

– Какого хрена?!? – мысленно прокричал мародер. – Ты же не можешь управлять мной без своего брата!
– Ты не думал о том, чтобы сказать спасибо? – послышалось в ответ. Тон голоса в голове был холодный, но при этом абсолютно человеческий, и это испугало мародера ещё больше. – Не думал, что я только что спас твою шкуру?
– Да мне плевать, ты себя спасал, – ответил Нель. – Какого хрена ты мне соврал, что не сможешь управлять моим телом?
– Откуда мне было об этом знать? – голос взорвался возмущением. – Ты не понимаешь, что мы с тобой – уникальный случай? Не замечаешь, что я меняюсь вместе с тобой? Не думаешь о том, что мы с тобой скоро станем одним целым. Одной личностью? Представляешь, на что мы будем способны?
Мародер чувствовал себя ошарашенным. Его поразило то, что он, оказывается, может так легко потерять контроль над своим телом. И более того, ментал не только смог воспользоваться своими способностями, но и Нель при этом практически ничего не почувствовал.
Раньше, когда воля ментала побеждала волю мародера, это сопровождалось резкими головными болями и брызгавшей из носа кровью. В этот раз все прошло практически безболезненно, если не считать судорогу.
– Да, блин, не хочу я сливаться с тобой воедино, – наконец, нашел, что ответить мародер. – Мне нравится быть самим собой. Я вообще себя люблю, в курсе?
– А вот сейчас ты врешь, – голос ментала звучал мягко, убеждающе. – Хочешь – не хочешь, но себя ты не любишь. Потому что винишь за то, что произошло с женой. И за то, что было с Кариной, тоже винишь.
– Да пошел ты на хрен, ублюдок, – выругался в ответ мародер. – Знаешь, что я сейчас сделаю?
Стащив со спины ремень «сто четвертого», мародер прижал его прикладом к земле, приставив ствол к маске противогаза прямо напротив лба. Он был на сто процентов уверен, что пустить пулю себе в башку будет лучшим выходом. Просто потому, что лучше сдохнуть собой, а не симбиозом с выродком убитой радиацией природы.
– Не делай этого, – сказал ментал.
Он явно не мог контролировать тело Неля, когда тот был сосредоточен, поэтому решил попытаться убедить его словами.
Мародер только мысленно прорычал в ответ что-то невразумительное и положил палец на спусковой крючок. Оставалось только слегка надавить на него, и пуля вынесла бы мозг мародера, уничтожив и поселившегося там монстра.
Хотя те, кого Нельсон успел сделать вдовами и сиротами, пожалуй, сказали бы, что он убил двух монстров.
– Карина, – сказал ментал. – Ты всё ещё можешь все исправить. И спасти кучу людей. Предупредить их о коммунистах, и о «пришлых», как ты их называешь.
– Кого я смогу предупредить, я даже говорить не могу? – подумал в ответ Нель.
– Я помогу, – продолжил убеждать мужчину монстр. – Я попытаюсь найти и восстановить нейронные связи в твоём мозгу, чтобы ты снова мог разговаривать. Не факт, что как раньше, но, может, и получиться.
На секунду Нельсон задумался. Действительно, он мог попытаться спасти людей. Так же, как раньше, когда он рвался в практически безнадёжный бой с исламистами на «Ипподроме». Когда пытался помешать воинам ислама ворваться в переход на ДК. Когда шел через весь город с погоней за плечами, чтобы предупредить своих о крысе в их рядах.
– Вот именно. Ты не убил себя, даже когда умерла Марина. Неужели сдашься сейчас?
– Прекрати читать мои мысли, грёбаный мутант! – ответил Нель, однако слова твари окончательно убедили его. Он отпустил спусковой крючок, отложил в сторону автомат и с осторожностью высунулся из-за корпуса машины. И чуть не словил пулю в лоб: кусок свинца пролетел совсем рядом.
– Хотя ты прав, мутант, – пробормотал про себя мародер. – Теперь дело за малым. Надо преодолеть пятьдесят метров простреливаемой снайпером улицы.
В десятке шагов за корпусом машины сидел человек, который решился на такой смертельный аттракцион. Судя по зелёной повязке, парень был исламистом, и сейчас он сидел, прислонившись спиной к проржавевшему кузову и держась руками за живот. Кровь уже успела впитаться в грязный асфальт, но очевидно, что умер бородач от потери крови и болевого шока, который спровоцировала пуля, разорвавшая кишечник парня.
На его лице навсегда застыло недоуменное выражение. Мародер снова улегся на землю и закрыл глаза, надеясь, что сумеет стереть из памяти это лицо.
Почему-то всегда получалось так. Нельсон не запоминал лиц людей, которых убил сам. Адреналин, выплеснувшийся в азарте боя, стирал память, и мужчина мог честно признаться себе, что рад этому.
Другое дело, если мародеру не повезло застать сцену подобную той, что он видел сейчас. Такое надолго запечатлялось в его памяти. Хотя душа Нельсона уже успела зачерстветь и он давным-давно перестал заморачиваться по поводу убитых, тем более, что большинство людей сгорели в атомном пламени.
В детстве и юности Нель любил читать детективы о сыщиках, способных раскрутить цепь событий всего лишь осмотрев место преступления. Потом, на младших курсах, зачитывался учебниками по судебной медицине и медицинской баллистике, хотя его знаний и не хватало для нормального освоения такого сложного материала.
Но там, где для воспроизведения в своей голове произошедшего не хватало знаний, помогала фантазия. Вот и сейчас мародер мог вполне представить себе, как был убит исламист, хотя и не испытывал по поводу смерти ублюдка никаких сожалений.
– Сможешь до них дотянуться, мутант? – спросил мародер у монстра в своей голове.
– Слишком далеко, – был ответ. – Чтобы воздействовать на людей на таком расстоянии, нужен ретранслятор. Антенна.
– И в качестве нее вы использовали крест собора святого Серафима? – догадался Нель. – Ну вы и выродки богохульные.
– На себя бы посмотрел, православный христианин, – беззлобно ответил монстр. – Метров через пятьдесят я уже смогу попытаться что-нибудь сделать. Но это не только от меня зависит, но и от них. Кто-то сильнее сопротивляется, как ты, кто-то сразу поддается, как Карина. Да и слабее я один, сам понимаешь.
– Ладно, хватит, скорблю по твоему брату больше всех, – отмахнулся мародер и снова осторожно высунулся из укрытия, пытаясь обнаружить позицию снайпера.
– Да, я не так уж и скорблю, – задумчиво проговорил монстр. – Может быть, эта голова была бы слишком тесной для троих. Сейчас мне гораздо интереснее, что получится в результате нашей с тобой трансформации.
– Не отвлекай. Никто не говорит о том, что эта твоя трансформация закончится. Скажи лучше, где засели ублюдки.
– В той пятнадцатиэтажной башне, – ответил ментал. – Их двое, снайпер и наводчик. Что думаешь делать?
– Прорываться, что ещё.
Других вариантов не было. Мародер мог попытаться уйти в один из дворов, но до ближайшей арки было около пятидесяти метров прямой улицы. О том, чтобы вернуться на бульвар, можно было и не думать, ублюдки пропустили мародера достаточно далеко.
И чего ментал сразу не почувствовал их присутствия, не предупредил Нельсона о том, чтобы он не совался на этот бульвар. Мужчина признал, что лучше больше не полагаться исключительно на сверхспособности мутанта.
– Я снова копался в твоих воспоминаниях, – произнес ментал и, почувствовав надвигающуюся вспышку ярости мародера, произнес. – Всё-всё, молчу.
Нельсон удовлетворённо усмехнулся и повесил автомат за спину. Стрелять все равно ни в кого не придется, тем более, что такая дистанция была далеко не самой лучшей для укорота. Ещё раз высунувшись, мародер примерно рассчитал свой маршрут и бросился наружу.
То ли наводчик отвлекся, то ли снайпер был не самым лучшим, но рывок Нельсона они пропустили. Попытались наверстать упущенное время, но мародер уже успел спрятаться за следующей машиной, улегшись на асфальт рядом с трупом исламиста.
Тяжёлая пуля пробила кузов автомобиля и угодила прямо в голову исламиста, расплескав то, что осталось в его голове.
Нель выругался про себя: первый шаг был сделан, но он же и чуть не стал последним. Тем более, что теперь мародеру предстояло ещё более сложное дело: нужно было как-то перебраться через заросли кустов, которые теоретически могли скрыть его от взгляда снайпера.
Конечно, не факт, что ублюдок не увидит его в оптический прицел через эти пучки сухих прутьев, но вдруг повезет.
Оставалось только пробежать ещё несколько метров и оказаться за живой изгородью. Нель вспомнил добрым словом рабочих, перед самой войной вырывших на проспекте Мира канаву, которая спасла мародера от исламистов, выдохнул, и рванул вперёд.
Пуля выбила искры из асфальта прямо под ногами Нельсона. Резко оттолкнувшись, он всем телом упал в кусты и, перебирая всеми четырьмя конечностями, принялся выбираться из зарослей, надеясь успеть до того, как снайпер выцелит его.
Успел. Вжавшись всем телом в землю, мародер стал терпеливо ждать следующего хода ублюдков, которым зачем-то понадобилась его шкура. Винтовка молчала, на улице снова воцарилась тишина. Нель медленно пополз вперёд, пачкая комбинезон в жидкой грязи. Его радовало лишь одно – через защитный костюм не чувствовался холод, но тем не менее, он представлял, насколько это месиво холодное и скользкое.
– Совсем не то, что кровь, да? – ехидно спросил ментал, видимо, уже успевший откопать в воспоминаниях мужчины схватку с Дерштейном.
– Заткнись, – мысленно прорычал про себя мародер, продолжая двигаться вперёд.
Его новой целью была кирпичная будка, назначения которой Нель никогда не понимал. То ли это была вентшахта какого-то из многочисленных подземных убежищ, то ли что-то связанное с подачей тепла в дома. В любом случае, даже крупнокалиберная пуля не пробила бы два слоя кирпича, поэтому за будкой вполне можно было укрыться.
Нельсон остановился в нескольких метрах от приземистого строения, глубоко вдохнул и тут же отшатнулся назад.
Пуля вспахала землю прямо у него под носом. Нель перекатился в сторону, чудом разминувшись со второй пулей, и с низкого старта рванул вперёд, к укрытию. Через пару секунд он уже прижимался к крошащемуся под пальцами кирпичу. Оставалось совсем немного, но это расстояние надо будет преодолеть под пристальным вниманием озверевшего снайпера. Мародер решил немного передохнуть и попить воды, благо противогаз позволял, а фляжка убитого им парня из-под мэрии была оснащена крышкой под трубку.
Сейчас у него было всего одно преимущество перед снайпером: тот не знал, с какой стороны мародер попытается выбраться. Оставалось только с умом этим воспользоваться.

* * *

– Вот сука, – восхитился старший. – Что это за Крэш Бандикут, мать его?
– Чего? – не понял парень. Он перезарядил винтовку и снова приложился к прицелу. – Сейчас я ублюдку полную жопу свинца напихаю.
– Напихает он, – пробормотал наводчик, покачал головой и дал очередной совет. – Не пытайся выцелить его, лови в движении, иначе не попадешь.
– Да задолбал уже своими советами! – сорвался снайпер и едва не проморгал момент, когда бродяга высунулся из-за приземистого строения, за которым спрятался пару секунд назад.

* * *

Нельсон высунулся слева и тут же рванул назад. Пуля ударила в бетонную плиту тротуара, выбив из нее искру.
Мародер тем временем уже ломанул в другую сторону и быстро, как только мог, побежал к мусорному баку. Не добежав до цели пару шагов, Нель рыбкой нырнул вниз, в очередной раз ударившись всем телом о жёсткий асфальт.
Стрелок рассвирепел, выпустил несколько пуль, изрешетив мусорный бак, но особого толку от этого не было: Нель лежал слишком низко, чтобы его можно было достать с позиции снайпера.
– А теперь поиграем, – произнес мародер и изо всех сил толкнул соседний контейнер вперёд.
Колеса проржавели насквозь, но все же смогли пару раз прокрутиться. Контейнер проехал пару метров. Теоретически можно было попробовать прорваться через площадь, двигая перед собой мусорник, но практически от этой затеи не будет толку: мародер окончательно выбьется из сил ещё до того, как преодолеет таким образом первый десяток метров.
Однако, расчёт был не на это. Стрелок поверил, что мародер решился на эту глупую затею и принялся палить по ни в чем не повинному контейнеру. Нельсон же рванул в сторону, добежал до арки и уже через пару секунд был во дворе, где остановился, наклонился, прислонившись к стене, и уперся руками в колени. Нужно было немного отдышаться, прежде чем двигаться дальше. Дворами можно преодолеть большую часть расстояния до «Театра кукол», но финальный рывок вновь придется сделать под прицелом снайпера.
Правда, там и идти было всего ничего, но расслабляться все равно нельзя.

* * *

– Давай я, – предложил наводчик. – Отдохни немного, он сейчас высунется и попытается прорваться. Вот же целеустремленный ублюдок…
– Это такая же мишень, – с напором проговорил, почти прокричал подросток. – Только пошустрее других. И я готов ее поразить.
Мужчина покачал головой. На секунду ему даже показалось, что парень начал сходить с ума. Конечно, раньше подростков и помладше гнали на войну, а у викингов и кочевников так вообще воинами становились мальчики, как только становились достаточно большими, чтобы держать меч или садиться на лошадь.
С тех пор прошло достаточно лет, но ровно двух десятков хватило, чтобы стереть с человечества налет цивилизованности и вспомнить, что самые жестокие воины получаются именно из агрессивных подростков, которые не знают цены своей жизни и не представляют последствий своих поступков.
И сейчас можно было либо уступить, либо попытаться сломать волю парня и забрать винтовку.
Мужчина приложил к глазам бинокль и принялся рассматривать улицу. Все было спокойно, бродяга был во дворе и наверняка готовился к финальному рывку. И наводчик был уверен, что этот последний рывок начнется с одного из окон второго этаже. По крайней мере, он сам поступил бы именно так.
Нужно было сказать об этом стрелку, однако что-то не давало наводчику сделать это. Он перебирал одну мысль за другой в поисках оправдания своему поступку.
Наводчику уже не так и хотелось убивать оказавшегося очень проворным и ловким мужика. По крайней мере, пока он не узнает, кто этот человек, и что заставило его пробираться к «Театру кукол» через простреливаемый снайпером переулок.
Насколько же веской должна быть причина…
И стоило ему решить для себя, что он не станет предупреждать стрелка, как на душе сразу полегчало.

* * *

Мародер потянул на себя дверь углового подъезда и вошёл в темное помещение. К удивлению Неля, здесь даже не было мха, только пыльный бетон. С одной стороны, это могло быть признаком опасности, с другой, чутье ничего не подсказывало мужчине. Да и радиометр, предусмотрительно переведенный им в беззвучный режим, показывал вполне приемлемый уровень излучения.
Если, конечно, сделать поправку на то, что находилось это здание в центре города, на окраинах которого произошло как минимум три ядерных взрыва.
Занимай Нель какой-нибудь важный пост в местной администрации, он непременно сделал бы что-нибудь с домами, стоявшими вокруг перехода. Как минимум, наставил бы ловушек, заминировал бы все хорошенько, чтобы предупредить появление незваных диверсантов.
С другой стороны, растяжки все время срывали бы беспорядочно передвигающиеся твари. Ловушки приходилось бы подновлять, причем очень часто. Наверное, именно экономией и было обусловлено то, что окрестные дома оставались нетронутыми. Деньги считать верхи на «куклах» всегда умели.
Нельсон поднялся на второй этаж и подёргал дверные ручки. Одна из них поддалась, мародер открыл дверь и отшатнулся, когда мимо него пробежала какая-то мелкая мохнатая тварь.
Но мутант, похоже, испугался сильнее мародера. Нель вошёл в комнату, бросил равнодушный взгляд на лежавшие на полу обглоданные кости и двинулся к окну.
Оно выходило на проспект и, что немаловажно, было новым, пластиковым. При желании его можно было открыть за пару секунд, дёрнув ручку вниз, но Нельсон не торопился. Для начала нужно было хотя бы осмотреть проспект, вдруг там его ожидает страшный сюрприз в виде команды вооруженных людей, вызванных на подмогу снайперами.
С первого взгляда все было в порядке, улица была так же пустынна, как последние двадцать лет. Мародер тяжело выдохнул.
– Поможешь, мутант? – спросил он.
– Конечно, – раздался в голове полный ехидства голос. – Это уже и моя голова.
– Сколько времени ты мне сможешь дать?
– Секунды полторы, не больше… – в интонациях ментала поубавилось уверенности. – Потом, может быть, получится лучше. Если выживем.
– Мне хватит, – ответил Нель, резким движением рванул на себя оконную створку и сиганул вниз.
Его ступни и ладони с чавканьем врезались в сырую землю. Не поднимаясь, он с низкого старта рванул вперёд, к киоску с сосисками в тесте, принадлежавшему той же компании, что и забегаловка, в которой мародер сжёг заживо Расула.
Он почему-то знал, что снайпер все ещё ищет его в одном из окон, не понимая, почему размытая фигура человека в навороченном комбинезоне никак не попадает в перекрестие прицела.
Выстрел раздался, когда мародер уже добрался до своей промежуточной цели, пуля с чавканьем вошла в жидкую грязь в нескольких метрах позади мародера.
Тот прижался спиной к пожелтевшему от времени и непогоды пластику и закрыл глаза. Оставался финальный рывок – нужно было преодолеть пять метров, разделявшие киоск и спуск в переход.
– Дуй вправо, он подумает, что ты бежишь к левому спуску, – послышался в ушах голос монстра.
К удивлению мародера, мутант буквально стонал от натуги, видимо, попытка отвлечь внимание двух людей далась твари не так уж и просто.
Нельсон не стал благодарить ментала, понимая, что тот в первую очередь спасает свою шкуру. Он со всех ног рванул вправо, услышал выстрел, напрягся, но вспомнил, что если слышишь пулю, то она не твоя.
Перевалившись через перила, Нельсон упал на ступени, больно стукнувшись голенью. Если бы не защита, его непременно ждал бы от такого удара открытый перелом.
Мародер встал и пошел к гермодвери, после чего принялся изо всех сил колотить в створку носком ботинка. Минуту, две ничего не происходило, что только сильнее разозлило Неля, и он стал бить по гермоворотам с хорошего футбольного разбега. Наконец, щёлкнув, открылось окошко, и в нем появилась знакомая морда одного из безопасников на «куклах».
Глаза мужика расширились, будто он увидел мертвеца, он тщательно потёр лицо ладонью, пытаясь избавиться от «галлюцинации», но не смог и только произнес:
– Мужики… Тут Нельсон.

Глава 9
Дави их!

– Что? – послышался с противоположной стороны знакомый голос.
Человек в строгом костюме бесцеремонно отодвинул охранника, взглянул в смотровое окошко и тут же приказал:
– Открывайте.
И одного этого слова, брошенного будто невзначай, хватило, чтобы охранники бросились открывать гермозатвор. Когда створка двери отодвинулась настолько, что в проем можно было протиснуться, Нельсон ввалился в помещение. И сразу же стянул с лица противогаз, с наслаждением вдыхая холодный и сырой воздух подземки.
Весь его костюм был в грязи, сам мародер вспотел и очень устал, но, по крайней мере, теперь он находился в относительной безопасности. Если Нель и мог доверять кому-то Челнах, помимо Ильи, то это был Альберт.
– Как он выжил-то вообще? – спросил один из охранников у другого.
– Как он до ворот добрался, там же снайперы? – вопросом на вопрос ответил второй.
Нельсона не интересовали эти переговоры, он принялся стягивать с себя защитный костюм и аккуратно складывать его на бетонный пол. По-хорошему он должен был сдать свои шмотки в дезактивацию, но был уверен, что это сделает один из охранников.
Обычно, если мародер приходил в негласную столицу Конфедерации, значит, у него было неотложное дело. И Альберт понял это с первого взгляда, шепнул что-то одному из охранников, который тут же принялся складывать вещи Неля в большой полиэтиленовый мешок.
Когда мародер окончательно разоблачился, Альберт махнул рукой, поманив его за собой. Тот, не задумываясь, двинулся следом, зная, что ручка и бумага в кабинете у «дожа» «Театра кукол» найдутся.

* * *

– Охренеть, – только и смог произнести Альберт. – Почему ты не можешь просто прийти и и чего-нибудь купить? Почему тебе обязательно нужно приносить такие известия? Вот дерьмо.
В отличие от пузана с «Райисполкома», Альберт сразу поверил тому, что написал мародер. И теперь уселся на свой стул, налил себе немного виски, выпил и стал тереть виски.
Да так интенсивно, что кожа мгновенно покраснела.
Мародер пожал плечами и откинулся в кресле. Хотелось выпить, но ещё больше хотелось нормально поесть и поспать. Правда, что-то подсказывало Нельсону, что ему не грозит ни первое, ни второе, ни третье. Да и намерение Альберта допросить мародера с пристрастием читалось невооружённым глазом.
Однако, оторвавшись от своего необычайно важного занятия, Альберт налил ещё виски, уже в две рюмки, и пододвинул одну из них Нельсону. Мародер не знал, как на него подействует ударная доза алкоголя после активных физических упражнений на поверхности да на голодный желудок.
Говорят, алкоголь развязывает язык. Нельсон усмехнулся своей мысли, чокнулся с комендантом «кукол», выпил и попытался что-то сказать. Не сработало. Он только открыл рот, не в силах выговорить ни слова.

– Насчёт коммунистов и «Райисполкома» мы уже знаем, – сказал Альберт. – У нас там оставались верные люди, и они успели сообщить нам по радио. Поэтому мы и вывели снайперов на улицы, чтобы никто не смог даже подойти к «куклам» и «молодёжке».
Нель кивнул в ответ. Действительно, решение было в стиле местного коменданта. Жёсткое, но действенное. Под обстрелом снайпера ни у кого не получилось бы привести к переходу группу людей без потерь. А там делай с гермоворотами что хочешь, хоть убейся о них – не откроются.
И в отличие от почившего главы ДК этот без раздумий закрыл ярмарку. А ведь поступи тот мудак иначе, история могла развернуться совсем по-другому. Хотя о мертвых и принято говорить либо хорошо, либо никак.
– А вот насчет бункера под мэрией, – Альберт снова задумался, но через пару секунд мотнул головой и продолжил. – Вот это, если честно, совсем неожиданно. И чего ублюдкам сидеть там? Если то, что ты притащил на себе, действительно принадлежит им…
Виски мягко прокатился по пищеводу и бомбой взорвался в желудке, сырость и холод практически мгновенно перестали беспокоить Неля Он чувствовал себя уже почти совсем хорошо. Захотелось, конечно, выпить еще, но комендант больше не предлагал.
– Еще и пришлые… Нужно что-то делать, конечно. Но сначала…
Альберт открыл стол и вынул из него ПММ в наплечной кобуре. Встал из-за стола, стащил с себя пиджак, натянул и отрегулировал кобуру, проверил, удобно ли доставать из нее пистолет. Надел пиджак, но застегивать не стал.
– Ну что, пошли давить путч, – сказал он.
Мародеру не оставалось ничего другого, кроме как двинуться следом. Возле входа в кабинет уже лежала куча его вещей, комбинезон был наскоро, но старательно очищен от грязи. Люди, работавшие на дезактивационном пункте, прекрасно знали, кто такой Нельсон, и понимали, что не стоит трогать его вещи.
Мужчина по-быстрому натянул на себя бронежилет, навесил обе кобуры – и с револьвером, принадлежавшим коменданту, и с «Ярыгиным» – и накинул на плечо ремень автомата.
– Не возись, – раздраженно махнул рукой Альберт. – Затащи все в кабинет, если боишься, оттуда уж точно никто не возьмет.
Нельсон решил последовать его совету, скинул свои вещи прямо у двери, закрыл ее за собой и двинулся за комендантом. Тот кивнул одному из безопасников – Кириллу, старому знакомому мародера, с которым в былые времена, еще до встречи с Мариной, он уговорил не одну бутылку горячительного.
Охранник шепнул что-то своим бойцам, а сам пошел следом за Альбертом, снимая автомат со спины.
– Мутант, – обратился мародер к голосу в голове. – С этими двумя все в порядке?
– Тебя совсем паранойя одолела, дружище, – ответил ментал. – Все нормально, они не собираются тебе навредить. Но учти, что сейчас польется кровь.
– Я знаю, – ответил Нель мутанту. – Там, где замешана политика, всегда льется кровь.
– А ты, что, не лезешь в политику? – засмеялся ментал, и в этот момент мародера больше всего ужаснуло то, что смеялся он его фирменным смехом. – Может быть, ты ещё и не выбираешь между большим и меньшим злом?
– И между двумя стульями, – попытался отшутиться Нель.
– Я восхищаюсь двойственностью вашей природы, – не обратил внимания на его шутку монстр. – Как вы можете иметь способность создавать такие прекрасные вещи, произведения искусства, и одновременно так тяготеть к самоуничтожению? Как вы вообще просуществовали сорок тысяч лет, как не перебили друг друга ещё раньше?
– Мне-то почем знать… – начал, было, Нель, но тут же был перебит.
– Теперь, когда я узнал о людях все, что знаешь ты, мне кажется, будто вся ваша цивилизация – один затянувшийся социальный эксперимент. И ваше предназначение – умереть, но оставить после себя множество прекрасных памятников для тех, кто будет после.
– Это для кого, для вас что ли? – спросил Нельсон.
– Нет, – возразил ему ментал. – Ваше существование ещё не закончено. Сколько-нибудь вы еще побарахтаетесь в своих норах под землёй. А может, даже сможете выжить на поверхности, за пределами городов, будете умирать от рака и рожать уродов, но выживете. Только переродитесь. Или найдете существ для симбиоза.
– Это вроде тебя что ли? – повторился Нель.
– Не обязательно. Мир большой, – существо в голове мародера будто вздохнуло и произнесло. – Началось.
Альберт кивнул Кириллу и тот изо всех сил рванул на себя дверь одного из ларьков. Туда ворвался комендант, и через секунду вышел наружу, вытащив за волосы сонного человека, беспомощно орущего от боли.
– Нельсон, – злым голосом приказал комендант. – Зайди внутрь и обыщи все, но найди мне листовки коммунистов.
Мародеру не нравилась разворачивающаяся в переходе сцена. Да и люди, которые болтались без дела, лишившись работы на ярмарке, стали потихоньку подтягиваться. Любопытствовали, мол, что это там происходит.
Нельсон вошёл в темное помещение, нашарил на столе кнопку, включающую светильник, нажал и зажмурился от необычайно яркого света энергосберегающей лампы. Как и все, мародер привык либо к тусклому свету диодов, либо к мерцающим от недостатка напряжения лампочкам Ильича.
На стенах в кажущемся беспорядке висели тетрадные листки, исписанные убористым почерком. Кое-где были видны аккуратные карандашные рисунки. В одном Нель узнал «гопника», во втором «голубка», в третьем…
– Хватит на стены пялиться, агитацию ищи, – послышался из-за двери голос Альберта.
Мародер рванул на себя ящик стола, занимавшего чуть ли не половину тесной каморки и, наконец, понял, кем был человек, которого так бесцеремонно выволокли на улицу.
Газетчик. Так его и называли – Газетчиком, потому что он был последним журналистом в мире после ядерной войны. Сам себя он предпочитал именовать Корреспондентом, да и листовки, написанные от руки, которые выдавал за газеты, заверял найденным где-то на поверхности и чудом не высохшим канцелярским штампом.
Именно этот штемпель и лежал в столе поверх толстой пачки писчей бумаги. Мародер запустил руку в ящик и вывалил все его содержимое на пол, но не нашел ничего криминального.
На рабочем столе лежал лист бумаги, на котором был написан только заголовок «Халифат побежден, но не повержен». Рядом лежали уже готовые газеты. Видимо, Газетчик до поздней ночи рисовал свои листовки, за которые потом брал по пять патронов.
Нормальная плата для тех, кто не хочет тратить время, сидя у костра и слушая байки, половина из которых могла оказаться обычной болтовней караванщиков. При этом Газетчик ещё и ручался за правдивость сведений.
По его словам, он тщательно анализировал несколько источников информации, прежде чем приступить к написанию статьи.
Нель отодвинул стол от стены и тщательно обследовал ее на предмет тайников, но снова ничего не нашел. Однако, что-то подсказывало мародеру, что Альберт не станет так просто тащить человека за волосы, приставив пистолет к башке.
Задумавшись, мародер отодвинул в сторону матрас и направил лампу на стену за ним. И действительно, небольшая ее часть, примерно в две ладони у самого пола, была более шершавой и совсем чуть-чуть отличалась по цвету.
Можно было бы попытаться разобраться, в чем секрет тайника, но мародер решил проблему не мудрствуя лукаво. Размахнувшись, он врезал ногой по пластинке, проломив ее металлической вставкой в носке ботинка, после чего запустил внутрь ладонь.
Нащупал лист бумаги, вытянул его, повернулся спиной к стене и усмехнулся. Действительно, Альберт понимал людей. Помимо своих газет, Корреспондент делал ещё и листовки с коммунистической пропагандой.
Вполне возможно, что именно на это старик и жил, а вовсе не на сомнительные доходы с продажи газет.
«Они довели мир до конца света, а теперь выжимают из вас последние соки. Капиталистические свиньи самовольно захватили власть над центральными переходами. Они заставят вас сцепиться и выпустить друг другу кишки, только чтобы разделить между собой наследство убитого их предшественниками мира. Только коммунисты могут спасти вас, только вместе мы сможем отвоевать пространство на поверхности и построить собственный коммунистический рай. Будьте готовы восстать».
На обратной стороне явно хреново написанной листовки был рисунок с выжженными деревьями справа и зеленым садом слева. Над первым рисунком был нарисован денежный мешок, а над вторым – перекрещенные серп и молот.
Мародер смял листок, и вытащил из ниши ещё несколько примеров работы коммунистической агитационной машины. Развернул, посмотрел на рисунок с надгрызенным яблоком, которой у мародера вызывал совсем другие ассоциации, и подпись:

«Эх, яблочко, конфедератское,
Вот поделим тебя мы по-братски, да!»

В тайнике находились и несколько тщательно перерисованных классических советских агитплакатов. Возможно, даже попросту переведенных. Тот же самый «Не болтай» с девушкой в косынке, правда, подпись теперь была другая. Не о сплетнях и изменах, а о том, что коварные капиталисты слушают каждое твое слово, и что, проболтавшись, можно раскрыть ячейку и подставить ее членов под удар.
Просмотрев еще несколько листовок, мародер потерял к ним интерес, выгреб остатки из тайника, сложил пополам, вышел из каморки Газетчика и передал пачку Альберту.
Мужчина спрятал пистолет в кобуру, принял листовки, рассмотрел их, криво усмехнулся и разорвал бумагу.
– Кто ещё кроме тебя продался коммунистам? – спросил он, делая шаг к Газетчику.
Старик рефлекторно попытался немного отползти назад, но не смог, уткнувшись в ноги мародера.
– Кто ещё кроме тебя продался, я спрашиваю? – комендант сделал шаг вперёд, сжимая в кулаке то, что осталось от коммунистической агитации.
– Тварь! Капиталист! Паскуда! – заорал Газетчик. – Убей меня, и я стану мучеником.
– Держи его, – прорычал Альберт, отдавая приказ мародеру. – Открой ему рот.
Мужчина, сам не понимая почему, наклонился, схватил старика за волосы и дёрнул вверх, заставив запрокинуть голову, после чего ухватился за нижнюю челюсть, открывая ему рот. Старик попытался плюнуть в коменданта, но не смог, только тонюсенькая струйка слюны поползла вниз по подбородку.
Альберт запихал в рот Газетчика ком смятой бумаги, то, во что превратились плоды его трудов.
– Жри, тварь, – произнес он. – Продажная сука. Газетки он рисовал. Информацию перепроверял.
Газетчик принялся покорно пережевывать засунутую ему в рот грязную бумагу. Нельсону вдруг стало противно, он отпустил старика и даже сделал шаг назад. Он не раз видел, как человека ломали психически, но впервые сам принимал в этом участие.
«Обычно ты предпочитаешь сразу убивать, да?» – спросил голос в голове, и мародер даже не смог разобраться, снова ли вышел на связь ментал или внезапно проснулся уже забытый голос совести.
– Глотай, – процедил сквозь зубы Альберт, и изо всех сил наступил на ладонь Газетчика, ломая ему пальцы каблуком.
Несчастный проглотил комок пережеванной бумаги, вскрикнул и закашлялся. Мародер наклонился, пару раз встряхнул старика и изо всех сил надавил на диафрагму.
Газетчик резко прекратил кашлять, выплюнул на пол комок бумаги, которым подавился, и стал жадно ловить ртом воздух. Его пальцы, изогнутые под неестественным углом, уже успели распухнуть и налиться кровью. Альберт наклонился к старику, тряхнул его и снова задал вопрос:
– Кто ещё продался коммунистам.
– Никто… – задыхаясь, ответил старик. – Они нас не покупали… Мы сами верим.
– Во что верите? В светлое будущее верите? В жизнь на поверхности верите? В грибы и свинину и чтобы жрать до отвала? В коммунистический рай верите? – Альберт размахнулся и коротко ткнул Газетчика в зубы. – Работать надо, а не верить, и тогда все хорошо будет. Ублюдки…
Он разогнулся, подул на покрасневшие костяшки пальцев. Из толпы вышли четверо: три парня и девушка, совсем молодая и явно родившаяся уже после Войны: тонкокостная, с изогнутыми ногами, но со светлым и чистым взглядом. Комсомолка, но не спортсменка и не красавица. Климат плохой, увы.
– Не трогай Корреспондента, – заговорила девушка. Мародер такого не ожидал, думал, что первым рот раскроет один из пионеров-героев. – Мы – местная ячейка компартии, – она обернулась к толпе и закричала. – Товарищи! Сегодня местные власти показали своё лицо. Они истязают слабого старого человека, который не виноват ни в чем, разве что придерживается других взглядов! Восстаньте товарищи, для них мы все – стадо! Только партия…
Договорить ей не дали. Кирилл подошёл к девушке вплотную и грубо закрыл ей рот ладонью. Сил, чтобы сопротивляться взрослому мужику, который в детстве получил причитающуюся ему дозу витамина Д и кальция с фосфором, у рахитички не было.
Парни хотели было, помочь своей подруге, но уткнулись взглядами в дульный срез «сто четвертого» в руках мародера и застыли, будто изваяния в пионерлагерях.
– Никакой свободы врагам свободы, – ответил Альберт, доставая из кобуры пистолет. – Парни, заприте их в камере, потом устроим обыск. Скорее всего, это не все, кого уже завербовали. А ещё они наверняка ведут записи, потому что партия не может без бюрократии.
Он остановился на секунду, чтобы проследить за реакцией арестованных, но те стояли совершенно спокойны. А вот в глазах девушки мародер заметил легкое волнение. Нельсон мысленно потянулся к ее голове, погладил по редким мышиного цвета волосам и, воспользовавшись тем, что комсомолка немного успокоилась, считал информацию о тайнике с записями.
И только через несколько секунд понял, что именно он сделал. Помотал головой, пытаясь избавиться от наваждения, и поймал недоумеваюший взгляд Кирилла. Тот махнул рукой, показывая, что надо увести арестованных, но не сломленных коммунистов. Мародер кивнул в ответ и взял автомат наизготовку.
– Пошли! – приказал Кирилл парням и девушке, которых, наконец, подпустили к валяющемуся на земле и держащемуся за сердце, Корреспонденту. – Поднимайте свою развалину и в камеру.
– Потом подойди ко мне, надо поговорить, – обратился Альберт к мародеру, когда тот прошел мимо.
Нельсон кивнул. Ему самому было о чем поговорить с комендантом «кукол».
На этот раз все прошло достаточно гладко. Никто не был застрелен, никого не пришлось резать ножом, пуская кровь, ломать пальцы и подвергать всевозможным пыткам, чтобы узнать, когда придут исламисты. Здесь этим займутся другие люди, профессионалы, а в подчинении у Альберта таковые, несомненно, имелись, хоть глава перехода и старался их тщательно прятать от посетителей ярмарки.
Кирилл, кажется, был одним из них, хоть и маскировался под обыкновенного охранника. Но предельно обострившееся чутье подсказывало мародеру, что все не так просто с этим невзрачным парнем в бронежилете скрытого ношения.
Обострившиеся чувства не давали мародеру покоя. Он развернулся и прислонился спиной к стене, давая Кириллу понять, что он сам будет разбираться с комсомольцами, после чего обратился к менталу.
– Объясни, что это было, пожалуйста.
– Мы становимся одним целым, – ответил мутант, и его голос ещё никогда не звучал так ясно и четко. – Ты получил возможность пользоваться моими способностями. В определенных пределах, конечно, но уже это – большой прогресс для низшего существа.
– Пошел в задницу, – ответил мародер. – И к чему это вообще может привести?
– К чему угодно. Но мы такие одни на всей планете и поверь, это уже никому не повторить, – ментал на секунду замолчал, видимо, черпая нужные слова из памяти мародера. – Может быть, ты станешь очень сильным псиоником. Правда, это маловероятно. Скорее всего, попросту растворишься во мне и потеряешь свою индивидуальность.
Прогноз был неутешительным, хотя и маловероятным. Но о какой вероятности вообще могла идти речь в такой ситуации?
– Ты можешь замедлить процесс? – осторожно поинтересовался мародер.
– Даже если бы мог, увы, это не в моих интересах. Знаешь, жутко интересно, что будет дальше. Я тут понял, что считывать воспоминания и чувствовать что-то самому – вовсе не одно и то же. И мне интересно распробовать, в чем отличие. Как ни крути, но вы – очень интересные существа…
– Меня вообще не колышет твой научный интерес, экспериментатор грёбаный, – взъярился мародер. – Попытайся замедлить процесс, чтобы я как можно дольше оставался человеком. Но при этом не забудь о том, что обещал починить мне язык. Жду не дождусь, когда снова смогу нормально общаться.
– Мне кажется, это взаимосвязанные процессы, – задумчиво протянул ментал. – Я не знаю, как далеко все это может зайти, но…
– Пойдем, – перебил «внутренний голос» мародера Кирилл, наконец, разобравшийся с «политзаключенными». – Альберт сказал, что всех специально выгонят из бара, чтобы мы могли посовещаться. И тебя покормить надо.
Нельсон мысленно поблагодарил не забывшего о нем коменданта и двинулся вслед за охранником к местному «ресторану».
Там все было как обычно, так же мигала под потолком китайская новогодняя гирлянда и было пусто. Правда чуть в стороне от входа стояла группа недовольных происходящим караванщиков во главе с Ваном.
И, честно сказать, мародер вполне разделял их недовольство. Мало того, что закрыли ярмарку и не выпускают, так ещё и выпить не дают. Но у жителей «кукол» не было другого выхода, если они не хотели закончить так же, как в свое время жители «ДК».
Хотя их последняя встреча завершилась не то чтобы хорошо, Нель кивком поприветствовал знакомых и прошел под закрывающей вход в бар циновкой к столу, на котором уже стояла закуска и за которым сидел Альберт.
Алкоголя не было, это мародер подметил сразу. А, значит, опасность ещё не миновала, разговор предстоит серьезный, и, возможно, снова придется тащиться на поверхность.
Хотя подсознательно Нельсон и был к этому готов, до рассвета оставалось всего несколько часов. А, значит, решать все вопросы будут на скорую руку.
Мародер решил, что, по крайней мере, может поесть. Схватил со стола тонкую полоску копчено-вяленой свинины, положил на ломоть хлеба из картофельной муки и принялся жевать.
Вкусно получилось, жуть. То ли потому что не ел уже хрен знает сколько, то ли действительно мясо оказалось неплохим. Да и хлеб был лучше, чем мародер ожидал.
В качестве напитка на стол поставили кувшин со слегка мутной и отдающей металлом, но прохладной и очищенной водой. Нелю этот вкус был привычен, поэтому он налил себе стакан и залпом выпил почти половину.
Вода будто всосалась в пересохшую слизистую оболочку рта. Жажда не уменьшилась, хотя мародер и пил совсем недавно, на поверхности.
А через минуту на стол поставили основное блюдо. Альберт прекрасно понимал, что нужно человеку с поверхности, поэтому выставил идеальную еду, чтобы набить брюхо, не парясь по поводу калорий и прочей ерунды – макароны с тушёнкой.
Едва ли не самая дорогая позиция в местном меню. Макароны были щедро политы растопленным жиром из банки с консервами, мясо умеренно разваренным, и у Неля не было причин отказываться от угощения. Да он и не пытался.
Схватив вилку, мародер набросился на еду. Кирилл и Альберт, видимо, не голодные, молча смотрели на то, как мужчина уничтожает содержимое тарелки. Комендант вытащил из кармана блокнот, положил его на стол и пододвинул к Нельсону, оперся обеими руками о столешницу и заговорил:
– С коммунистами мы более-менее разобрались. Осталось понять, что делать с пришлыми, и этими твоими загадочными «зелеными человечками», – он сделал паузу, поправил очки и продолжил. – В общем-то, разбираться особо нечего. Нужно добраться до их логова и перебить всех, но одним нам это не под силу. Так что, придется кому-то отправиться на «Домостроителей» и сообщить обо всем полковнику.
– А почему просто не по рации? – спросил Кирилл.
– Потому что рацию может слушать кто угодно, – ответил Альберт. – Поэтому и нужно отправлять человека, и желательно, чтобы он не попался снайперам. Ни нашим, ни пришлым.
Мародер отложил ложку, взял со стола ручку и быстро написал на листе блокнота: «Пришлые тоже разместили на поверхности снайперов?».
– Да, одновременно с нами, – кивнул комендант. – Парни с «тридцатого» доложили по рации, что потеряли двоих. Думаю, коммунисты тоже не отстанут, а это значит, что проспект Мира превратится в одну длинную «снайперскую аллею».
– Как в Сараево, – блеснул знанием истории безопасник.
– Именно, как в Сараево, – кивнул Альберт. – К тому же через пару часов рассветет, и передвигаться по поверхности будет уже нельзя. Поэтому отряду придется идти под землёй, сначала через коридоры, потом спуститься в канализацию.
Мародер тем временем успел доесть все, что было в тарелке, отложить в сторону ложку и сделать хороший глоток воды. В животе чувствовалась приятная тяжесть, глаза сами собой стали закрываться.
Пытаясь перебороть сонливость, Нельсон взял листок бумаги и написал «Кто пойдет?»
– У нас нет опытных людей, имеющих навык выживания в канализации, – поморщился Альберт. – Поэтому, как ни крути, но идти придется тебе.
Мародер нахмурился. Ему вовсе не улыбалось тащиться куда-то через весь город по канализационным коллекторам. Хотя его больше не трогали монстры, он относился к такому предприятию с большой долей настороженности.
Мало ли, кто мог жить в канализации? Вдруг кто-то вроде лаков, кому все псионические способности ментала нипочем?
Да и не доверял Нель новоприобретенным сверхспособностям. Мало ли – сейчас они есть, а потом раз и исчезли. Хотя, от таких способностей он бы не отказался, если мутант при этом покинет его черепную коробку.
– Мы понимаем, что это опасно, – кивнул комендант. – Поэтому кроме тебя пойдут ещё двое, чтобы хоть немного уменьшить риск.
Три ствола в замкнутом пространстве канализации могли обеспечить неплохую плотность огня. Другое дело, что даже такой было бы недостаточно, если отряд наткнется на стаю крыс или еще какую гадость.
Но это было лучше, чем ничего, и мародер, поджав губы, кивнул.
Хоть Нельсон и привык ходить один, и даже слегка кичился этим, но был готов признать, что под землей работали совсем другие законы. И что в одиночку ему никак не добраться до «Домостроителей». А сообщить полковнику последние новости было жизненно необходимо.
Оставалось только признать, что других вариантов нет, и отправиться в путь.
Нель наклонил голову, посмотрев в глаза Альберта, после чего подобрал со стола блокнот, перевернул лист и написал на обратной стороне одно короткое слово «согласен».
– Вот и ладно, – с облегчением произнес Альберт.

* * *

– Удачи вам, парни, – сказал комендант перехода, когда металлическая дверь закрылась за ними.
Группа оказалась в одном из коридоров, опутывавших убежище на «Театре кукол» густой сетью. Теперь нужно было разыскать выход в канализацию и спуститься туда. И можно будет двигаться в сторону «Домостроителей».
На этот раз у них даже были приблизительные планы туннелей, составленные одним отморозком-диггером, и компас. Нельсон не был уверен, что под землей компас будет показывать на север, но Полковник и Кирилл убедили мародера, что все будет работать нормально.
Теперь у него была возможность проверить это.
Нельсон усмехнулся своим мыслям и натянул на лицо противогаз с панорамным стеклом. Вкрутил фильтр, бросил взгляд на уродливый «тэг», нарисованный на стене белой краской, и вспомнил, что диггер тот, в отличие от многих своих товарищей, умер почти естественной смертью.
Отравился ботулотоксином, съев какие-то странные консервы, которые нашел в заброшенном бомбоубежище. Это было печально и почему-то одновременно смешно.
Нельсон неспешно привел автомат в боевую готовность, убедился в том, что все нормально, и дал своим товарищам знак двигаться дальше. Коридор разветвлялся. Выход в канализацию был в дальнем углу правой комнаты.
Один из бойцов схватил лежавший на полу лом, попытался поддеть им крышку люка, но не сдюжил и тяжёлый металлический блин с грохотом упал обратно в паз.
– Тише ты, сейчас со всего города твари сбегутся! – шикнул на него второй. – Давай помогу. Военный, прикрывай, а то сейчас полезет кто-нибудь.
Нельсон усмехнулся и встал так, чтобы хорошо видеть люк. Он заранее знал, что никто из проема не полезет, но решил дать покомандовать собой. Тем более, что парни были совсем молодые, им едва пошел третий десяток.
Правда, в отличие от «комсомолки» у них не наблюдалось деформации ног и странной формы черепа. А, значит, какое-то время парни успели пожить под жарким солнцем татарстанских лесостепей.
Они были абсолютно разными: горбоносый брюнет и блондин, с которого только агитационные плакаты «За чистую расу» рисовать. Но при этом действовали сообща, будто предугадывая мысли друг друга.
Никакими тренировками невозможно добиться такого уровня взаимодействия. Чтобы бойцы вели себя так, они должны были вместе расти, играть с самого детства и знать друг друга лучше всех на свете. Правда, была и одна уязвимость у таких людей: уж очень они были привязаны друг к другу.
Мародер был вполне уверен, что смерть горбоносого, кажется, Ивана, вывела бы блондина Сашу из себя, и заставила бы броситься в самоубийственную атаку, лишь бы отомстить убийце товарища.
Хотя мародер мог бы и не запоминать их имена. Ведь он не мог произнести их вслух, а какая разница, как называть их про себя: «Ваня и Саша», «толстый и тощий», «блондин и брюнет» или вообще двумя дебилами?
Вдвоём парни смогли сдвинуть крышку люка и открыть доступ в канализацию. Один из них осторожно заглянул вниз, проверяя, не ждёт ли их кто-нибудь в коллекторе и, убедившись что все в порядке, спустился вниз.
Затем в люк спрыгнул второй, а Нель пошел замыкающим. Закрывать за собой крышку люка он не стал, потому что они, по идее, будут возвращаться этим же путем. Мародер мягко спрыгнул на бетон, поднялся на ноги и отряхнул ладони, испачканные в толстом слое пыли, лежавшей повсюду. К его удивлению, пыль не разлетелась по помещению, а только приподнялась над полом и тут же опустилась. Она лежала ровным слоем, будто ковер.
– Что за дрянь? – спросил Саша, озадаченно рассматривая комочки слегка опалесцирующей пыли на резиновых перчатках.
– Не знаю, – ответил Иван. – Мне кажется, надо валить отсюда.
Нельсон в очередной раз усмехнулся. Носатый был как никогда прав, с плесенью, разросшейся в этом коллекторе, лучше дела не иметь. По-хорошему, надо бы свалить из заражённого коллектора и скорее смыть следы грибка с ботинок и перчаток защитного костюма.
Видимо, из-за мутации, ускоряющей рост мицелия, грибу больше не требовались спорангии. В отличие от папоротника из «Райисполкома», после контакта с которым приходилось долго и нудно счищать с химзы споры.
Чтобы уберечься от «серой плесени» нужно было всего-то как можно быстрее покинуть зараженную зону и смыть кусочки грибницы с перчаток и ботинок. Желательно спиртом. Если делать это водой, то можно было легко заразить ещё одно помещение.
Нельсон удивлялся, почему из-за животных, которые, казалось бы, беспорядочно передвигаются по подземке, полы всех коллекторов ещё не были покрыты слоем плесени.
Видимо, твари чувствовали, что гриб агрессивен и старались избегать его. Вот и двуногим гостям пора было валить.
Мародер махнул рукой, призывая спутников идти за ним, и широкими шагами двинулся к выходу из коллектора. Парни помедлили секунду, но все же отправились следом.
Следующий коридор также был покрыт плесенью. Ковёр из мицелия колыхался под ногами, на нем оставались отчётливые следы ботинок, и это жутко бесило мародера. Хотя Нель сомневаался, что кто-нибудь в здравом уме полезет в коллектор, чтобы проследить за непонятной группой из трёх человек.
Но он все еще помнил, как исламисты отправились вслед за ним и Кариной в подземные ходы, неясно кем вырытые. Конечно, чуть позже стало ясно, что туннель тот вырыл гигантский червь, но ведь легче от этого никому не стало.
Правда, у моджахедов была куча причин, чтобы последовать за Нелем. И религиозный фанатизм, и желание выслужиться, и страх перед наказанием за проваленное дело, и стремление отомстить мародеру за все доставленные им хлопоты.
Короче, мотивации у ублюдков хватало, умел Халиф своих людей настраивать, этого у него не отнять. Может быть, даже многовато было той мотивации, не полезли бы в туннель, остались бы живы.
Нельсон раньше не задумывался об этом, но кокон с червями вполне мог оказаться бомбой замедленного действия для людей, ютящихся на руинах Автограда.
Если одному червю для пропитания биомассы более-менее хватило, то прокормить нескольких уже не получится. А, значит, голодные твари, которые вскоре созреют, начнут рыскать по городу в поисках еды. А затем, смогут проникнуть в переходы.
А потом, сожрав все, что смогут найти, перебьют друг друга. И останется один, самый большой, злобный и голодный, который либо уйдет туда, где ещё осталась пища, либо подохнет с голода.
В принципе, все как у людей, правда, у тварей это займёт немного больше времени.
– Следы оставляем, – недовольно буркнул один из парней.
Нель мог попытаться на пальцах объяснить парню, что можно не волноваться, ведь скоро следы все равно затянутся. Но не стал, решив, что это чересчур сложно.
Мицелий разрастается слишком быстро. Поэтому же и бесполезно пытаться очистить заражённое пространство. Разве что просто залить пол помещения бочкой медицинского спирта. Хотя ему можно найти лучшее применение.
Нельсон вывел группу в следующий коллектор и подошёл к ведущей на верхний ярус лестнице, которая почему-то была отпилена так, что почти все нижние ступеньки отсутствовали.
На металл его утащили что ли?
Пришлось хвататься за перекладину, подтягиваться и карабкаться вверх. Через пару секунд мучений Нель смог забраться в люк, наклонился и принялся осматривать ботинки. Плесени он зацепил порядочно, и нужно было избавиться от нее как можно скорее.
Через полминуты из люка выбрался Иван, а потом и Саша. Нельсон посмотрел, как парни отряхиваются, поморщился и показал всем известный жест, ударив двумя пальцами себя по шее.
– Выпить захотел, военный? – спросил Иван. – Не место и не время, наверное, как считаешь? Раз пошли на дело…
Мародер в ответ нахмурился. Парень встретился с ним взглядом, осекся на полуслове и принялся стаскивать с себя рюкзак. Быстро открыл один из карманов, вынул небольшую плоскую фляжку и протянул Нелю.
– Как пить будешь, не знаю, – буркнул он. – Здесь крышка стандартная, и трубка твоя к ней не подойдёт.
Нельсон, принял ёмкость, и вытащил из кармана разгрузки несколько обыкновенных ватных дисков. Конечно, использовать их при перевязке мародер не стал бы, для таких целей у него был с собой индивидуальный перевязочный пакет. Но ватный диск был штукой достаточно многофункциональной, почти как изолента или автоматный шомпол, и для задуманного вполне подходил.
Мародер открыл фляжку, щедро полил диск спиртом и принялся оттирать подошвы ботинок. Быстро справившись с одним, он выкинул мокрый и грязный комок ваты в люк и взял следующий.
Намочил его спиртом и передал сразу несколько тампонов и фляжку Саше. Парни все поняли и принялись обтираться спиртом, удаляя мицелий.
Нель не знал почему, но плесень просто растворялась в спирте. Еще он слышал, что на «Театральной» из такого раствора научились гнать неслабую дурь. Правда, еще он слышал, что при малейшем нарушении технологии изготовления эта дрянь разъедает внутренние органы.
Однако, технологии местных наркокартелей не интересовали мародера. Он взял фляжку, намочил сразу два тампона и сначала прошелся по тем местам, куда потенциально могла попасть грибница, а потом вытер руки.
Выкинул мусор, прислонился к стене и стал ждать, пока парни закончат с обработкой. Саша был порасторопнее, он закончил почти на две минуты раньше. Иван же матерился сквозь зубы, и тщательно протирал резину ватой, щедро политой спиртом.
Видимо, боялся занести плесень в переход. Оно, конечно, правильно, но если уж эта дрянь начнет прорастать, то все равно заметишь?. Правда, ботинки тогда уже придется выбросить. А где запасные взять? С трупа снимать?
Когда брюнет, наконец, закончил и спрятал фляжку, группа двинулась дальше.
Туннель канализации был прямым и ровным. То тут, то там от него отходили прикрытые решетками стоки. Нельсон попытался вспомнить карту, и примерно прикинул расстояние до нужного поворота. Получалось, что по прямой идти не так уж и долго, потом надо будет повернуть, а дальше начнется ад: придется пробираться из коллектора в коллектор, потом по подвалам с яруса на ярус, пока не доберутся до «Домостроителей».
И это если они не встретят кого-нибудь из обитателей этой клоаки.
Однако, идти по прямой было легко и, можно даже сказать, приятно. Налобные фонари были достаточно мощными, чтобы разрезать тьму метров на пятьдесят.
А самое главное – вокруг все было тихо. Ни шорохов, ни появляющихся и исчезающих в темноте теней. Спокойно.
Это спокойствие подействовало на мародера и, более того, передалось и парням. Они вышагивали вслед за мародером, смотрели вокруг и даже пытались высветить, что находится в том или ином из ответвлений, отходящих от коллектора.
– Хорошо здесь, – сказал вдруг Иван. – Тихо, спокойно, а главное – интересно.
– Да, это точно, – не смог не согласиться Саша. – А рассказывали, люди пропадают, твари на каждом шагу, только успевай вертеться да магазины менять.
– И, что самое главное, здесь и днём можно лазать, – продолжил рассуждать его товарищ. – Удобные выходы на поверхность разведать, где какой товар лежит… Может быть, ну его на хрен?
– В каком плане? – Саша не до конца понял, к чему идёт разговор.
– Да в прямом. Бросаем все и идём диггерить. Что мы, не потянем что ли? Сам видишь, как тут…
Нельсон даже зубами заскрипел от досады и злобы. Дали ему напарничков, мало того, что за полчаса уверились в безопасности подземелий, так ещё и орут, мешая прислушиваться…
Мародер резко остановился, поднял ладонь, заставив парней замолчать, и весь обратился в слух. Звук, который показался ему знакомым, больше не повторился, но что-то ещё отчётливо доносилось из коллектора, идущего параллельно.
И звук этот напоминал стук ста миллионов миниатюрных каблучков. Или топот очень мелких, но когтистых лапок.
Оглядевшись вокруг, Нель попытался найти укрытие. Можно было забраться на трубу почти под самым потолком, или на короб с какой-то аппаратурой на противоположной стене.
Только вот через пару секунд оба укрытия были уже заняты. Парни поняли, что происходит, гораздо быстрее, и вскарабкались наверх, оставив Нельсона стоять посреди туннеля.
А через пару секунд коллектор затопила лавина мелких серых тел.

Глава 10
Мудрый дракон

В стае были оба вида мутантов: и крылатые, и просто большие серые крысы. Нель сжался, в ожидании того, что его вот-вот разорвут на части, даже закрыл глаза. Секунды шли одна за другой, но ничего не происходило. Никто не рвал его, не кусал, и не пожирал.
Мародер открыл глаза, и с недоумением посмотрел на пол коллектора. Крысы покрывали его живым ковром, только вот в шаге от мародера серый поток, напоминавший реку, расходился надвое и смыкался уже за его спиной.
Нель понимал, что это невозможно. Крысы во время гона рвали все живое, что могло попасться им на пути. Единственный способ спастись – забраться на верхотуру, или забиться в какую-нибудь нишу. В общем, туда, где тебя не смогут достать крылатые твари.
Сам мародер помнил, как несколько лет назад полчаса просидел на трубе, когда ненароком забрался в туннели, Да и приходилось ему уже натыкаться на коридоры, полные засохшего дерьма и человеческих костей в таком количестве, что можно было собрать три или четыре полных комплекта.
Хотя, наверное, достаточно было просто подсчитать черепа. Двухголовые люди мародеру пока что не встречались. А вот безголовые – в избытке.
– Что за хрень? – раздался полный недоумения голос Ивана. – Почему они его не трогают?
Нельсон сам не понимал этого. Даже если он мог бы говорить, то не дал бы четкого ответа. Зато парни поняли все в силу своего разумения.
– Потому что он не человек! – выкрикнул Саша. – Это мутант, подменили его! Человек всегда говорить может!
Иван вскинул автомат, чтобы прошить мародера очередью, но не успел. Нель подскочил к самому краю островка в море из крыс, схватил парня за обе ноги и дёрнул вниз, стаскивая его с короба.
Иван упал, брызнула кровь. На секунду туннели огласил дикий крик, который практически тут же затих. Нельсон чувствовал себя так, будто только что засунул человека под лезвие работающей циркулярной пилы.
Но проблема была в том, что мародер не контролировал своё тело.
Резко развернувшись, Нель толкнул в сторону ствол автомата, выплюнувший короткую очередь, схватил второго парня за воротник и ручку на разгрузке и с силой рванул на себя, уронив его на пол коллектора.
Не прошло и секунды, как мародер уже оказался сверху, выхватил из ножен кинжал и вонзил его парню прямо под подбородок. Содрогнулся от мерзкого ощущения вибрации в пальцах, когда режущая кромка царапнула по позвоночнику.
Навалился всем своим весом на рукоять, и повел нож влево, практически отделив голову от тела. Выдернул лезвие, и снова вогнал его прямо в надключичную ямку, перерезая верхушку лёгкого.
И внезапно ощущение лёгкости исчезло.
Твари продолжали бежать по коллектору, все так же оббегая Неля. Труп Ивана они уже успели переработать, оставив от него кучу костей, клочки резины защитного костюма да автомат. Даже крови не было – всю вылизали.
Развернув ладони, Нельсон посмотрел на тыльную сторону перчаток защитного костюма, густо залитых свежей кровью. Он прекрасно помнил, что сделал, но не понимал, что заставило его поступить так. Выходило, что либо мародер окончательно сошел с ума, либо в этом замешана тварь, поселившаяся в его голове.
– Зачем ты так? – наугад спросил Нель.
– Они убили бы тебя, – ответил ментал, подтвердив, что мародер не ошибся в своих предположениях.
На этот раз в голосе ментала не было ни одной нотки, ни одной интонации, которая позволила бы заподозрить, что говорит не человек. В голове Нельсона звучал голос взрослого усталого мужчины.
И более того, голос принадлежал самому мародеру.
– Зачем ты так? – мужчина выдернул нож, с трудом нашел на разгрузочном жилете трупа участок ткани, не залитой кровью, и вытер лезвие, после чего упрятал кинжал в ножны.
– Мне было интересно, каково это, – пояснил мутант.
– Что каково? – не понял Нель.
– Убивать.
– Разве раньше вы не убивали? – спросил мародер. – Когда заставляли людей сбрасываться с моста. Или стравливали их друг с другом.
– Мне было интересно, что такое – отнять жизнь у человека своими руками, – монстр в голове мародера совсем-по человечески хмыкнул, будто усмехнулся. – И знаешь, я понял: это – искусство. И ты в нем порядочно поднаторел, нервные цепочки выстроены, движения отработаны до автоматизма.
– Пообещай, что больше не станешь так делать, – потребовал Нель. – Пообещай, и я не всажу пулю себе в башку. Ты должен знать, я слову верю.
– А ты сам можешь пообещать, что больше никого не убьешь, а? – ментал насмехался над ним, и даже не считал нужным скрывать это. – Вот и не требуй такого от меня. Ты – убийца, ты очень давно переступил через черту. А для меня человеческая мораль вообще ничего не значит. Я же мутант. Как и ты теперь.
– Я человек, – процедил сквозь зубы мародер и замер.
Замолчал на секунду, сглотнул, провел языком по потрескавшимся губам, слизнув капельку пота, и попробовал ещё раз.
– Я человек.
Язык снова слушался. С большим трудом, будто рот набили ватой, но Нель снова мог говорить. И чувствовал он себя в тот момент, будто человек, которому накануне отрезали обе руки, а проснувшись через пару дней, он обнаружил их на положенных местах.
Мародер громко и предельно нецензурно выругался, и с каждым словом говорить становилось все легче и легче. Мышцы гортани, ослабшие от долгого молчания, снова подчинялись ему, тянули связки, как положено.
Он откашлялся, пожалев, что нельзя стащить противогаз и сплюнуть.
– Наслаждайся, – усмехнулся голос в голове. – Теперь у тебя будет больше собеседников.
– Лучше, чем говорить самому с собой, – прохрипел Нель.
Голос отражался от стен и потолка коллектора и отдавался в ушах барабанным боем. Нельсона даже замутило, он никогда не думал, что ему будет настолько непривычно слышать свой же голос.
– В плане? – заинтересовался ментал.
– В плане того, что теперь твой голос я слышу, как свой.
Ментал замолчал, видимо, озадаченный тем, что сказал Нельсон. Мародер вытер перчатки о разгрузку мертвого Саши, поднялся с колен и пошел в ту же сторону, куда двинулась стая крыс, оставив за спиной два трупа.
Он даже не стал обыскивать их, как делал это обычно, понимая, что тащить с собой два комплекта оружия и боезапас больше нет смысла. Куда ему девать вырученные за это патроны? На тот свет он их все равно не унесет.
Да и вообще ни в чем больше не было смысла, ведь он потерял себя, потерял возможность контролировать своё тело, променяв его на спасение людей из «родного» перехода.
Которые, как выяснилось, все это время считали мародера мутантом и выродком.
– Процесс идёт быстрее, чем я думал, – сказал голос в голове. – Ещё немного, и мы окончательно сольёмся воедино.
– Сколько у меня времени? – процедил сквозь зубы Нель.
Он мог просто подумать это, не произнося вслух, но вновь говорить было приятно, и мародер не мог отказать себе в этом удовольствии.
– Думаю, два дня. Максимум три. Потом все, мы станем единым целым. И знаешь, что я тогда сделаю?
– Что же? – усмехнулся мародер.
– Я отправлюсь в логово и расскажу о том, что со мной случилось. И все мы придем в город и начнем искать людей, в которых можно будет вселиться.
– Ага. И тогда вы поработите Средиземье и отправитесь на заокраинный запад.
Нель был абсолютно спокоен. Все-таки два дня жизни – это не так уж и мало. Если учесть, что еще вчера мужчина. думал, что ему осталось пару часов. А так – ещё куча времени, целых сорок восемь часов, которые можно будет провести с пользой.
Предупредить Полковника, найти Карину и решить с ней все вопросы. Попрощаться с Ильёй, извиниться за то, что не уберёг Николая от смерти. Закончить все дела, ведь именно так и должен умирать настоящий мужчина.
– Ты ещё завещание напиши, – со знакомой усмешкой в голосе проговорил ментал. – Там твоё имущество уже все разобрали и поделили, так что не парься вообще.
– Знаешь что, мутант? Не давай мне советов, как провести последние дни жизни.
– Надеешься, что сможешь пустить пулю в лоб? Я тебе не позволю.
Нельсон остановился, резким движением выдернул пистолет из кобуры, взвел курок, приставил его к виску и нажал на спусковой крючок. Курок сухо щёлкнул: в стволе не было патрона.
– Ты всё ещё не можешь меня контролировать, мутант, – Нель нарочито широко улыбнулся, хоть уже и успел позабыть, как это делается. – По крайней мере, пока я сосредоточен.
Ментал не ответил, то ли делая хорошую мину при плохой игре, то ли просто не воспринимая всерьез угрозы мародера. Нельсон упрятал пистолет обратно в кобуру и двинулся дальше по коридору коллектора.

* * *

Проход явно становился уже.
Неясно почему, на карте именно он был обозначен, как ведущий к «Домостроителям», да и компас показывал, что Нель двигается в нужном направлении. Однако, между противоположными стенами было расстояние примерно в три ладони и протиснуться в эту щель можно было только с большим трудом.
Если снять рюкзак, автомат, разгрузку и бронежилет. То есть, оказаться практически беззащитным перед потенциальными врагами, сидящими в засаде.
А может, там и нет никого. Мародер даже не мог предположить, кому пришло бы в голову устроить западню в таком месте, как эти подвалы. Путники сюда забредают нечасто, так что в засаде нет никакого смысла.
Наконец решившись, Нель аккуратно просунул голову в нишу и попытался разглядеть, что там происходит. Конечно, проделывая это, он рисковал этой самой головы лишиться, но других вариантов не было. Нужно было идти вперёд.
Свет налобного фонаря немного прояснил ситуацию. Проход был очень узким примерно на протяжении десятка метров, а потом вновь расширялся. На плане это обозначено не было, но, может быть, диггер, привычный ползать по подземке, просто решил не захламлять карту лишними условными обозначениями.
Мародер решился и принялся снимать с себя снаряжение. Единственное, что оставил – револьвер, взятый с трупа коменданта «Райисполкома». Хотя, конечно, это было не лучшим вариантом – пальни он из этой карманной гаубицы в узком проходе, звон в ушах в течение пары дней гарантирован.
Хотя, если начнется заваруха, то до ответной пальбы может и не дойти. Укрыться в этом проходе негде, его просто нашпигуют свинцом и на этом все закончится.
Кое-как перехватив свои вещи, мародер попытался протиснуться в узкий проход. Получалось откровенно плохо. Вроде бы места было чуть больше, чем нужно, да и воздух циркулировал нормально, но дышать вдруг стало гораздо тяжелее. Нель грешил бы на фильтры, если бы самолично не поменял коробку в противогазе пятнадцать минут назад.
Мелкими приставными шажками мародер преодолел половину пути примерно за полминуты. Сейчас проход казался длиннее, чем раньше, и в этом отнюдь не было ничего хорошего.
Сделав ещё шаг, Нель почувствовал, как его мягко зажало между стенами. Он рванулся раз, второй, запаниковал и принялся дёргаться с такой силой, что крепкая военная одежда, пережившая двадцать послевоенных лет, стала трещать по швам.
Таким макаром Нелю удалось преодолеть ещё три метра, но теперь он почувствовал, что окончательно и намертво застрял, будто крыса, которая залезла в слишком узкий для нее проход.
Бросив короткий взгляд в ту сторону, куда он шел, Нель пожалел, что у него заняты руки, и он не может отключить фонарь. Прямо на бетонном полу стояли ящики с дерьмом, из которой стройными рядами, словно солдаты на параде, поднимались красные шляпки грибов.
И только тогда Нельсон понял истинное значение фразы «поворот не туда». Потому что набрёл он на полумифическую наркотическую плантацию, принадлежащую бандитам с «Театральной».
А, значит, они его так просто не отпустят. Не дадут же они постороннему узнать секрет производства наркотиков.
И ещё через секунду до мародера дошло, что шел он правильно и никуда не сворачивал. Просто некуда было повернуть. А это значит, что плантацию успели разбить за последние четыре года, что прошли со смерти диггера. С тех-то пор карту никто не обновлял, больше таких отморозков не было.
Мародер прошептал нецензурное слово и рванулся в обратную сторону, надеясь, что сможет выбраться и найти другой путь, хоть бы и по поверхности.
Однако, звук чьих-то шагов, раздавшийся буквально в нескольких метрах, заставил мужчину замереть, затаив дыхание.
Свет маленького светодиодного фонаря ударил в глаза. Нель рефлекторно зажмурился, но лучи добирались до сетчатки даже сквозь плотно сомкнутые веки.
– Что, застрял, сынок? – раздался голос, судя по дребезжанию и интонациям принадлежавший глубокому старику.
– Да, отец, застрял, – прохрипел мародер. – Выключи, пожалуйста, фонарь.
– Скажи сначала, кто такой, и чего сюда припёрся, – не дал себя так просто уломать старик.
– Я не хотел, мне только мимо пройти, – ответил Нель. – Добраться до «Домостроителей» надо срочно, поэтому и пошел под землёй, днём.
– Один? – продолжал задавать вопросы недоверчивый старик. – Что-то я не верю в твою историю, на камикадзе ты не похож.
– Нет, не один, нас трое было. Двоих крысы съели в получасе хода отсюда, я один остался.
Старик хмыкнул и выключил фонарь, чем принес Нельсону неописуемое облегчение.
– Значит, ты ещё больший дурак. Ещё и в западню влез, и что с тобой теперь делать? – сварливо проговорил старик.
– Слушай, отец, мне твоих грибов не нужно, – ответил Нельсон. – Мне бы выбраться из этой ловушки, да дальше пройти, чтобы до «Домостроителей» добраться.
– Да разве это мои грибы? – почему-то неосторожно брошенная мародером фраза очень возмутила старика. – Я тут так, ухаживаю за ними, подкармливаю, собираю сырье. И все отдаю им.
– И кто же это «они»? – Нель уже давно догадался, однако спросить стоило.
– Да, уголовники с «Театральной» здесь за поворотом вход в их переход. Правда, туда тебе идти не стоит, не жалуют они вашего брата – военных.
– А с чего ты взял, что я военный, отец?
– Да здесь долго думать не надо, – пожал плечами старик. – Во-первых, идёшь в переход Конфедерации. А во-вторых, ты на себя в зеркало смотрел вообще? Видел, как вырядился? Эх, молодежь…
– Действительно, элементарно вычисляется, – для виду согласился Нельсон. – Так что, отец, отпустишь?
– Отпущу, не сидеть же тебе там, – ответил дед и исчез из поля зрения.
Раздался какой-то короткий щелчок, скрип, и бетонная плита перестала прижимать туловище Нельсона к стене. Мародер, положив руку на рукоятку револьвера, выскочил в просторный коридор и через несколько секунд оказался у ящиков с дерьмом.
Чувствовал он себя будто ковбой с дикого запада. Не то справедливый шериф, не то благородный бандит. Быстрый и непобедимый.
Выбравшись из западни, Нель наконец-то смог толком разглядеть старика: коренастый, в респираторе и очках. На руки старик натянул обычные рабочие хлопчатобумажные перчатки.
Одежда деда вообще представляла собой нечто среднее между общевойсковым защитным комплектом и нарядом грибника-любителя.
Даже корзина в наличии имелась. Из красного выцветшего пластика, очевидно, утащенная из какого-нибудь супермаркета. До краев наполненная грибами с красными шляпками.
– И куда им столько сырья-то? – спросил мародер, покачав головой.
Старик, видимо, не понял, что вопрос был риторическим, и принялся охотно отвечать:
– Да грибы слабые совсем, в экстракте нужных веществ всего ничего. Из них концентрат делают, фасуют по флаконам и продают, – старик помотал головой. – Если бы не запрет, не знаю, что бы делали, так хоть что-то за риск платят, а иначе эта дрянь попросту нерентабельна была бы.
– А ты откуда их схемы знаешь, отец?
– Да, наслушался тут всякого, много времени же среди них провожу, – старик с хрустом размялся. – Я за грибами ухаживаю, они платят. Остальные тоже кто чем заняты – кто на фасовке, кто в лаборатории, кто просто помогает, жрать готовит и все такое. Все при деле.
– И что, бандиты местные реально не обижают никого? – на этот раз была очередь мародера недоверчиво щуриться.
– Нет, – старик с сомнением посмотрел на Неля, видимо, желая что-то предложить.
Мародер уже был готов отказаться, но вдруг заметил за спиной старика нож. Не сточенный за годы службы кухарь, которым дед резал грибы, а отличный охотничий кинжал в кожаных ножнах. Таких не бывает у обыкновенных стариков.
Обычно за каждым из таких редких предметов тянется кровавая дорожка. Уникальное оружие и снаряжение часто меняет своих хозяев, пока не попадет к акуле вроде мародера или на полку к какому-нибудь богатому коллекционеру рангом не ниже владельца пары торговых лавок или даже коменданта перехода.
Что-то настораживало в словах деда, и с каждой секундой подозрения мародера все усиливались. Не бывает таких вот довольных жизнью стариков, живущих под пятой у бандитов и выращивающих для них мухоморы.
Нельсон вскинул автомат и прицелился ровно между лопаток старика. Очередь, выпущенная с такого расстояния, буквально разорвала бы его пополам, а способности, полученные после слияния с менталом, гарантировали, что мародер не промахнется.
– А теперь, старик, рассказывай всю правду, – так вкрадчиво, как только смог, проговорил Нельсон. – Кто ты на самом деле, что это за грибы, и вообще…
Дед остановился на полушаге, аккуратно поставил ногу на пол и резко развернулся. Теперь автомат был нацелен ему в грудь, но никакого значения это не имело. Хотя мародеру было бы непросто стрелять в человека, который только что вытащил его из ловушки.
Которую, наверняка, сам и расставил.
– Ладно, ладно, ты меня раскусил, – поднял руки вверх старик. – Я здесь главный. Второй из воров в законе, которых везли с зоны, когда все началось. И я увел половину народа, чтобы подмять «Театральную», у нас были нужные люди, тут мы и развернулись, понимаешь?
– Ты втираешь мне какую-то дичь, – ответил Нель. – Я же правду попросил говорить. Да и какой мудак, управляя целым переходом, будет работать с грибами и дерьмом. Ты же блатной, тебе западло должно быть работать.
– А кто тебе сказал, что это неправда? Раскороновался я. Надоело все, понимаешь, вот и решил, что буду ближе к земле работать, – усмехнулся старик. – Хочешь, я тебе татуировки свои покажу?
Нельсон не успел ответить, а старик уже стащил с руки перчатку и сделал шаг вперед. Мародер по привычке прищурился, пытаясь рассмотреть на костяшках пальцев отсутствующие татуировки, и сам не понял, как, оказался на полу, с завернутой за спину рукой.
Кисть рвануло болью. Мародер никогда раньше не видел такого, чтобы здорового мужика, весом хорошо за сотню килограммов, укладывал на землю коренастый старичок-боровичок.
Нель рванулся пару раз, попытавшись вырваться из захвата, но безуспешно. Оттолкнулся от пола, дернулся, пытаясь перевернуться, но старик держал крепко. Дернул головой назад, надеясь врезать затылком по подбородку старика, чтобы оглушить его, но за секунду до этого дед отвел голову.
– Он… Не поддается, – ошеломленно проговорил мутант. – Ни читать мысли не могу, ни воздействовать никак. Я впервые такое у человека вижу.
– Ты раньше сказать не мог? – мысленно выругался на мутанта Нель и тут же простонал вслух. – Дед, ты что, тридцать лет кунг-фу занимался?
– Сорок пять, и не кунг-фу, а ушу. Это более широкое понятие, – ответил дед. – Ты какого хрена чудишь? Я тебя вытащил из задницы, а ты в меня стволом тычешь.
– Да, хрен тебя знает, кто ты вообще! – мародер уже не пытался сопротивляться. – Говоришь, что чисто за грибами ухаживаешь, а у самого за поясом нож, которым только зверье и потрошить. Или глотки резать людям.
– Нож мой тебя напугал? – усмехнулся дед, и отпустил руку Нельсона, однако, вставать не спешил. – Нож против тварей, если случайно кто забредет. Стволы я не люблю, они слишком громко шумят в подвалах, далеко слышно… – он задумался на секунду и спросил. – Дурить не будешь больше?
– Понял уже, что себе дороже, – ответил мародер, и тут же получил свободу.
Поднялся на ноги, закинул за спину сорванный с шеи автомат и кое-как отряхнулся от пыли. Помотал головой, снова пытаясь осознать, где верх, а где низ.
– Пошли, – махнул рукой старик и двинулся куда-то в сторону. – Поговорим, обсудим, что в мире происходит.
– Да хрен его знает, что в мире происходит, дед, – проговорил мародер, но все-таки двинулся следом. – Думаю, сейчас вообще никто этого не знает, мы же только по городу ползаем. А многие и из переходов своих не выходят, забились в убежища, как крысы. Да и вообще тороплюсь я.
– В этом-то и дело, – вновь усмехнулся старик. – Что у каждого из нас свой мир. Мой – вот эта плантация, пара окрестных подвалов, моя комнатушка и переход «Театральная». Твой, военный, – почти весь город. И не бойся, много времени это не займет.
– Ладно, – Нель сдался старику, тем более, что это был очень любопытный экземпляр. Не каждый день такого встретишь, особенно в подземке под Автоградом, которую мародер, помимо подземных переходов, считал необитаемой. – Ты реально почти пятьдесят лет занимался китайской борьбой?
– Ушу – больше чем борьба, – ответил дед. – Но теперь я просто так говорить не намерен. Услуга за услугу: сначала обсудим то, что происходит в городе.
Идти действительно пришлось недалеко. Уже через пару десятков шагов старик свернул в какой-то неприметный закуток, открыл дверь и вошёл в каморку, которая едва ли превосходила площадью берлогу мародера на родных «Домостроителей». Кивнув, он предложил Нельсону войти, после чего тщательно запер дверь и закрутил вентиль на ней.
Стащил с лица респиратор и очки, небрежно бросив их на полку возле входа, и пошел к какому-то шкафу на противоположной стороне комнаты.
Нельсон не хотел рисковать, но, когда дед щелкнул парой тумблеров и под потолком мерно загудел вентилятор вытяжки, понял, что бояться нечего и, последовав примеру старика, снял противогазную маску.
Он ожидал почувствовать спертый запах немытого тела, но вместо этого, к своему удивлению, учуял слегка сладковатый запах каких-то восточных благовоний. От них у Неля зачесался нос.
Обстановка была презабавнейшая. На стенах висели плакаты с какими-то иероглифами, в которых мародер, напрягая остатки памяти, узнал китайские. Чуть в стороне были наклеены выцветшие постеры с Брюсом Ли, Джеки Чаном и почему-то Виктором Цоем. В остальном, как и везде: матрас, пара полок с вещами, закрытый деревянный ящик. Из обстановки выбивался перевернутый набок стол и несколько разномастных диванных подушек, валяющихся в углу.
Старик стянул с себя защитный костюм, развернулся, и мародер чуть не отпрыгнул назад. Когда дед был очках и маске, этого не было заметно, но сейчас мародер видел, что это китаец. Коренастый, жилистый, достаточно сильно накачанный, но явно азиат, если судить по эпикантусу и жёлтой даже при скудном диодном освещении коже.
– Что, на Джеки Чана похож? – усмехнулся старик.
Хотя, с чего мародёр вообще решил, что это старик? Из-за образа деда-грибника, который выбрал себе этот странный азиат? Даже то, что китаец, по его словам, занимается ушу уже почти пятьдесят лет, ничего не говорит. Он вполне мог начать тренировки в пять лет или даже три года.
А ты попробуй определить по внешности, сколько лет азиату. Хоть с бородой, как у деда из «Убить Билла», хоть гладко выбритому. Да не получится, уж слишком их признаки старения отличаются от наших.
– Похож, – выдавил из себя мародер.
– Проходи, присаживайся, – хозяин перевернул и поставил на ножки низенький стол из магазина «Икеа» и передал Нельсону простенькую диванную подушку.
Сам он уселся на точно такую же.
Нельсон стащил с рук перчатки, аккуратно положил их на пол, и уселся на подушку. Азиат отошел на секунду, но быстро вернулся, положив на стол небольшой таз с водой и кусок мыла.
Мародер воспринял это как предложение вымыть руки, и принялся тщательно намывать их, после чего вытер поданным полотенцем.
Китаец последовал его примеру, вытер руки и поставил на стол тарелку с чем-то мясным, две плошки риса, хранившегося, видимо, с ещё довоенных времен, и две маленькие рюмки.
Нель никогда не думал, что ему придется участвовать в настоящей китайской трапезе, пусть даже в таком, кастрированном варианте. Один раз он, конечно, из любопытства заглянул в китайский ресторанчик на Васильевском острове. Тогда они с девушкой сильно удивились ценам – как может такое большое мясное блюдо стоить так недорого.
Вышло забавно – не зная правил, они взяли по два блюда каждому и объелись так, что потом не могли стоять. На этом и закончилось для Нельсона знакомство с китайской культурой.
– А, что, в Китае все реально так? – спросил Нель.
– Да откуда мне знать? – усмехнулся азиат. – Мне шестьдесят лет, из них пятьдесят восемь я провел в России. Родители умерли, когда мне было пятнадцать, так что, наверное, я более русский, чем многие вокруг. Ешь, давай.
Он положил на стол пластиковую вилку из полиэтиленовой пачки, а себе взял обыкновенную, металлическую. Видимо, одноразовую посуду старик держал специально для гостей.
Нельсон подцепил немного мяса вилкой, положил его в рот и чуть не закричал: насколько оно было острым. Судорожными движениями он запихал в рот две порции риса, в попытках перебить вкус специй, и только потом заметил, что хозяин исподтишка посмеивается над ним.
– Не смешно, – буркнул Нель, и принялся за еду. На этот раз он подошёл к делу аккуратнее, но уже очень скоро заметил, что в блюде находится обыкновенная тушёнка с грибами, разве что сдобренная неимоверным количеством перца и прочих приправ.
– Не знаю, мне каждый раз смешно, – ответил старик. – Ладно, рассказываем, что происходит. Ты первый.
– Да, ничего хорошего не происходит, отец, – пожал плечами мародер. – Меня Нельсоном зовут, может, слышал? Хотя у вас тут я не бывал ни разу.
– Да, о тебе весь город слышал. Тебя же убили, когда «Домостроителей» пытались взять? – на лице деда отобразилась какая-то эмоция, но Нель не смог идентифицировать ее.
– Лучше бы меня убили, – Нельсон покачал головой. – Выжил. Завалил Халифа, но и меня тоже завалило. В прямом смысле. А потом выкопали какие-то мутные люди, которые непонятно что ищут, а дальше… Помотало меня, короче.
– Да нас всех тут помотало, думаешь, я не такой? – старик усмехнулся. – Я из зэков же, мне двадцать один исполнился, когда осудили.
– За что? – в лоб спросил мародер.
– Убийство. Превышение пределов допустимой самообороны, – китаец улыбнулся, хотя было видно, что ему вовсе не весело. – Я тогда с девчонкой русской дружил, жениться думал. А другу ее не нравилось, что она с «узкоглазым» встречается. Вот и подкараулили они меня, ну а я уже тогда несколько лет как занимался и за себя постоять мог. Вот и… Убил.
– Ладно, не надо, – заговорил Нель, но старик проигнорировал его.
– Только вот не того убил. Девчонка своего друга выгородила на суде, и все они сделали так, будто это я на них напал. Вот и все, приговор, восемнадцать лет, и сюда.
– А дальше все ясно, – подытожил Нельсон.
Замолчали. Старый китаец достал откуда-то бутылку, налил в рюмки чего-то прозрачного с резким запахом, будто кулаком в нос бьющим, и протянул одну из них мародеру.
– На чем? – на всякий случай поинтересовался мародер.
– Рис и грибы. Не бойся, грибов здесь мало, не сколько они в дурь кладут, и это не концентрированная вытяжка, а настойка, – заметив сомнение в глазах мародера, усмехнулся и добавил. – Если бы я хотел тебя убить, то сделал бы это голыми руками. Думаю, ты не сомневаешься, что мне это под силу.
Они чокнулись и выпили. Пойло на вкус было премерзкое, но эффект был просто поразительный: внезапно Нелю стало весело, и все проблемы и тревоги будто отошли на второй план.
При том, что сознание оставалось абсолютно ясным.
– Возьми рецепт, – попросил ментал, но Нель просто мысленно задавил его голос, удивившись, насколько легко ему это даётся.
– А что потом? – Нель закинул в рот ещё порцию угощения, уже не замечая остроты блюда и мечтая только перебить мерзкий вкус пойла.
– А потом этап, переход, бомбы, мятеж и раскол в банде. Воры в законе, они же как альфы у волков, больше одного в стае быть не может. Особенно на свободе.
– И что, реально народ не тиранят?
– Нет, только работу дали, – азиат усмехнулся. – Можно сказать, смысл жизни. Я слышал, на «Электротехников» не так, там, мол, чуть ли не насилуют и грабят прямо посреди перехода.
– Правильно слышал, – мародер поморщился, вспомнив последний свой визит к бандитам с «Электротехников».
– А здесь все не так, – ответил китаец. – Здесь они свои порядки разводить не стали, оставили все, как было, только бабки делают, да, по сути, кормят всех. Ты вот типа того, авторитетная работа, не авторитетная, сказал. Да плевать им. Мне лично нравится с грибами работать и вдалеке от людей, здесь пространство огромное, хочешь – медитируй, хочешь – тренируйся. Более того, помогли, вытяжку сделали, дверь сообразили. Хотя меня на зоне всегда уважали.
– Но ты же не вор в законе? – помедлив, спросил Нель.
– Нет, я весь свой срок в мужиках ходил, и мужиком бы и откинулся. Только вот не суждено мне было, не повезло.
Китаец задумался и налил еще. Мародер не хотел больше пить, но почему-то не смог отказаться и почти машинально поднес стопку ко рту, в один большой глоток выпив еще порцию алкоголя. Съел еще пару ложек мяса с грибами, закусил рисом.
– Ты на «Домостроителей» идешь, – утвердительно сказал старик. – И, значит, несешь какую-то важную информацию. А так как у вас, военных, что не информация, то государственная тайна и прочая чушь, значит, мне ты об этом рассказать не можешь, так?
– Могу… В общих чертах, – поколебавшись произнес мародер. – На самом деле, ситуация хреновая, и скоро тут будет большая война.
– Хуже, чем с Халифатом? – прищурился старик, отчего его и так узкие глаза стали почти неразличимы на круглом лице.
– Боюсь, что да. Думаю, кроме бандитов, да пары окрестных переходов, которые никому не нужны, воевать будут все. И коммунисты, и пришлые, которые сейчас с нашими сцепились, остатки Халифата… Да и наши в стороне не останутся.
– А что такое случилось?
Мародер понял, что дольше засиживаться не стоит. Натянул на руки перчатки, медленно поднялся, размял затекшие ноги и только после этого сказал.
– Дед, представь, что мы не одни выжили. Представь, что где-то под городом есть убежище, в котором сидят хорошо упакованные ребята, готовые по приказу прежнего правительства поставить всех раком? Вот, а теперь прикинь, что ситуация еще хуже: правительства уже нет, а нагибать нас будут те же самые парни, только без чьего-либо управления, по собственной инициативе. Представил? А теперь добавь: прежнего мира они уже не помнят, и церемониться ни с кем не будут.
– Хреновый расклад, – согласился старик.
– То-то и оно, – мародер развернулся и толкнул створку двери. – Мне пора, спасибо тебе за еду, за выпивку. И что показал мне свое кунг-фу тоже спасибо, – Нель усмехнулся и добавил. – В ученики возьмешь?
– Я больше не учу кунг-фу, – ответил дед, пафосно сложив руки на груди и, секунду спустя, пояснил. – Всю жизнь мечтал так ответить.
Старый китаец и мародер засмеялись в голос.
Наверное, где-нибудь вдали путники, услышав отразившиеся от стен отзвуки этого смеха, сочинят легенду о смеющихся туннелях и коллекторах, которая потом пойдет в народ.
Хотя, кому вообще эти коллекторы сдались, кто в здравом уме в них полезет?

Глава 11
Критическая масса

Мародер аккуратно прикрыл за собой тяжёлую металлическую створку. Этим выходом на «Домостроителей» не пользовались, не раз поднимался вопрос о том, чтобы попросту заварить его к чертям, чтобы ничто не смогло забраться из канализации в убежище.
Однако, никто не решился на такое. А после истории с исламистами, когда речь шла о возможной эвакуации через канализацию, уже и не решится. Заварить дверь дело не хитрое – были бы аппаратура, более-менее умелые руки и время. А вот где потом найти источник энергии, чтобы дать напряжение достаточное для работы, скажем, болгарки? Или рабочий автоген? Взрывать-то все равно никто не решится, дверь такая, что скорее получится обвалить к чертям собачьим потолок, чем открыть проход.
Мародер подошёл ко входу в переход и постучал. По идее у этого выхода также обязан был находиться часовой, но парни частенько забивали на свои обязанности, не без оснований считая, что никто все равно в коллекторы не полезет. В чем-то они, конечно были правы, «Домостроителей» – не «Электротехников», коллекторы вокруг которых были, по сути, проходным двором.
Но там и расстояние, которое надо было преодолеть, не в пример меньше, да и ходили в гости к бандитам тяжело вооруженные и уверенные в себя парни. Другие попросту были бы ограблены или убиты, даже если и добрались бы до перехода.
Чего им бояться подземных тварей, если они не боятся практически самых опасных в городе тварей двуногих?
Нельсон постучал в дверь носком ботинка. Подождал с полминуты и забарабанил снова, надеясь на то, что часовые не воспримут его стук, как слуховую галлюцинацию.
Прекратив долбить по ни в чем не повинной створке, Нель прижал к двери ухо и тщательно прислушался, рассчитывая уловить звук шагов, скрежет выходящего из пазов засова или, на крайний случай, окрики начальства, желающего узнать, что происходит.
На этой двери не было окошка, открыв которое можно легко узнать, кто и зачем пожаловал в гости. Поэтому переговариваться пришлось бы через дверь, но для начала надо, чтобы тебя хотя бы услышали.
А этого, очевидно, не произошло. То ли часового не было на месте, то ли он попросту заснул. Нельсон уселся на пол, стащив с лица противогаз, и ещё несколько раз врезал ногой по створке. И опять безуспешно.
Мародер не ожидал чего-то такого. Что двери этого места, которое привык называть, да и чего уж греха таить, считал, своим домом, окажутся закрыты. Будто вернулся домой, пытаешься вставить ключ, а он не подходит, и, значит, кто-то поменял личинку в замке. И теперь ты попросту не знаешь, что делать дальше.
Мародер не засекал точно, сколько времени он лежал на полу, смотрел в потолок и размышлял о происходящем. Ментал мог назвать его безошибочно, но Нель не собирался спрашивать. Он, не меняя положения, стукнул по металлической створке ещё три или четыре раза.
И его, наконец, услышали.
Кто-то зашевелился, через пару секунд, послышался топот сразу нескольких пар ног в тяжелых военных ботинках, и чей-то голос спросил:
– Кто?
– Нельсон, – ответил мародер, невольно благодаря ментала за то, что вернул ему дар речи.
– Кто? – то ли не расслышал, то ли не поверил охранник.
– Сказал же, Нельсон, – мрачно поджав губы, ответил мародер.
В третий раз переспрашивать не стали. Вновь воцарилось молчание, мародер откинул голову, опершись о стену, и закрыл глаза.
– Откроют? – спросил он у ментала.
– Сам же можешь до них дотянуться, – ответил тот. – Попрактиковался бы.
– Нет, – резко ответил Нель. – Не мое это. Не человеческое, понимаешь?
– А у меня просить по-человечески, значит? – съехидничал монстр.
– Да ну тебя в задницу. Не хочешь, не надо, буду просто сидеть и ждать. Так даже лучше.
– Откроют, – с уверенностью сказал ментал, не отреагировав на последние слова Нельсона. – Уже главному доложили, лично открывать идёт.
И действительно, стоило мутанту в голове мародера умолкнуть, лязгнул засов и в дверь просунулась знакомая физиономия полковника, который сжимал в руке свой наградной Стечкин.
– Выжил всё-таки? – спросил он, разглядев в темноте лицо мародера.
Тому оставалось только кивнуть в ответ. А что ещё скажешь своему непосредственному начальнику, встречающему тебя такими словами?
– Ну, входи тогда, – только и смог добавить он, и двинулся куда-то в глубь перехода.
Нельсон, цепляясь за стену, медленно поднялся и вошёл в помещение, оказавшись под прицелом чуть ли не полутора десятков автоматов.
Судя по количеству вооруженного народа, полковник решил превратить «Домостроителей» в полицейское государство, увеличив количество охранников в несколько раз.
А может, просто хотел таким образом научить народ постоять за себя. В конце концов, в войне с Халифатом погибло слишком много людей. А потерю разведгруппы «Булат» вообще можно было вписывать в перечень невосполнимых для человечества потерь. Где ещё взять такую слаженно работающую и хорошо обученную команду?
– Да я это, я, хватит пялиться, – проговорил мародер и принялся стягивать с себя защитный костюм.
Он привык, что кто-нибудь из рядовых подбегал к нему, чтобы принять вещи и сдать их на дезактивацию, но сегодня почему-то желающих не было. Может быть, из-за того, что люди до сих пор не осознали, что это действительно мародер, и что он действительно жив.
– Я не воскрес, не зомби, и не мутант, – обратился Нель к толпе, игнорируя ехидный смешок ментала в своей голове. – Так что хватит таращиться. Да, ситуация необычная, но может быть кто-нибудь подойдёт и поможет мне?
С одного из охранников будто слетело оцепенение. Он подошел к мародеру и принялся собирать и складывать элементы защитного костюма в специальный полиэтиленовый мешок.
Избавившись от «химзы», Нель двинулся в сторону кабинета полковника, но остановился на полпути, увидев дверь в свою халупу. На ней были явственно видны следы взлома и более того, через щель между своркой и косяком из помещения на мародера смотрело любопытное женское личико.
И принадлежало оно отнюдь не той девушке, которую Нельсон хотел бы увидеть.
– А чего ты ожидал от них? – спросил голос в голове. – Тебя не было почти две недели, естественно, что они отдали удобное и просторное помещение тому, кому оно нужнее, чем покойнику.
– Почему дверь ломали? – прошептал Нель вслух.
– Потому что я не дал им ключей, – ответил Илья, выкативший откуда-то сбоку на своей коляске.
Выглядел инвалид ещё хуже, чем обычно: под слезящимися глазами у него появились круги, лицо опухло и заросло двухнедельной щетиной. И несло от него дикой смесью запахов: спирт, гвоздика и уксус.
Короче, явно пил Илья, причем пил запоем. И наверняка с самого исчезновения мародера.

* * *

– А если он вернется? – спросил инвалид.
– Не вернется, – ответил один из присланных к Илье делегатов. – Он умер. Так что гони ключи по-хорошему. Мы тебе его вещи отдадим.
– Почему отдавать? – спросила женщина. – Наследников у него нет, так что надо вещи между всеми разделить. Все ведь знают, что он самым богатым в переходе был. Вот и поделим по-честному.
– Не отдам я вам ключей, – помотал головой Илья. – Что хотите, делайте, но не отдам. Хоть с полковником приходите, хоть с генералом, ничего от меня не получите.
– Да нас сам полковник и послал, – ответил мужчина.
Илья понимал, что ему самому противно участвовать в этом. А вот женщина, наоборот, брызгала слюной и злобно шипела:
– Да он просто лишнюю жилплощадь захапать хочет, вот и все! И весь хлам Нельсона себе забрать! Там же сокровища, года три можно сытно есть на них, и ни о чем не думать.
Илья поморщился.
– Ну, ребята, – сказал он. – Давайте хотя бы еще неделю подождем. Может быть, Нельсон все-таки вернется?
– Да помер он! – ответила баба.
Илья знал, как ее зовут, и как бы ни бунтовало в нем воспитание, иначе как бабой разъяренную фурию он назвать не мог. К тому же прекрасно понимал, в чем проблема: в молодой девушке, стоявшей чуть в стороне – дочке этой самой бабы, которой и предназначалась освободившаяся жилплощадь.
Конечно, мародер был не единственным, кто погиб в тот день. Но у остальных были семьи, жены и дети, которых, конечно, никто не стал бы выселять. Наверное, реши новая подруга Нельсона остаться, никто и не подумал бы выгонять ее, но сейчас каморка пустовала.
– Не дам ключей, – ответил Илья, и скрестил руки на груди.
– Пошли, – тряхнула головой баба. – Вскроем ломом дверь, если этот урод не хочет ключей давать. Дармоед безногий, чтобы ты сдох, поскорее, понял?
Развернувшись, она пошла к двери. Мужчина только развел руками, будто извиняясь, и двинулся за ней. А Илья остался сидеть в кресле возле входа в свою берлогу, не зная, что делать.
Опыта у взломщиков не было, поэтому ковырялись они долго. Правда, сам инвалид этого уже не видел. Вернувшись в свою каморку, он достал из-за шкафа флягу с самогоном, в несколько приемов высосал ее до дна и отрубился.
Как сумки с вещами мародера оказались у него в комнате, на следующее утро Илья даже не вспомнил.

* * *

Мародер подошёл к Илье и протянул ему руку. Инвалид пожал его ладонь, и Нель в очередной раз удивился, как ему это удается? Кожа на ладонях инвалида ни капли не изменилась за двадцать лет, в то время как у мародера узкие музыкальные ладони превратились в руки убийцы, в которые намертво въелись запахи пороха, ружейного масла и крови.
Интересно, не придави та плита ноги Ильи, он сейчас был таким же, как Нельсон? Или для этого нужно чем-то отличаться от других, быть иным, неважно чем: разумом или душой, если она все-таки существует.
– Как дела, брат? – прохрипел Нель.
– Погано, брат, – ответил инвалид. – Пожалуй, так погано только после самой войны было.
– Понимаю, – протянул мародер. – Давно пьешь?
– Да не в этом дело, – принялся было горячо убеждать Нельсона друг, но очень быстро осекся. – Неделю уже. Как Карина ушла, решили, что твою берлогу можно забирать. Пришли за ключами, а я им от ворот поворот. Ну, в общем, сломали замок, только вещи ко мне занесли. Забирать будешь?
– Не буду, не нужны, – покачал головой Нель. – Можешь раздать. Если что личное, сожги. Договорились?
– А чего ты так? – Илья криво усмехнулся. – Переехать решил? Иммигрировать? Работу новую предложили?
– Не, брат, просто я завязываю. Сделаю то, что должен, и свалю из города к чертям собачьим. Навстречу новой жизни.
– Сильное решение, – покачал головой Илья. – Знаешь, я даже с тобой махнул бы, если б идти мог, хоть бы и на протезах. А так, на коляске, сам понимаешь, какой из меня бродяга-путешественник.
– Понимаю, – Нель кивнул. – Ладно, брат, мы с тобой пообщаемся ещё, а пока что мне нужно к полковнику заглянуть. Сам понимаешь, я сюда не просто так днём через коллекторы шел.
– Ладно, иди, – в голосе Ильи сквозило напускное безразличие. Сглотнув, он собрался с силами и спросил. – Слушай, а с Колей ничего нельзя было сделать?
Нелю не пришлось даже отвечать. Достаточно было просто посмотреть в голубые глаза инвалида, чтобы тот все понял. Да, Илья и труп должен был видеть, и понимать неуместность такого вопроса в той ситуации, но не спросить просто не мог.
Мародер развернулся и двинулся в сторону кабинета полковника, как миллион раз до этого. Но только в тот момент он понял, что именно чувствовал в старом вояке, что именно заставляло его все время прислушиваться к словам этого ветерана нескольких войн.
Полковник заменил ему отца, который то ли погиб, то ли просто пропал во время войны. И не только ему: многие солдаты-срочники, были готовы пойти ради этого немолодого мужчины на все. Он дал им средства, чтобы выживать, и дал им цель – а что еще нужно человеку?
Мародер мечтал о том, что он войдет в кабинет полковника, а тот выставит на стол бутылку коньяка, две рюмки, по-отечески понимающе посмотрит на него, и предложит решение проблемы.
Однако чуда не произошло. Военный явно был на взводе, и только то, что он находился на людях, мешало ему потерять самообладание. Сейчас же, оставшись наедине с мародером, старик закричал, безумно выкатывая глаза и брызжа слюной:
– Как ты выжил?!? Где ты был вообще?!? Ты понимаешь, что в городе происходит, а наш лучший разведчик где-то шатается?!?
– Уймись, старик, – неожиданно для себя самого проговорил мародер. – Не помнишь, что было в прошлый раз, когда я пришел вот так?
Нель и сам не понял, ему принадлежали прозвучавшие только что слова, или ментал вновь брал управление над его разумом. Однако, эффект они произвели подобный молнии посреди белого дня:
Полковник подавился последними словами и заткнулся. Мародер догадался, что дело не только в словах, ментал как-то воздействовал на старого военного, заставив его замолчать. Впрочем, это было только на руку самому Нельсону.
Он бросил взгляд на старика, и на секунду ему даже стало жалко военного: возьмёт сейчас, да отбросит копыта от инфаркта. А, как ни крути, без него каши не сваришь.
– Докладывать можно? – спросил Нель.
Полковник сглотнул, дотронулся до шеи и полушепотом проговорил:
– Докладывай. Только не так резко, что ли, – он сделал паузу и добавил. – Ладно, понимаю, перегнул палку. Что произошло?
– С самого начала? – спросил мародер и без спроса уселся на стоявший посреди комнаты стул.
– С самого начала, – разрешил полковник, привычно пошарил под столом, выставил на стол два бокала и графин с чистой водой.
– Когда Халиф понял, что мы вот-вот дожмем их, то решил свалить, оставив бойцов прикрывать себя. По пути ему встретился Коля, и что вышло из этого, ты уже знаешь, – Нельсон поморщился и помотал головой. – Я пошел за ним, догнал уже на Мира, мы схватились, и я столкнул ублюдка с лестницы в переход на «Доме детского творчества», он заброшен, ты знаешь. А потом задушил мудака.
– А пропал ты куда на две недели почти?
– Ублюдок оказался вертким и, умирая, умудрился уронить гранату без чеки. Я спрятался за колонной, и осколками меня не посекло, зато переход окончательно обвалился. Там все на соплях держалось, и это было дело времени.
– Давай без лирики, – мрачно пожевав губами, сказал комендант. – Мы тебя не искали три дня, думали, преследуешь Халифа и рано или поздно вернёшься. Потом отправили отряд со следопытом, но они до «Школы» не дошли. Говорят, там люди какие-то обосновались.
– Так вот именно с этого момента и начинается самое интересное, – Нель широко улыбнулся. – Люди эти – не абы кто, а мои спасители. Правда, всю красоту, что ты видишь на моем лице, тоже они навели, но это уже позже, когда колоть стали.
– И что ты о них знаешь? – аж подался вперёд полковник.
– Вот в этом и проблема, – помотал головой Нельсон. – Вообще ничего, кроме того, что они из бывших военных, пришли в город, чтобы найти что-то секретное и, что главного у них звали Олегом.
– Почему звали?
– Потому что я его завалил, когда выбирался, – пояснил, мародер. – Повезло мне, спасся.
– Да, дуракам всегда везёт, – констатировал старик. – В общем, ситуация хреновая, но, что делать дальше, более или менее ясно.
– Ты погоди, – усмехнулся Нельсон. – Ты же самого интересного ещё не слышал. Есть ещё две новости. Хреновая и очень хреновая. Какую хочешь услышать первой?
– Не томи уже.
– Значит, по хронологии событий, – мародер наклонился над столом и без спроса налил себе воды из графина. – Под мэрией есть бункер. Его жители – бывшая золотая молодежь, детишки местных высших чинов. По определённым причинам, там не осталось ни одного взрослого, и некому было объяснить шкетам, что такое хорошо и что такое плохо. Поэтому детишки те считают нас всех дикарями и очень хотят взять власть над городом. И уже взяли как минимум три перехода.
– Это, я так понимаю, очень хреновая? – лицо полковника оставалось невозмутимым. Он налил и себе воды, залпом опрокинул стакан и тут же вновь наполнил.
– Сам решай. Коммунисты взяли «Райисполком».
Полковник откинулся в кресле, хлебнул еще воды из стакана и помотал головой.
– Вполне ожидаемо, но не вовремя, – поставил стакан на стол, и спросил. – Что с комендантом?
– Убит – Нель помедлил и добавил. – Если честно, то убит мной. Я пытался рассказать ему то же самое, что тебе, но он не поверил, стал орать, что я провокатор и шпион.
– Долбаный параноик.
– Не сильно ему помогла его паранойя. Проморгал заговор у себя под самым носом. Потом я был у Альберта, он закрыл ярмарку и отправил на поверхность снайперов, которые отстреливают всех, кого видят. Меня тоже пытались, но не удалось.
– Мародер, есть в этом городе хоть кто-нибудь, кто ещё не пытался тебя убить?
– Я не уверен, – ответил Нель и задумался. Через десяток секунд вынырнул из своих мыслей, широко улыбнулся и сказал. – Ты пока ещё не пытался.
– Да уж, дела… То есть, через канализацию тебя отправил Альберт. Нет, я знаю, обычно ты ходишь один, но неужели и на это решился.
– Со мной отправили ещё двух парней, – покачал головой Нель. – Только дошел я один. Канализация – опасное место, там, бывает, раз – и крысы просто заполняют коллектор. А когда они идут, это то ещё зрелище. Рвут на части все, что попадется на пути, жрут, и бегут дальше. Ну, ты сам знаешь.
– Тебе отвечать за них придется.
– Отвечу. Вопрос в том, что делать теперь. То ли с пришлыми разбираться, то ли с нашими баранами.
– Проверить надо для начала, – Полковник откинулся на кресле. – Нет ли у нас кого-то из коммунистов, иначе они и нам тут революцию устроят. Нет у тебя какой-нибудь идеи, как это провернуть? Ну, как в прошлый раз, с зелёным пятном на противогазе.
Нельсон задумался. По идее он мог воспользоваться способностями ментала и попытаться просканировать людей, однако это вызвало бы нежелательные вопросы. Да и, черт его знает, хватит ли у мародера сил на задуманное.
А чувствовал он себя, будто гонщик, пропустивший пит-стоп и ведущий разваливающуюся машину с лопнувшими шинами к финишу. Правда, вместо машины было тело мародера. Бинт, наложенный сто лет назад, уже сполз, да и раны неплохо было бы почистить, продезинфицировать, а пару даже зашить.
В принципе, Нель мог справиться со всем этим и самостоятельно, за двадцать лет ему не раз приходилось штопать самого себя. С другой стороны, на «домиках» был неплохой врач, хоть Нельсон и не ладил с ним.
Однако, вряд ли он стал бы отказывать в медицинской помощи страждущему.
– Ладно, – вздохнул полковник, поднявшись на ноги. – Ты пока отдыхай, я попытаюсь во всем разобраться. К вечеру соберём команду и пойдем брать языка из этих твоих пришлых. С Ильёй, вон, разберись, а то мужик совсем расклеился, хуже, чем, когда ты ему…
– Ноги отчекрыжил, – продолжил Нель за военного.
– Давай, остряк, отдыхай. Вечером за тобой зайдёт кто-нибудь.
– Есть – отдыхать, – привычно отрапортовал мародер, поднялся на ноги и двинулся прочь из кабинета.
Разговор, к его удивлению, прошел нормально. По крайней мере, его итогом не стал ещё один продырявленный труп. Более того, беседа получилась продуктивной, вместе они разработали необходимую схему и хоть Нельсон и понимал, что его ждёт ещё как минимум один допрос с пристрастием по поводу того, где и как мародер пересекся с ублюдками из-под мэрии, он был относительно спокоен за будущее.
По крайней мере, этого перехода.
И это значило для него достаточно много.

* * *

Илья, как выяснилось, уже успел прийти в себя. Вымыв голову, тщательно почистив зубы, и в меру своих возможностей убравшись в комнате и даже проветрив ее, инвалид почти избавился от следов запоя. Конечно, чтобы сошел отек с лица и окончательно исчез запах перегара, нужен был ещё не один день. Но все же бывший напарник мародера выглядел гораздо лучше, чем до этого.
– Вот, совсем другой фасон, – проговорил Нель, широко улыбнувшись своему старому другу. – И даже не скажешь, что бухал.
– Не ври, брат, все равно заметно, – Илья помотал головой, откинулся на спинку своего кресла и глубоко вздохнул. – Да, ну и ситуация. А я тут тебя поминал, а ты, вон что, живой.
– Ты знаешь, впереди столько дерьма, что я иногда думаю, лучше бы меня действительно завалило…
– Слушай, – инвалид, кажется, не расслышал последних слов мародера. – А что с тем ублюдком, Халифом? Замочил ты его?
– Замочил, – кивнул Нель. – Догнал и замочил.
– А как? – инвалид осекся, но, видимо, желание узнать подробности пересилило природную вежливость. – Мучился этот обмудок?
– Задушил я его, – мародер поднял руки. – Вот этими самыми руками задушил. Мучился, обосрался, обоссался и подох.
– Туда ему и дорога, – задумчиво проговорил Илья. – Выпить бы. Черт, привычка, ладно, забудь. Что решили с Полковником?
– Да ничего не решили, отдохнуть мне дал до вечера, а потом опять пойду наверх, решать вопросы. По специальности.
Илья понял, что мародер сказал далеко не всю правду, но выпытывать не стал. А Нельсону оно было только на руку, не хотелось трепаться о том, что ему предстояло. Пусть даже и лучшему другу.
– Слушай, – решил сменить тему Нель. – А у тебя осталась та дрянь, которой ты ребят кормил? Ну, когда меня за «Булатом» отправили?
– Сосиски что ли? Ты же отказался их есть.
– Знаешь, хочу перед смертью попробовать, – Нельсон стукнул своего друга по плечу и рассмеялся. – Шутка. Захотелось просто.
– Шутник, блин, – Илью такие дурацкие шуточки мародера не веселили. – Ладно, достану, в леднике наверняка пара валяется.
– Сваришь? Я пока что в лазарет схожу, пусть меня починят немного.
– Это точно ты? – с сомнением спросил Илья у мародера и даже внимательно присмотрелся к его лицу, будто пытаясь найти среди знакомых черт что-то, что явно позволило бы отличить копию от оригинала. – А то глаза у тебя другого цвета.
– Они у меня ещё раньше посерели, когда я в прошлый раз вернулся, – пожал плечами Нель. – Наверное, слишком большую дозу схватил. Знал бы ты, через какие дебри мне тогда пришлось пробираться.
– Вот и расскажешь, – Илья вновь откинулся в кресле.
– Может, и расскажу, – не стал разочаровывать своего друга мародер. – Ладно, сообрази пока поесть, а я в лазарет.
Но являться в таком виде к врачу Нель не решился. Сбегал на пункт санобработки, заплатил пять патронов и получил таз теплой воды, брусок мыло и чистое, но застиранное чуть ли не до дыр, полотенце.
Мыло нещадно жгло все ссадины и царапины, но мародер все равно тщательно вымыл все тело. Потом сменял ещё патрон на одноразовый станок и уничтожил растительность на всем теле: на голове, лице, под мышками, в паху. И только после этого, одевшись в привычную серую футболку и джинсы, Нель признал себя достаточно чистым, чтобы нанести визит врачу.

* * *

Мародер посмотрел на ручку двери, ведущей в лазарет, протянул к ней руку, но так и не решился открыть. Даже самые страшные раны он предпочитал лечить самостоятельно, с помощью Ильи, или обратиться к местным «госпитальерам» – врачам из «Медгородка».
Усмехнулся, вспомнив, как Илья зашивал оставленную «гопником» рану на спине. Так больно Нелю не было даже в сам момент ранения, что там – удар, выплескивающийся в кровь адреналин, уклонение, перекат и длинная очередь на полмагазина прямо в оскаленную звериную рожу.
А сейчас ему было стыдно. Дико стыдно за то, что он не сдержался и ударил врача, который, по сути-то, хотел только помочь Маринке и облегчить ее муки.
Вот и стоял мародер, вспоминая опустошительное бешенство на душе, и как кулак врезался в казавшуюся тогда лощеной физиономию врача. А ведь абсолютно не за что, как ни крути, мужик-то – благодетель, и им очень повезло, что в переходе есть свой доктор.
Хотелось вспомнить что-нибудь другое, да не получалось. После смерти Марины было только полузвериное существование, подчинённое инстинктам, загнанным так глубоко, что до них не добралось даже горе. Не жизнь это.
Карина говорила, что стоит попробовать жить, а не существовать. Девчонка, несмотря на то, что была значительно младше, знала и понимала много такого, что никогда не понять мужчине.
Жить, а не существовать. Снова испытывать иные эмоции, кроме отчаяния и ненависти.
Нель усмехнулся. Хороший совет тому, кому ходить под этим небом осталось не больше двух дней.
Но слова Карины помогли ему решиться. Он взялся за дверную ручку, повернул ее и потянул на себя.
Местный доктор сидел за столом, обложившись книгами. За двадцать лет жизни в полумраке немудрено испортить зрение, и теперь ему приходилось носить очки.
Однако, от чтения он отказаться не мог, да и профессия обязывала. Как объяснял сам Ильдар, врач, который перестает развиваться, должен уйти из профессии. И хотя медицинская наука уже давно стояла на месте, безнадежно отставая от порождённых покореженной природой болезней, доктор продолжал работать над собой.
Что всегда мародеру нравилось в местном докторе, так это то, что Ильдар не строил из себя самого умного, подобно некоторым преподавателям или другим личностям из прошлого медицинского опыта Нельсона. Он мог трезво признаться себе, что знает далеко не все, и часто обращался к справочникам непосредственно во время приема.
Да и к самому мародеру доктор наверняка испытывал симпатию. Раньше, еще до болезни и смерти Марины.
А что сейчас – непонятно.
Ильдар поднялся из-за стола и посмотрел на вошедшего мародера. Доктор был высоким, с полностью лысой головой и в очках, которые удивительно хорошо подходили к его узкому лицу. Устав бороться с быстрорастущей щетиной, врач давно отпустил бороду и, наверное, даже среди исламистов легко сошёл бы за своего.
– Помощь нужна, – проговорил мародер, едва не запнувшись.
– Без проблем, – ответил доктор, заложил кусок пластика между страниц книги, которую только что читал, и отложил внушительных размеров фолиант в сторону. – Садись на кушетку, рассказывай, что произошло.
– Тут, скорее, показывать надо, – усмехнулся мародер и стащил с себя футболку. Поежившись от холода, проговорил. – Вот это все безобразие можно в порядок привести?
Врач нахмурился, но ничего не сказал. В расположенном на противоположной стене зеркале Нель видел, что дело плохо. Всё-таки за последние пару дней мародер получил немало ударов.
Вспомнить только очередь в грудь из АЕКа, почти в упор. Если бы не автоматные магазины в разгрузке, бронежилет и надетая под него самодельная кираса из нескольких листов сваренного вместе металла, пули продырявили бы его, будто лист бумаги.
А так дело ограничилось кровоподтёками, да парой сломанных ребер. Которые, кстати, за две недели успели слегка срастись, однако пытки плохо влияют на организм, еще не до конца восстановленный.
А лицо выглядело совсем плохо. Если бы прошло побольше времени и раны зажили, то наверняка коллекция шрамов мародера пополнилась бы ещё несколькими. Губа была разбита, обе брови рассечены, под левым глазом наливался фингал. Завершала картину хорошая, сантиметра в три, ссадина на подбородке. Ладно, хоть отек сошел, иначе лицо бы выглядело примерно так же, как если бы Нель засунул себе в рот полную горсть пчел. Если бы нашел какой-нибудь улей, конечно, в чем он сильно сомневался.
Шишка на темечке так и не прошла, и вряд ли собиралась рассасываться. Болела и тыльная сторона ладони, вены на которой мародер перегрыз в бессознательном состоянии, пытаясь покончить с собой. Странно, что заражения не произошло, все-таки на зубах у человека какой только дряни нет. Хотя, рану обработал доктор «пришлых», а тот, очевидно, знал свое дело.
Ильдар принялся осматривать мародера, с каждой секундой становясь все мрачнее и мрачнее. Потрогал ребра, что были сломаны, поморщился, ощупал каждый из кровоподтёков и ушел куда-то к шкафам с лекарствами.
Мародер понимал, что по-хорошему, надо бы ему отлежаться пару недель и более-менее отойти от всех полученных травм. Хорошее питание, покой да всякие примочки помогли бы достаточно крепкому организму мужчины восстановиться.
И почему-то внезапно стало обидно, что нет у него этих двух-трех недель, а все, что осталось – пара дней, до окончательного слияния с монстром. И даже грустно, что выжил, выпутался из такой передряги, умудрился вернуться домой, и все вот так…
Нель даже не боялся предстоящей работы, понимая, что ради выживания кому-то придется ее сделать. Было только немного жаль, что заниматься этим должен именно он, и что после того, как дело будет сделано, если оно, конечно, будет сделано, никто не даст ему заслуженного отдыха.
Представил, как мог бы лежать в своей халупе, на чисто выстиранном белье, читая какую-нибудь глупую и наивную книжку о мире после конца света. И чтобы рядом была Карина, приносила ему еду и всячески обихаживала.
А ведь так все и могло повернуться, если бы не долбаная граната, брошенная Халифом. Ублюдок, не мог сдохнуть по-человечески, не устраивая подлянок.
Доктор вернулся с флаконом какой-то холодной мази, и стал натирать ею ссадины и царапины на лице мародера, которые до этого не трогал.
– Честно скажу, раны чистые, но без следа не затянутся, – не стал юлить Ильдар. – Шрамов будет ещё больше. Плюс раны на бровях желательно скрепить чем-нибудь, иначе они никогда не заживут.
– Работай, док, – просто ответил Нельсон. – Я тебе полностью и целиком доверяю.
– Вот как? – усмехнулся Ильдар, но от дальнейших комментариев воздержался.
Закончив размазывать по лицу мародера какую-то дрянь, врач ушел и вернулся с лотком, на котором были выложены иглы, нитки и иглодержатель. Щедро обработал брови мародера йодом, от чего тот только поморщился, снова вышел и вернулся, размазывая что-то по рукам.
– Без анестезии выдержишь? – спросил Ильдар.
– Нет, – честно ответил мародер. – Дай таблетку хотя бы.
– Таблетку ему, – хитро усмехнулся док, открыл шкаф, вытащил блистер, выдавил себе на руку таблетку и передал Нельсону. – На тебе аскорбинку.
– Слушай, давай без шуток, – поморщился Нель.
Кулаки чесались, и он уже думал о том, что, может, был не так уж и неправ в отношении доктора.
– Трамадол это, бери, – с Ильдара сошло все веселье. – Правда, подождать придется, пока подействует.
– Весь блистер дай, – попросил мародер.
– Подсел? – сочувствующим тоном спросил доктор.
– Дай, говорю.
– Ладно, для друзей дерьма не жалко, – врач передал весь блистер мародеру.
Нельсон, уже порядком уставший от постоянной боли, был рад, что наконец нашел способ чем-то ее заглушить, хоть и наглотавшись наркотиков. С другой стороны, он жрал эти таблетки, как конфетки, когда мучился головными болями, и ничего из того, чем угрожали врачи, не заметил. Ни галлюцинаций, ни изменений поведения, ни всего остального.
Чего там замечали окружающие, мародеру по большему счету было наплевать. Как и всегда.
Нель проглотил одну таблетку, не запивая ее водой, откинулся, опершись руками о кушетку. Врач поднялся и снова ушел куда-то, вернулся и стал размазывать по кровоподтекам другую мазь, прозрачную и резко пахнущую.
– Рассказывай что-нибудь, – сказал он.
– Что рассказывать? – не понял мародер.
– Да, что угодно, – Ильдар усмехнулся, выдавил на ладонь ещё мази. – Можешь исповедоваться, врачи же, они, как священники, сам знаешь.
– Не знаю, – прохрипел Нель, которому стало совсем худо от этого разговора. – Ну, я Халифа замочил.
– Ага, хорошее начало, – ответил врач. – Что ещё расскажешь?
– И ещё нескольких человек убил. Там, двоих из «театра кукол», ещё коменданта «Райисполкома» и его телохранителя. Группу людей из бункера. Пятерых или шестерых пришлых, даже не помню точно.
– Какие-то однообразные у тебя рассказы, – усмехнулся Ильдар, но тут же посерьёзнел. – Ладно, забей, доучился бы на врача, тоже над такими вещами привык бы смеяться.
– А я над другими смеюсь.
– Тебя что, это вдруг мучить стало? – Ильдар, прищурившись, посмотрел на мародера сквозь стекла очков. – Ты же даже не помнишь точно, сколько человек на тот свет отправил. И не парился никогда.
– Не помню, – покачал головой Нель. – Потому что считают их только маньяки или малолетки. А я – ни то, ни другое. И это – работа моя.
– Знаешь, я начинаю сомневаться, что это действительно Нельсон.
– Не ты первый, – угрюмо пробурчал мародер. – Илья сомневался. И ещё двое парней вообще подумали, что меня мутанты подменили.
– И дай угадаю, – доктор сделал паузу, видимо, для драматического эффекта, и добавил. – Ты их убил?
– Они первыми пытались. А я должен был дойти сюда и предупредить людей.
Мародер сам не заметил, как перестал чувствовать боль. Ильдар тем временем вынул из шкафа ещё одну мазь, и стал обрабатывать тело мародера. Нельсон не видел особого смысла в этом, но не сопротивляться же ему было.
– А ты не мог решать проблемы другим способом? Понимаешь, мне убивать сложно, Илье убивать было бы сложно, а вот тебе – нет. У тебя другой склад психики, был бы я психиатром, рассказал бы больше и лучше. Но если коротко, ты просто другой, не плохой, а другой. Понимаешь?
– Было сложно в первый раз, – мотнул головой Нель. – Только знал, что либо я, либо меня. И что выбора нет. И не надо думать, что мне нет разницы – человека убить или муху, это не так.
– Да я и не говорю, что это так, – Ильдар закончил возиться с мазями, вытер руки пожелтевшей от времени салфеткой и снова ушел обрабатывать их. Вернулся, вскрыл иглу и честно сказал. – Будет больно. Придется потерпеть.
– Не больнее, чем было до этого, – ответил Нельсон, после таблетки ощущающий необычайную лёгкость во всем теле. – Давай, начинай.
Доктор ловко вставил иглу в иглодержатель и сделал первый укол. Было больно, но пять или шесть стежков мародер вполне мог вытерпеть. Он не хотел, чтобы врач отвлекался во время работы, но тот, похоже, сам был настроен поговорить.
– Раньше ты действительно был другой. Знаешь, ты действовал на эмоциях, но принял неправильное решение, – врач помедлил, будто думал, стоит ли продолжать разговор, но всё-таки сказал. – Ты после смерти Марины заперся в себе. Изменил отношение к людям, а они, в свою очередь стали воспринимать тебя по-другому. Если бы ты пришел ко мне, мы могли бы разобраться с твоими проблемами сообща.
– Не знаю, – мародер криво усмехнулся, но тут же чуть не зашипел от боли. Стяжки тянули кожу, и ощущения были отнюдь не из приятных, несмотря на болеутоляющее. – Если вы все хотели мне помочь, то чего не подошли?
– Лично я? – Ильдар сделал ещё один стежок, завязал узел. – Челюсть болела.
После этого мародер замолчал. Доктор вставил новую нитку и принялся зашивать вторую бровь. То ли потому что Нель молчал, то ли вторая рана была поменьше, но в этот раз врач справился с работой чуть ли не в два раза быстрее.
Он убрал нитку, положил иглодержатель с окровавленной иглой в лоток, и отошёл на шаг, полюбоваться плодом своих трудов. Судя по выражению лица, понравилось ему не очень, но Нелю было наплевать.
Ильдар принялся осматривать руку мародера. Покачал головой, явно заметив следы зубов, но никак это не прокомментировал. С сомнением поморщился, прошептал что-то, достал из лотка салфетку, щедро залил ее спиртом и наложил на рану.
Защипало, даже несмотря на действие обезболивающего. Конечно, по науке не следовало лить спирт в рану, но других местных антисептиков у Ильдара попросту не было.
Убрав салфетку, доктор принялся накладывать новую повязку, стараясь не нарушить подвижность кисти. Опыт у него был большой, поэтому врачу это вполне удавалось. Потом он осмотрел овальный след от зубов коменданта на правом предплечье, промокнул спиртом и его и наклеил пластырь.
Поднявшись, Ильдар подошел к шкафчику, достал из него флакон, ампулу и шприц. Наполнил шприц содержимым ампулы, ввел его во флакон, и принялся трясти, растворяя порошок.
Закончив, сменил иглу, подошел к мародеру и затянул на его плече жгут. Нель несколько раз сжал руку в кулак, удивившись тому, как набухли вены, пока Ильдар обрабатывал место укола смоченным в спирте тампоном.
Мародер дождался, пока доктор сделает укол, откинулся на кушетке, и, покачав головой, сказал:
– Слушай, извини меня. Ты в той ситуации реально виноват не был, так что я зря тебя.
– Да забей, – махнул рукой Ильдар, и кинул шприц в мусорное ведро. – Мне, конечно, тебе тоже врезать хочется, но будем считать, что тебя и без меня жизнь побила. Так что, плюнем и забудем.
– И то верно, жизнь меня помотала, – ответил Нель, вздохнул и поднялся на ноги. – Ладно, пойду, там, должно быть, уже ужин готов, да и с Ильей поговорить хочется напоследок.
Мародер протянул врачу руку, и тот пожал ее. Рукопожатие длилось долго, и выглядело это так, будто Ильдар хотел что-то спросить, но не мог:
– Нельсон, – наконец решился врач. – Что дальше будет-то?
– Одно могу сказать, работы у тебя прибавится, – мародер криво усмехнулся. – Война будет, причем большая, все люди в городе начнут резать друг друга, причем так, что наша стычка с Халифатом вообще ничем покажется, понимаешь?
Ильдар поморщился и выпустил руку Неля. Тот развернулся и пошел к двери. Остановился на секунду, но, не найдя нужных слов, вышел из лазарета и плотно закрыл за собой дверь.

Глава 12
Коробка радиопередач

– Критическая масса, – сказал Илья, подумал секунду и повторил. – Критическая масса накопилась. Двадцать лет понадобилось. И теперь будет еще один взрыв, не ядерный, но, думаю, нам хватит.
– Физик, блин, – усмехнулся мародер и принялся пережевывать сосиску. К его удивлению, вкус у нее был даже лучше, чем у довоенных. Видимо, мяса больше. – Хватит сыпать терминами, я же не рассказываю тут про… Забыл…
– Ну, а как иначе сказать? Нас тут было несколько тысяч, и все разные. И не стало того, что держало бы нас в узде: полиции, иллюзии выбора, Петросяна и компании по телевизору, понимаешь? Вот из всех щелей дерьмо-то и полезло, кто в коммунизм ударился, кто в радикальный ислам, другим башню от вседозволенности снесло. Сам подумай, самое большее, что у тебя могут отобрать – жизнь. И тут либо пан, либо пропал, ничего другого. Или получай, что хочешь, или тебя завалят. А тогда по большей части наплевать, нет разве?
– Знаешь, с этой точки зрения ты прав. Думаешь, все это действительно в людях сидело изначально?
– Сидело, – кивнул Илья, подцепил вилкой предпоследнюю колбаску с тарелки. – Не думаешь же ты, что войну развязали только вожди, которые никак не могли наиграться в местных божков, а мы в стороне? Не, тут виноваты все.
– Ага, «Убийство в Восточном экспрессе», – Нель усмехнулся, отправил в рот то, что было подцеплено на вилку, пережевал, проглотил. – Жаль, горчицы нет или кетчупа. Знаешь, я бы сейчас многое дал бы за «хот-дог». Пусть даже из «Ак-Батыра».
– Мне они нравились, – широко улыбнулся Илья. – Я, когда на консультацию перед экзаменами в одиннадцатом классе ехал, взял пару. Просто позавтракать не успевал, всю ночь за компом проторчал. Химичка тогда смешно отреагировала, увидела меня и говорит «ку-у-ушает он». Кушает, ну ты понял.
– Я тоже перед ЕГЭ засел, было. Готовился весь год, а перед самим экзаменом надоело все, накатил на комп какой-то шутер, да сидел всю ночь. А до этого год держался. Люблю видеоигры.
– Да я помню, только речь не о том была.
Мародер посмотрел на последнюю сосиску, сиротливо лежавшую на тарелке.
– Я доем? – на всякий случай спросил он у инвалида, чтобы убедиться, что тот сам не положил на нее глаз.
– Бери, конечно, – усмехнулся Илья.
Мародер решил не тянуть, схватил последнюю колбаску и съел буквально в два укуса.
– А ты отказывался есть, – Илью явно веселила ситуация.
– Знаешь, я-то ладно. Но детей таким кормить точно не стоит. Хотя нам в универе многое рассказывали, чуть ли не про то, что в некоторых семьях копченую колбасу, борщ и сало дают сразу после материнского молока, – Нель покачал головой. – Ладно, что-то меня снова заносит. Так каковы твои прогнозы?
– Да чего я вообще прогнозировать-то могу? Ситуация хреновая, выхода всего два, и оба так себе. Разве что эти твои пришлые найдут то, за чем пришли, заберут, да свалят. А из-под мэрии ребята… Вот они нам точно устроят кровавую баню. Да и коммунисты только того и ждут, что мы ещё сильнее ослабнем, и можно будет нас… Того. Короче, жопа.
– Жопа, – признал мародер и широко улыбнулся. – Но мы, как обычно, попробуем выкарабкаться, забраться на холм ягодицы. Чтобы ждать, когда нас снова опрокинет вниз. В молодости никогда не понимал людей… Ну, знаешь таких псов войны, которые не могут найти себя в мирной жизни и лезут в горячие точки. Не важно, добровольцами или за бабки, наемничать.
– А потом стал таким же? – прищурился Илья.
– Не, – мотнул головой в ответ Нельсон. – Я как раз хочу покоя. Вечного… – мужчина сделал короткую паузу и продолжил. – Шутка. С удовольствием валялся бы в гамаке в собственном саду с книжкой, растил бы внуков и потихоньку спивался. Только не срослось.
– А если сейчас будет вариант свалить?
– Свалю, – ответил Нель.
– А сможешь? Совесть не заест?
Мародер не знал ответа на этот вопрос. Отвечая на предыдущий, он откровенно врал. Не смог бы свалить, не дал бы Карине утопить город в крови.
Почему-то в нем до сих пор горела надежда, что все это происходит по ошибке, что резню все ещё можно остановить, если вовремя вмешаться. Не хотел он верить в то, что Карина оказалась сукой и лишь использовала его.
Хотя он зачастую говорил, что надежды больше нет, и что все они обречены.
– Молчишь, – Илья улыбнулся. – Я же тебя знаю, брат. Не пытайся врать. Ты на самом деле добряк.
– Добряк, – Нель поморщился, будто гнилой орех раскусил. – Который своими руками положил кучу народа. Прям образец добродетели.
– Да ты сам понимаешь, что две трети убитых тобой заслуживали этого, а ещё треть – случайно подвернулась под руки. Ты же не маньяк какой-нибудь, который только и думает о том, чтобы пустить кому-нибудь кровь.
– И на том спасибо, – угрюмо ответил Нельсон, взял со стола металлическую кружку и выпил воды.
В дверь постучали, скрипнули петли, и в проем просунулось дородное лицо знакомого сержанта, правда, на этот раз его щеку пересекал шрам чуть ли не в пять сантиметров длиной. Отголосок войны с исламистами.
– Нельсон, там к полковнику зовут, – сказал военный.
Мародер привычно кивнул ему, допил остатки воды из кружки и стал подниматься из-за стола. Значит, старый вояка решил, что стоит для начала всё-таки обсудить план и решить, что делать завтра.
И это в очередной раз радовало. Потому что являлось показателем того, что «Домостроителей» в стороне не останется.
– Ты понимаешь, что мы ввязываемся в новую войну, брат? – спросил Илья.
– Это неизбежно, – пожал плечами Нель. – Если мы не начнем сейчас, то они придут сюда. И будет гораздо хуже, чем с исламистами, мы не успеем подготовиться, просто потому что не будем знать, когда эти ублюдки явятся. Мы может закрыть гермоворота, заварить все выходы, и сидеть здесь, как мыши, но тогда очень скоро передохнем с голода. А это хуже. Пуля хотя бы быстро убивает. Пойду я.
– Удачи, брат.
– Да, что удачи, я вернусь ещё, – мародер улыбнулся. – Комнату ты мою не отстоял, а выспаться перед выходом где-то надо будет.

* * *

В кабинете полковника было слишком многолюдно. Пожалуй, столько народу Нель там не видел ни разу. Особенно, если учесть, что на разработку плана обороны «Домостроителей» его не приглашали, дав выспаться, отдохнуть и оправиться от полученных ран.
А он провел это время с Кариной. И, наверное, это был единственный вечер за много-много лет, когда ему было спокойно. Несмотря на готовившееся нападение.
Сейчас его всего трясло. То ли умудрился подхватить где-то вирус, то ли на самом деле переволновался. Однако, Нель от всей души надеялся, что никто этого не заметит.
– Короче, – полкан решил не ходить вокруг да около, а сразу взять быка за рога. – Вы все уже знаете про людей, занявших «Дом детского творчества». Мы получили от мародера информацию, что они пришли из-за пределов города, и что-то ищут в Челнах. Но мы не знаем, что, поэтому нам придется отправить группу и взять языка.
Нель кивнул. Это было самым трезвым решением из всех возможных.
– В зависимости от того, что им нужно, мы и решим, что делать дальше, – комендант помедлил секунду и продолжил. – Если им нужны какие-нибудь секретные подземелья под заводом КамАЗ – мешать не будем, пусть роются в радиоактивном грунте на здоровье, пока не облысеют, и хрены у них не отвалятся. Даже поможем, поделимся информацией и постараемся заключить мир.
Это заявление было встречено молчанием. Мародеру трудно было признаться в этом, но второе решение Полковника тоже было более чем разумным. Избежать напрасной драки всегда лучше, чем положить кучу неплохих парней ни за что ни про что.
– Вторая наша проблема – коммунисты. И им мы объявляем войну. Они захватили один из наших переходов, причем, ключевой – «Райисполком». Нашу мастерскую. При этом убили коменданта и начальника охраны, подло, даже не дав шанса сдаться. Всем, кто собирается на поверхность – увидите кого-то, кого можно идентифицировать как мародеров из «Коммунрая» – стреляйте на поражение.
– А, может, договориться с ними? – спросил один из бойцов. – Всё-таки верхи на «Райисполкоме» сами виноваты, что держали людей в таком положении. Те и взбунтовались.
– Тимофеев, – обратился к нему полковник, наклонившись и опершись о стол. – Если бы ты не лежал по правое плечо от меня там, наверху, когда на нас шли муджахиды, и не молился богу, я бы решил, что ты и есть агент коммунистов. – Мы не можем оставить это так. Они объявили нам войну, а, значит, будем воевать, пока не добьемся приемлемых результатов. В идеале – возврата «Райисполкома». Пусть, кто хочет, уходит в переходы «Коммунрая», но мастерские должны остаться за нами. Но эту операцию мы спланируем позже…
Полковник замолчал и мрачно оглядел стоявших перед ним людей из-под насупленных бровей.
– А теперь последнее. Сразу говорю, если об этом узнает кто-то из посторонних, буду судить, как за измену. В городе действует группа неизвестных людей. Одеты в самое современное на момент Войны снаряжение – такого даже в армии ещё не было, не то, что у нас на складах…
– Это вроде того, в чем Нельсон пришел? – спросил кто-то из толпы, мародер даже не успел увидеть, кто именно.
– У них такие же, – опередил полковника Нель. – Снял с трупа одного из них. Столкнулся с группой, завязалась перестрелка. Дальше сами понимаете.
– Так вот, цель у них одна – захватить контроль над всем городом, – снова взял слово комендант. – Понятно, что, остальные – стадо, и легко сдадутся, если нас не станет. Так что мы для них – первая мишень, и они ударят, как только будут готовы. Как, кстати говоря, и коммунисты. Поэтому повторяю: если увидите кого-то в модерновом камуфле, и это будет не наш многоуважаемый мародер – либо стреляйте, либо валите и молитесь, чтобы не заметили. И опять же, об услышанном ни женам, ни детям, ни друзьям-собутыльникам не рассказывать. В переходе устанавливается режим «крепости», помните, что это значит?
– Комендантский час, сухой закон, – принялся перечислять начальник охраны. – Запрещено находиться в коридорах более, чем по двое, запрещено ходить в гости. Дополнительные патрули…
– Короче, это нужно будет донести до людей, – прервал его полкан. – Объяснить, что наша группа ушла на серьезное задание, и что необходимо потерпеть. С заявлением я выступлю сам, – старик откашлялся и продолжил. – Теперь по поводу группы. Те, кто в составе, могут остаться, остальные свободны. И помните, что я сказал.
Часть людей покинула кабинет, в помещении почти мгновенно стало гораздо свободнее, даже дышать стало легче. Помимо мародера и полковника, осталось ещё пятеро: четверо из бывших солдат-срочников, которые раньше стояли в охране, и пятый – Азат – один из мужиков, живших в переходе.
Почему новую команду решили сформировать из военных, было ясно, другой вопрос, что в ней делал башкир. У него-то была и семья, и двое маленьких детей, и что могло сподвигнуть его отправиться на такое опасное задание, мародер не понимал. Хотя, может, деньги нужны были, все-таки мародеры жили гораздо богаче остальных…
Правда, и умереть на такой работе было не в пример проще, чем будучи каким-нибудь фермером.
– Ладно, откинем церемонии, – махнул рукой полковник, когда последний из внезапно ставших посторонними покинул кабинет. – Знакомься, мародер, это новый состав команды «Булат». И их ты поведешь на поверхность. Возражения, если они у тебя есть, можешь засунуть себе в зад, потому что они в данной ситуации совершенно неуместны. В свою очередь могу сказать вам, чтобы не расслаблялись: вы знаете, кто такой мародер, и на что он способен. Так что, если вы поведете себя тупо или не подчинитесь приказу, наказание будет мгновенным и жёстким.
Нельсон нахмурился. Ему для полного счастья не хватало только отправиться на поверхность в составе озлобленной и напуганной группы.
– Забей, – успокоил его ментал. – Я их проверяю. Все понимают, что начальник ваш на взводе. И тебя они… Уважают.
– Ты уверен? – подумал в ответ мародер. – Я не хочу, чтобы ты потом и этих завалил, как тех двоих.
– Во-первых, не я, а мы, – ответил монстр. – Хоть управлял я, руки-то были твои, пора бы тебе привыкнуть. Во-вторых, вообще не понимаю твоего беспокойства. Копался у тебя в памяти, копался, пытался лучше тебя понять, а теперь не понимаю. Вроде бы человеческая жизнь никогда не представляла для тебя особой ценности.
– А теперь представляет, – подумал Нель. – Много чего до этого не случалось. Раньше меня не заваливало бетонными плитами. И в голове у меня не селились кровожадные выродки.
– Ага, потому что раньше ты сам был кровожадным выродком, – мутант продолжал смеяться над мародером, издеваться над его беспомощностью.
Ведь действительно, не мог же Нельсон вскрыть себе черепную коробку и вырезать из мозга тварь, будто червяка из съеденного им яблока.
Раньше говорили, что, если яблоко червивое, значит, точно натуральное, из сада, а не вощеное из оранжереи. А вот если голова у человека червивая, то это уже беда.
Мародеру сложившаяся ситуация нравилась все меньше и меньше. Чем больше ментал делался похожим на человека, тем понятнее становилось, что у монстра нет ни намека на моральные ориентиры. А, значит, продуктом их окончательного слияния будет тело мародера, управляемое разумом, считающим, что ему все дозволено, и не имеющим ни малейшего понятия о любви, сострадании и прочем. Немаловажным дополнением окажутся пси-способности.
Короче, не завидовал Нель миру, в который выйдет это существо, и был готов сделать все, чтобы не допустить такого исхода. Хотя и сам не был уверен, что это реально.
– Что задумался, мародер? – обратился к Нелю полковник. – Не согласен с чем-то?
Мародер вообще пропустил его последние слова, погрузившись в свои мысли.
Это было недопустимо, Нель понимал, что нужно немедленно встряхнуться и принять участие в разработке стратегии.
– Понял, не мешаю, сижу в уголке, починяю примус, – продолжал балагурить монстр.
– Извините, я задумался и прослушал, – виновато проговорил Нель. – Давайте начнем с начала.
– Да нет, ничего, – полковник мрачно посмотрел на мародера, открыл ящик стола и достал из него схему улиц. Самую простую, которую можно было купить в любом магазине канцтоваров или в автовокзале.
Почему старик при разработке стратегии пользовался ею, а не какими-нибудь военными, с большей детализацией, или вообще не спутниковыми снимками, для Неля было загадкой. То ли по старой привычке экономил, потому что обычных схем было в избытке, и их можно было разрисовывать, как угодно, то ли не хотел, чтобы его подчиненные узнали лишнее.
– В общем и целом, ситуация такая, – проговорил полковник. – Ублюдки сидят в переходе на «Доме детского творчества». Почему они заняли его – вообще неясно.
– Там же обвалилось все, нет разве? Как они там сидят, совсем себя не жалеют? – спросил один из солдат.
– Я не знаю, я там не был, – пожал плечами старик. – Пусть мародер расскажет.
– Если честно, я почти все время пробыл в камере и без сознания, так что многого сказать не смогу, – поморщился мародер. – Могу сказать одно – герметичность они пытались восстановить. Поставили временные опоры, натянули над провалом брезент.
– Старательные ублюдки попались, – заметил Азат.
– Это уж точно, – кивнул Нель. – Ещё я знаю, что, пришлые уже успели схлестнуться с парнями с «Молодежной». Наша разведгруппа уходила оттуда, причем с потерями, это Альберт сказал. И, чтобы обеспечить безопасность, люди и с «кукол», и с «молодежной» выставили на поверхности группы снайперов. Стреляют по всем, если не могут стопроцентно идентифицировать их, как своих. Меня, например, чуть не пристрелили на дороге с бульвара Энтузиастов.
– Черт. Пусть кто-нибудь сходит к Павлову, позовет его сюда… – Полковник подумал и тут же отменил приказ. – А, черт, они, наверное, готовятся. Короче, скажите ему, чтобы отправил Третьякова и ещё кого-нибудь в помощь на поверхность, как только солнце вставать начнет. И чтобы мочили всех, кто только попытается подобраться к переходу. Кроме нашей разведгруппы.
– А никто посторонний прийти не может? – осторожно спросил Иван – один из новых «булатовцев», положив ладонь на дверную ручку.
– Вот как раз посторонних нам не нужно, – ответил старик. – Альберт понял, что, если понадобится, то пробираться будут через канализацию, хоть это и опасно. Но, сдается мне, больше никого с «кукол» не отправят, – полковник сделал паузу, проводил взглядом покинувшего кабинет бойца и спросил. – Как считаете, эти «пришлые» тоже оборудуют снайперскую позицию?
– Процентов на восемьдесят уверен, что после того, что я там устроил, они ждут нападения, – кивнул мародер. – И мы можем сыграть именно на этом.
– Попытаться взять снайпера? – изогнув одну бровь, задал вопрос полковник.
– Именно, – ответил Нель. – Это может быть проще, чем пытаться отбить кого-то от группы людей. Отвлечь стрелка, зайти за спину, и, – мужчина изобразил руками, как бьёт кого-то по голове.
– Неплохая идея, – покивал полковник. – Если ублюдки действительно расположили на поверхности огневую точку, то взять их снайпера было бы оптимальным вариантом. В противном случае придется либо ждать, пока кто-нибудь поднимется из перехода, либо прорываться внутрь. Варианты так себе. Оба повлекут за собой совершенно ненужную стрельбу и лишние жертвы.
– Но их все равно придется проработать, – сказал самый старший из вновь сформированной разведгруппы – мужик лет на семь старше мародера, одетый в старую военную форму с лейтенантскими погонами.
Мародеру подумалось, что, если бы не было войны, наверняка бы мужчина уже дослужился до майора, если не до подполковника. И мотался бы по гарнизонам необъятной Родины с забитой женой и двумя-тремя детьми, как множество военных разных видов войск и званий до него.
Нельсон усмехнулся своим мыслям.
Правда, он уже не был уверен, что имеет полное право называть их своими.
– Да, ты прав, – кивнул полковник. – Сейчас вернётся Иванов, и будем разбираться, как это дело провернуть.
Иванов не заставил себя долго ждать, вернулся через полторы минуты, без стука открыв дверь и войдя в кабинет. Полковник жестом пригласил всех подойти поближе к столу, на котором разложил карту, и принялся объяснять.
– У вас есть несколько вариантов. Первый – отправиться туда через продолжение бульвара Домостроителей, мимо Дома творчества. Самый короткий путь. Второй – обойти через улицу Татарстана, занять где-нибудь там позицию и ждать. Третий – пробираться через соседний проспект. Долго, опасно, да и укрытий там нет: стоянка, забитая машинами, да ещё и фонит.
– Предлагаю идти через Татарстана, – проговорил Нель. – Нас оттуда не будет видно до самого последнего момента, да и уходить есть куда. Хочешь – в высотки «двадцать пятого», хочешь – назад к «сорок девятому» хочешь – вообще в Шильну. Это шутка, естественно, в Шильну я никого не потащу, головой пока ещё не тронулся.
Последнее заявление Нельсона встретили с особым интересом. В действительности дойти до коттеджного поселка, который и представляла собой деревня Малая Шильна, в довоенное время можно было за полтора, максимум – два часа. Но никому такая идея не приходила в голову.
Да и что можно было искать в этом поселке? Воровать стройматериалы со строек, заброшенных двадцать лет назад?
– Вот на месте этих ваших пришлых именно в «двадцать пятом» я бы и организовал огневую. А лучше всего – две. Вот в этих домах, – проговорил лейтенант, ткнув в карту. – Засядь там, на верхнем этаже, да жди, пока кто-нибудь подставится. Все простреливается: и Татарстана, и Мира, и даже ещё кусок дороги к кафе «Уют» и дальше. Короче, идеальный вариант.
– И именно по этой причине нужно идти через те дома, – принялся настаивать на своём Нель. – Если там нет их аванпоста, то нужно будет оборудовать свой. Прикрытие снайпера лишним не будет.
– Снайпера, – протянул полковник. – Слушай, у нас их два было, одного убили исламисты, второго мы сегодня отправляем за окрестностями наблюдать. Где я вам ещё одного возьму?
– Не знаю, – пожал плечами в ответ Нельсон. – Выдайте какому-нибудь из хороших стрелков снайперскую винтовку. Они на складе ещё должны быть, да и свои «Зайцевы», наверное, ещё не перевелись. Один фиг, ваши снайперы – мотострелки с приданными винтовками с оптическими прицелами. Никого, кто действительно на снайперов обучался, тут нет.
– Ладно, черт с тобой, найду кого-нибудь. Но за этого будешь отвечать головой, понял?
– Да я за всех здесь головой отвечаю, – ответил мародер. – Я, по-твоему, ещё не понял, что ли?
Вновь наступило молчание. Бесцветные глаза мародера встретились с голубыми, будто кусочки давно ставшего недоступным человечеству неба, глазами полковника. Вот так вот, человек мог смотреть на небо сколько угодно, мечтать о космических кораблях, которые покидают земную твердь и отправляются вверх, покорять никому не известные пространства.
А потом – раз, и все. Небо прорезали межконтинентальные ракеты, несущие в себе атомную смерть, и конец. Нет больше неба, а солнечный свет теперь несёт только гибель тому, кто не сумел приспособиться к жизни в новых условиях.
– Ладно, – полковник покачал головой и, наконец, прервал затянувшуюся паузу. – Решили: первый пункт – эти высотки. Что дальше?
– Дальше нам все равно придется действовать, подстраиваясь под ситуацию, но ведь этот вариант не подойдёт, верно? – усмехнулся мародер.
Остальные предпочли проигнорировать его реплику. Старик пожевал губами, и заговорил:
– Короче, если снайпер там, берете его. Главное, чтобы мог при этом говорить. Вам выдадут электрошокеры со склада, но сразу скажу, работают нестабильно, можно ткнуть так, что не почувствует ничего, а можно так, что отъедет – и все. К тому же, он наверняка в ОЗК, поэтому лучше прикладом по голове. Потом вяжете, на всякий случай, и тащите сюда.
– А если снайпера там нет? Или он не там? – вкрадчиво спросил лейтенант.
– Тогда занимаете позицию и ждете, пока кто-нибудь поднимется на поверхность. Окружаете, предлагаете сдаться.
– Не согласятся, – фыркнув, заявил мародер. – Не пойдет.
– И что ты предлагаешь? – Полковник выглядел совершенно спокойным, но любой, кто более-менее знал его, мог с уверенностью сказать, что старик в бешенстве.
– Да все просто, – пожал плечами Нель. – Если выходит толпа, ведём их пару кварталов, и укладываем залпами с двух сторон. Кроме одного, которого не насмерть. Вяжем, тащим сюда, допрашиваем и в расход.
– А как же контакт, переговоры, и не ввязывание в лишнюю драку? – спросил Иванов.
– Я в это не верю, – помотал в ответ головой мародер. – Как вы сами это себе представляете? Думаете, чего они нападали на ребят с «тридцатого»? Да потому что им языки нужны были. Так что, как они с нами, так и мы с ними.
– Ты хочешь ввязать нас в ещё одну войну? – спросил Азат.
– Нет, – ответил Нель. – Если там есть снайпер и мы сможем взять его, то почему бы и нет? Мне нравится эта идея. А вот пытаться заставить группу вооруженных людей, скорее всего, бывших военных, сдаться? Ну, это невозможно, по мне, можно даже не пытаться.
– Ладно, хрен с тобой, – старик открыл ящик стола и смахнул туда карту. – Все кроме мародера свободны.
Группа двинулась к выходу. Нель знал, что стоит закрыться двери, как мужики начнут обсуждать происходящее, будто базарные бабы, пока не разойдутся по своим каморкам.
– Ладно, мародер, – произнес полковник и рухнул в своё кресло, заставив его жалобно заскрипеть. Достал из тумбочки под столом рюмку и пузатую бутылку с несколькими звёздочками, налил себе, выпил. – Карт-бланш тебе. Только очень прошу, не приведи хвост к переходу, и не угробь всю группу, ладно?
– Я постараюсь, товарищ полковник, – ответил Нельсон. – Разрешите идти?
– Да, подожди, вместе выйдем, – старик тяжело вздохнул и поднялся с места. – Надо же объяснить людям, что придется посидеть по домам и затянуть пояса.
Мародер пропустил полковника вперёд, покинув кабинет последним, и медленно двинулся вслед за стариком к месту общего сбора, где уже стоял начальник охраны.
– Все готово? – спросил полковник и, получив утвердительный ответ, дёрнул за канат, привязанный к языку колокола.
Не тех нескольких мелких, с помощью которых сообщали о прибытии каравана, а большого, то ли церковного, то ли корабельного, украденного из какого-нибудь музея.
Его звон отдавался от низкого свода убежища прямо в черепные коробки его обитателей. Все знали звук этого колокола, и все надеялись его больше никогда не услышать. Потому что он звучал в самые страшные даже сейчас, после конца цивилизации, времена, напоминая звуки сирены гражданской обороны, и пробуждал генетическую память: сирены, предупреждающие о бомбардировках во время Великой Отечественной, колокола в задыхающихся от чумы средневековых городах.
Нель видел, как открываются двери каморок, в которых живут люди, как робко высовываются головы, как угасает в глазах огонь надежды на то, что им это все слышится, или, что это учебная тревога.
Все население «Домостроителей» собралось за три-четыре минуты. Толпа заняла практически все пространство между бывшими торговыми точками перехода.
Полковник вышел вперёд, прокашлялся и заговорил. И голос его отдавался от стен и потолка, подобно звуку колокола до этого.
– Граждане. Из-за текущих событий руководством перехода было принято решение объявить военное положение и перевести наше убежище в режим работы «Крепость».
Толпа молчала. На сонных лицах не проявлялось ровно никаких эмоций, люди ждали, пока им все объяснят.
– Дело в том, что вчера нам была объявлена война. Люди, называющие себя коммунистами, напали на переход «Райисполком», и взяли его под свой контроль. К счастью, их ячейки в остальных переходах нам удалось разоблачить до начала действий, – лицо Полковника помрачнело. – Люди, если среди вас есть завербованные коммунистами, лучше сдайтесь сами, и будете помилованы. Я понимаю, они умеют пудрить мозги, их бред о всеобщем равенстве действительно может подействовать на многих, но я прошу, одумайтесь. Они собираются заставить вас работать на благо своих элит. Они говорят о том, что это они выиграли войну с фашизмом почти девяносто лет назад, но это были наши деды, а не какие-то люди, прикрывающиеся их именами.
На лицах появилось сомнение, но Нельсон не верил, что это сработает. Если все диверсанты коммунистов такие же комсомольцы-герои, как та девушка с «кукол», то хрена они сдадутся.
– Я верю вам, и надеюсь, что предателей здесь нет. Тем не менее, мы вводим комендантский час. Запрещено находиться в переходах более чем по двое. Запрещено выходить из комнат, кроме как за водой и в туалет. Нельзя заходить в административные помещения без предварительного согласования с охраной. Мы организуем дополнительные патрули, и они имеют право открывать огонь на поражение, хоть, я и надеюсь, что этого не понадобится.
Толпа загудела. Людям явно не нравились устанавливаемые ограничения, однако, шумела толпа не агрессивно, призывая к бунту, а безнадежно. Все понимали, что не в их силах заставить администрацию и коменданта изменить принятое решение.
Чтобы осознать это, мародеру хватило одного взгляда, брошенного на толпу. И вновь он не понимал, то ли это жизненный опыт, то ли обостренное, благодаря живущему в голове псионику, чутье.
– Это временные меры, и придется потерпеть, – сказал полковник. – Поэтому, расходитесь по комнатам и сохраняйте спокойствие.
Старик сделал шаг назад и встал у стены. Люди стояли на месте ещё с полминуты, будто ожидая, что им расскажут что-то важное, но, не дождавшись, стали расходиться.
Нель посмотрел на полковника и удивился, насколько уставшим выглядел этот старый человек. Всё-таки, как ни крути, в семьдесят лет достаточно тяжело управлять переходом.
Правда, преемников нет и не предвидится. Как и следующего поколения людей.

* * *

Мародер неторопливо шагал по коллектору. Порядочно засранному, следовало заметить, здесь явно не так давно прошел гон, и слегка флюоресцирующее в темноте дерьмо было размазано по стенам и полу. Чистым остался только потолок, да и то, даже на нем то тут, то там попадались уродливые брызги.
Однако, самому Нелю было на это наплевать. Даже наоборот, если крысы прошли по туннелям канализации, то, значит, в них не осталось ничего живого. Потому что все, что имеет хотя бы зачатки сознания, пытается уйти с дороги сметающих все на своём пути, ведомых неведомым зовом грызунов.
Мародер продолжал идти, хотя даже не знал конечной точки своего маршрута. Как и начальной.
Но заблудиться он не мог, так как в туннеле не было ни одного ответвления. Это был ровный и абсолютно прямой туннель, настолько длинный, что свет налобного фонаря бессильно растекался в темноте и затухал.
Мародер поднял руку и ощупал своё лицо, на котором не было противогаза. Но почему-то дышалось легко и свободно, не чувствовалось ни запаха подземелья, который по идее должен быть сырым и затхлым, ни вони мутантского дерьма.
И он продолжил свой путь.
Внезапно за спиной послышался звук, давно знакомый ему, уже не раз спускавшемуся в нутро убитого ядерными бомбами Автограда.
Нель развернулся и прислушался, чтобы убедиться, что цокот действительно принадлежит множеству маленьких лапок бегущих крыс. Но было в этом шуме что-то постороннее, и Нельсон никак не мог понять, что именно.
Твари появились через несколько секунд, но Нель даже не думал прятаться, так как был совершенно уверен в том, что они не посмеют тронуть того, кто носит в своей голове могущественного монстра-псионика.
Так и вышло. Твари, как и утром, разбегались в стороны, обегая мародера по широкой дуге. Мужчина довольно усмехнулся.
Но, стоило ему услышать рев льющейся по трубе воды, усмешка тут же исчезла с его лица. Нель лихорадочно огляделся в поисках спасения: чего-нибудь, за что можно зацепиться и забраться, или люка, через который можно покинуть этот чертов коллектор, но вокруг были только голые стены.
Через полторы секунды Неля волной швырнуло вперёд. Он судорожно вдохнул, пока ещё мог, и попытался погрузиться на дно, понимая, что бороться с волной абсолютно бесполезно, и единственный шанс выжить – подчиниться, стараясь экономить воздух. Пока течение не ослабнет.
И действительно, через несколько секунд фронт волны ушел вперёд, и Нель остался под водой среди нескольких туш дохлых крыс, которых течение не успело отнести вперёд.
Он попытался вынырнуть, чтобы вдохнуть, но только ударился головой о потолок коллектора. Лёгкие разрывало изнутри, в глазах потемнело от боли и недостатка кислорода.
Мародер сопротивлялся изо всех сил. Он закрыл глаза, нырнул и поплыл по течению, надеясь, что сможет найти воздушный колодец, перехватить немного воздуха. Сделал десять гребков, двадцать, тридцать, и почувствовал, что тело отказывается повиноваться разуму, однако Нель до последнего сопротивлялся, чтобы не вдохнуть.
И не выдержал.
Вдохнул так глубоко, как смог, почувствовал, как вода заливается в ноздри, попадая в лёгкие и понял, что умирает. Дважды рванулся в напрасных попытках спастись и открыл глаза.
Над головой был покрытый трещинами и пятнами копоти потолок каморки, принадлежавшей Илье. Нельсон находился в «родном» переходе на «Домостроителей».
Мародеру снился кошмар.
В очередной раз эти двадцать лет.
Его сны были достаточно разнообразными, но даже они были лучше, чем действительность.
Однако, сегодняшний имел определенную связь с реальностью. Более-менее проснувшись, мародер понял, что нужно сходить и облегчиться, иначе можно не дотерпеть и оконфузиться. Конечно, утонуть в собственной моче ему не грозит, но все равно было бы неприятно.
Пришлось повиноваться низменным инстинктам, хоть покидать тёплую постель, устроенную на раскладушке, ему совсем не хотелось.
Сбросив с себя одеяло, Нель, оокончательно проснувшись, понял, что надо торопиться. Открыв щеколду, он вышел в коридор, кивнул встретившему его мутным взглядом патрульному и двинулся в сторону туалета.
Туалетов в подземном переходе было оборудовано целых два, ближним из них был тот, что находился в коридорах, отданных под административные помещения. Конечно, простым смертным ход туда был заказан, но Нель почему-то был уверен, что его пропустят.
Мародер прошел в коридор, слегка удивившись тому, что охранника не было на положенном месте, но подумал, что тот сам мог просто отойти в туалет. Он не стал заморачиваться, и просто пошел по своим делам, тем более, что мочевой пузырь, казалось, раздулся уже настолько, что вот-вот разорвется.
Закончив свои дела, мужчина тщательно вымыл руки и вышел из помещения, остановившись возле радиорубки, дверь которой была приоткрыта.
Радиосвязь по городу была налажена с самого начала, и даже фон ей как-то особо не мешал, только пользоваться ею старались как можно реже, в исключительных случаях. В конце концов, радиоволны разносятся во все стороны, перехватить и прослушать сообщения не представляет большого труда. Живой гонец был надёжнее: так ты, по крайней мере, был уверен, что никто не услышит не предназначенной для чужих ушей информации.
С другой стороны, гонец мог и не дойти, и тогда сообщение не дошло бы даже до своих.
– На твоём месте я бы зашёл внутрь и посмотрел, что происходит, – проговорил голос в голове, заставив Нельсона, уже успевшего отвыкнуть от его постоянных замечаний, дёрнуться от неожиданности.
– Не собираюсь удовлетворять твоё любопытство, – ответил Нель. – Не хочу даже знать, что там происходит.
– Если не войдёшь, будешь жалеть, – проговорил ментал. – Поверь, тебе не понравится.
– Ну, и чего я должен заходить туда? – мародер усмехнулся. – Знаешь, мне товарищ из довоенной жизни историю рассказывал, как у них в армии спалили двух гомиков-связистов. В радиорубке, прямо в объятиях друг друга. И такое зрелище мне точно не понравилось бы.
– Мародер, я хоть раз что-нибудь говорил просто так?
– Возможно, просто так ты ничего и не говорил, только ведь логика и ценности у тебя совсем не человеческие, – Нель вздохнул и двинулся в сторону радиорубки. – Учти, если ты это делаешь из любопытства…
– То что ты мне сделаешь? – голос в голове рассмеялся. – Мы – единое целое.
Однако Нельсон уже не слушал его. Из радиорубки доносился бубнеж, и мародер изо всех сил пытался разобрать слова.
Казалось, будто кто-то старался говорить так, чтобы было слышно собеседнику, но не услышал никто посторонний. Для работников радиорубки это было нехарактерно, те обычно говорили смело и четко, тем более, что охранники поймали бы любого, кто попытался бы подслушать сообщение.
Да и кому что могли передавать, если в переходе установили военное положение, которое включало в себя и радиомолчание.
Нельсон подошёл вплотную к двери и прислушался.
– Да, вас понял, – услышал он. – Да, военное положение… Предыдущий план отменяется? Сказали, что никого больше не будут впускать, запретили собрания… Новую партию агитации?
Свой о таких вещах говорить не мог, а, значит, радиорубкой пользовался тот самый диверсант-коммунист.
– Наконец-то до тебя дошло, – проговорил ментал. – А мог бы просканировать помещение и не тратить время на подкрадывание и подслушивание.
Нель лихорадочно ощупал пояс, понимая, что оставил обе кобуры, и с пистолетом и с револьвером, у Ильи. В принципе, мародер, поступил вполне логично: зачем таскать оружие в переходе, гражданином которого ты являешься? Да ещё и наводненным толпой вооруженной охраны.
– Поможешь? – вместо ответа спросил мародер у голоса в голове.
– Куда я денусь? – меланхолично ответил ментал. – Если тебе в башке дырку сделают, я же тоже не уцелею.
Нель глубоко вдохнул и досчитал до трёх, стараясь унять волнение, после чего рванул на себя предательски лязгнувшую створку и натолкнулся на взгляд предателя.
Им оказался ещё один комсомолец-герой. Парню было чуть больше семнадцати, и он был одним из бывших воспитанников Ильи. Мародер подумал, что на этот факт нужно будет указать инвалиду, если выживет в схватке, и рванулся вперёд.
Ментал не подвёл, и первый удар Нельсона парень пропустил. Мужчина удовлетворенно усмехнулся, услышав хруст и почувствовав, как сминаются под кулаком хрящи и кости носа.
Слабак после такого удара упал бы без сознания. Нормальный человек, как минимум, оцепенел бы на пару минут. А вот этот сухощавый и жилистый паренёк отпрянул и врезал в ответ. Причем, с силой, многократно превышающей силу удара самого Нельсона.
И, если бы не правильно поставленный блок, то валяться бы Нелю рядом с задушенным охранником, об которого он чуть не споткнулся, сделав шаг назад.
Паренёк обладал силой, которую никак нельзя было заподозрить, глядя на его хилое тельце. И Нельсону совершенно не нравилась складывающаяся ситуация, однако знакомо разгорающийся где-то в груди огонь боевого безумия толкнул его вперёд.
Перехватив руку противника, мародер рванул ее вниз и ошалел оттого, что она не поддалась, ни на сантиметр. Ощущение было такое, будто он пытался согнуть кусок арматуры, и хоть Нельсон был далеко не слабаком, такое ему было не под силу.
Парень отбросил мародера в сторону, будто плюшевую игрушку. Мародер врезался всем своим телом в расставленное на столе радиооборудование и оно разлетелось в разные стороны.
Комсомолец был мутантом, в этом не оставалось сомнений. Может быть, его отец пытался мародерить в первые годы после войны, а может, у матери оказалась какая-нибудь радиоактивная вещица, случайно ускользнувшая от всевидящего ока рабочих дезактивационного пункта.
Однако парню повезло, безумная природа наградила его огромной силой.
Мародер огляделся по сторонам, пытаясь найти хоть что-нибудь, что можно было использовать как оружие. Первым, что попалось под руку, оказался тяжёлый микрофон на металлическом основании. Нель вырвал из него провода и рванулся в бой.
Оттолкнувшись от столешницы, Нельсон всем весом бросился вперёд, как раз в тот момент, когда комсомолец делал шаг ему навстречу. Мародер вложил в толчок высь свой вес, и, к счастью, этого оказалось достаточно, чтобы паренек упал на пол.
Заорав что-то невразумительное, Нельсон ударил парня основанием радиомикрофона по голове. К чести диверсанта, от первого удара он не вырубился. Может быть, сам по себе крепким оказался, а, может, природа наградила его не только большой мышечной силой, но и крепкой черепушкой.
Короче, парень отличался от своих сверстников, но ему это не помогло. Потому что от второго удара металлическим основанием комсомолец поплыл, а от третьего потерял сознание.
Мародер хотел было остановиться, так как паренёк был нужен ему живым, чтобы сдать его безопасникам на дознание, но тело скрутило знакомой судорогой, и руки сами собой нанесли ещё один удар.
А следом еще и ещё, пока голова парня не превратилась в кровавую кашу с примесью мозга, ликвора и костяной крошки, размазанную по полу.
– Зачем?!? – бешено заорал мародер, остановившись. – Зачем ты это сделал?
– Потому что он притворялся, – ответил холодный и спокойный голос в голове. – Потому что стоило тебе остановиться, как этот парень задушил бы тебя точно так же, как охранника.
– Оружие на пол! – заорали охранники, вламываясь в помещение, в котором мгновенно стало тесно.
Нель аккуратно положил на пол искореженный корпус радиомикрофона, вытер ладонью кровавые брызги с лица и предельно цинично усмехнулся. Мародер знал, что выглядел он в тот момент так себе. Хоть на постер к так и не снятому ремейку «Техасской резни бензопилой».
– Руки вверх! – истерично заорал один из парней. – Руки, живо!
Нельсон подчинился приказу. Почему-то только в этот момент ему стало ясно, что поспать сегодня больше не удастся.
Сходил, называется, облегчился.

Глава 13
Пленник

Группу отправили на поверхность, едва солнце скрылось за линией горизонта. Даже несмотря на то, что произошло днем, вести людей доверили мародеру. Правда, вместо того чтобы дать ему отдохнуть и выспаться, его два часа допрашивали по поводу инцидента. В итоге все прояснилось: комнатушку, в которой жил парень, перерыли с пола до потолка, и нашли кучу интересной макулатуры.
Начальник службы безопасности очень комично ругался, что, типа, раньше подростки прятали эротические журналы, а теперь – коммунистическую пропаганду.
В работах Нель без труда узнал почерк Газетчика, но как агитационные материалы могли попасть с «Театра кукол» на «Домостроителей» для мужчины осталось загадкой. Конечно, ходили караваны, одним из которых, принадлежал приснопамятному одноухому Вану. Но подозревать кого-то из караванщиков в пособничестве коммунистам было бы странно, разве что это был хорошо замаскированный профессиональный агент.
Более вероятным оставался вариант, что пропаганду толкали под видом каких-то других грузов, разрешенных для проноса в переход. Но тогда вопросы возникали уже к охранникам, проглядевшим контрабанду.
Хотя, однажды они умудрились пропустить в переход шашки и баллоны со слезоточивым аэрозолем, которые ввозили исламисты. С другой стороны, тогда сами предатели работали в охране, и были вовремя выявлены только потому, что Нельсон вернулся в переход со всеми необходимыми для этого сведениями.
В общем, выходило, что подозревать можно было всех. Поэтому Нельсон не стал забивать себе голову всей этой ненужной ему ерундой, а наоборот, попытался очистить разум перед рейдом на поверхность.
Очистить разум, когда у тебя в голове живёт очень болтливый монстр-псионик, оказалось достаточно сложно, но мародер вроде как справился. Поэтому поднимался по ступенькам, совершенно не думая ни о миссии их группы, ни о то, что, возможно, завтра разразится гроза.
Чего нельзя было сказать о его товарищах. Или подчиненных, смотря как удобнее воспринимать этих людей.
Нельсон остановился на поверхности. Рассматривать знакомую улицу через стекло панорамной маски было непривычно. Совсем не то, что через два окуляра старого ГП-5.
Да и изменился Сююмбике, даже если не считать горелого пятна на пятнадцатиэтажке, стоявшей чуть дальше по проспекту. Именно туда один из воинов ислама, виртуозно обращающийся со своим оружием, угодил зарядом из «Шмеля».
Баррикаду посреди дороги так и не разобрали. Зато трупы оттащили в сторону, предварительно сняв с них все находившееся на них снаряжение.
Нельсон усмехнулся, посмотрел на свою позицию в окне одного из панельных зданий и подумал: насколько же сумасшедшим надо быть, чтобы броситься на несколько автоматов, фактически на верную смерть.
А вообще, пейзаж был практически таким же, как и в остальных районах города. Даже гильз не было, их аккуратно собрали, упаковали, и увезли на «Райисполком», где потом переснарядят.
И этими патронами коммунисты будут стрелять в бойцов Конфедерации.
– Ладно, мужики, – сказал боец, которого снарядили и отправили на позицию.
Снайпера в отряде не было. Зато считающемуся одним из лучших стрелков Иванову, выдали СВД.
Идти было не так и далеко, если подумать, то вообще рукой подать. Пройти пару кварталов, повернуть и обойти комплекс слева. Там и находились высотки, выбранные мародером в качестве первой цели их путешествия.
– Пойдем через «двадцать пятый», – пояснил Нель. – Если в высотке реально сидит снайпер, то нельзя, чтобы он даже заподозрил, что мы подходим.
– А как мы узнаем, есть ли он там? – спросил один из бойцов.
Лицо его было скрыто маской противогаза, голос искажен хреновым переговорным устройством. Короче, разобрать, кто есть кто, в их команде было невозможно. Помимо мародера да лейтенанта, который носил комплект ОЗК с красным пятном на правом плече, как командир отряда.
– Узнаем, – ответил Нель, усмехнувшись.
Существо в голове рассмеялось, но мародер усилием воли приглушил этот смех и двинулся дальше.
Он знал эти места. Здесь, в «двадцать пятом», находился один из самых крутых рок-баров города, куда в то время еще несовершеннолетний Нельсон ходил, когда родители уезжали в деревню. В свое время «двадцать пятый» имел не очень хорошую репутацию, говорили, что это едва ли не самый наркоманский район в городе.
Сейчас же он ничем не выделялся. Здесь было так же опасно, как и везде. И даже чуть меньше, в городе имелись гораздо более опасные места: подземные коллекторы, поселки Сидоровка и Элеваторная гора.
Когда отряд двигался по проспекту, Нельсон попытался прислушаться к внутренним ощущениям и почувствовал два логова тварей. И более того, мог даже с точностью указать, где они находятся: в одном из дворов, где твари изрыли туннелями землю под детской площадкой, и в одном из окрестных домов.
Однако обитатели первого логова были неагрессивны, а вторые не решались напасть на странное существо, которое с виду походило на человека, однако несло в себе что-то необъяснимо родственное и одновременно опасное.
– Спокойно, – проговорил один из бойцов за спиной мародера. – Очень спокойно.
– Ага, – ответил второй. – Точно.
Говорили они как-то медленно, заторможено, будто с трудом вспоминая слова. Мародеру это не понравилось. В другое время он немедленно стал бы искать вокруг логово ещё одной твари-псионика, но сейчас этим логовом была его собственная голова.
Сам же Нельсон не чувствовал никаких признаков давления извне. Не терял световое зрение, голова не болела, мысли не путались, не то, что в предыдущий раз.
– Это ты их? – на всякий случай спросил мародер у ментала.
– Ну, ты же не хочешь, чтобы у них возникли лишние вопросы, – ответил голос в голове. – Вот я и давлю на них слегка, чтобы не особо думали и исполняли твои приказы.
– Прекрати, – проговорил Нель и невольно поморщился.
Получался не приказ, а просьба, и действительно, он не мог приказывать мутанту, поселившемуся у него в голове. И это нервировало, хотя мародер уже успел привыкнуть к менталу.
Но от этого было только хуже. Будто твоя рука внезапно зажила своей жизнью и отказывается слушаться. Наверное, из этого могла бы выйти неплохая комедия в тупом американском или канадском стиле, если бы хоть одна киностудия в мире ещё работала. Только вот не повезло, никому больше не были нужны сценарии, некого было смешит, и на экранах кинотеатров больше не будут ничего показывать.
Мародер встряхнулся, отбросив рефлексию, огляделся вокруг, и продолжил движение. Они, наконец, добрались до нужного поворота, оставалось только пересечь трамвайные пути, обойти навсегда застрявшего на рельсах железного монстра, да пройти между домами.
Бросив равнодушный взгляд на вывеску «Сбербанк» и навсегда погасшую рекламу, Нель свернул и, не обращая внимания на загоревшуюся лампочку на радиометре, подошёл к трамваю, который своими распахнутыми дверями будто приглашал их сесть и отправиться в путь.
Транспортное средство за двадцать лет проржавело, нарисованная краской реклама службы доставки облупилась и стала практически неразличимой. Но стекла и сиденья по-прежнему были на месте. Возможно, как раз потому, что металл достаточно сильно фонил.
Мародер много раз таким образом прогуливал учебу. Садился в трамвай да ехал на другой конец города, до автостанции. Там пересаживался на обратный и ехал ещё минут сорок-час.
Было увлекательно развалиться на одном из жёстких сидений, поставить ноги так, чтобы их обдувало потоком тёплого воздуха из печки, да сидеть, рассматривая в окно спешивших куда-то людей в машинах. Думать о своём, не обращая внимания на ворчание бабулек, желавших занять именно это место, хотя в противоположном конце вагона были свободные места.
Огибая трамвай, Нель заглянул в кабину, но, не увидев ничего интересного, продолжил путь. Через несколько секунд группа уже оказалась во дворе.
Путь преграждало дерево, завалившееся то ли из-за сильного ветра, как бывало раньше, то ли от падения бомб.
Как-то так сошлось, что Нельсона ни разу не было дома во время урагана. Каждый раз за день до этого его увозили в деревню, и только возвращаясь, он, тогда ещё мальчик, видел, как работники коммунальных служб распиливают и увозят по частям поваленные деревья.
Сейчас увезти дерево было некому, но и гнезд среди его ветвей никто не свил. Поэтому мародер просто взял слегка вправо и обошел препятствие по чавкающей под ногами земле. Скоро должно было подморозить, а потом зима вообще войдет в своё право, закует Каму и ее притоки в лёд и покроет все снегом.
И Нель всегда радовался этому, несмотря на то, что летящие с неба комья залепляли окуляры противогаза и промораживали фильтры, а на снегу оставались следы, по которым обнаружить тебя мог кто угодно. Да и пробираться по нему было гораздо сложнее, чем обычно, коммунальщики-то больше не работали.
Просто, когда почти все было покрыто белым пушистым ковром, казалось, что и не было никакой Войны. Будто лишь из-за сильного снегопада остановилось движение, ЖКХ вновь не справляется со своей работой, деревья сбросили листву, потому что зима, а ты идёшь куда-то по улице рано утром, по пустому городу.
Справа, за одним из домов, залаяла собака, но Нельсон даже не повернулся в ту сторону, хоть и знал, что его товарищей это сильно обеспокоит. Однако самому мародеру было плевать, обычная собака, пусть и вскормленная на человечине, не станет бросаться на него. А о волколаке тварь предупредила бы.
Вообще, следовало держаться осторожнее, потому что рядом с «Домом детского творчества» где-то вполне могло находиться гнездо лаков. Хоть мародер вместе с Халифом расстрелял целую стаю, в логове вполне мог остаться молодняк, который старшие не взяли на охоту.
Конечно, отряд должен был без особых трудов справиться даже с большой стаей, не то, что с несколькими подростками, но мародеру не хотелось, чтобы из-за стрельбы их обнаружили раньше времени.
Нельсон провел группу через арку, они обогнули какое-то строение, и оказались у цели. Мародер остановился, задрал голову, посмотрев на верхние этажи, и спросил у ментала:
– Сидит?
– Сидят, – со смешком в голосе ответил тот. – За этой стороной не смотрят, спокойные, наблюдают за улицей.
– Не нравится мне, что за подходами не смотрят, – прошептал мужчина, помотав головой. – Не оставили ли они там пару сюрпризов. Ладно, все равно придется идти.
Он повернулся к своим спутникам, которые по-прежнему были несколько заторможенными, и сказал:
– Я – наверх, разведаю, что там. Вы занимайте оборону и ждите, пока вернусь. Если не вернусь через полчаса, осторожно поднимаетесь наверх. Если услышите взрыв, стрельбу или ещё что-нибудь, то отходите от здания, укрываетесь, и смотрите, что происходит. Все ясно?
– Ясно, – в один голос ответили мужики.
Только лейтенант кивнул, ничего не сказав. То ли на него ментал действовал слабее, чем на остальных, то ли его наоборот, совсем придавило, беднягу.
Мародер развернулся и двинулся в сторону подъезда. Парни разошлись в разные стороны, занимая оборону.

* * *

– И чего это со мной? – спросил лейтенант, будто проснувшись от долгого сна. Огляделся вокруг, осмотрел окрестности высотного здания, взглянул на подчинённых, и увидел в их глазах то же самый вопрос.
– А когда мы дойти успели? – спросил Азат. – И где мародер?
– Он сказал, что идёт на разведку наверх, а нас оставил охранять вход, – военный поморщился, но никто не мог этого увидеть, благодаря плотной резине противогазной маски.
– Что дальше делаем? – спросил один из бойцов.
– Охраняем, видимо, – ответил лейтенант. – Ждём, пока вернётся.
– А вернётся?
Этот вопрос читался в глазах у всех подчинённых военного. И пусть формально в этот раз они подчинялись мародеру, группу собрал, сбил воедино, именно лейтенант, а, значит, и командовать тоже ему.
И его люди не понимали, в чем дело, почему то, что произошло за последние полчаса, приходится вспоминать с трудом, будто читать мелкий текст через полиэтиленовый пакет или кальку. А непонимание рождало страх, страх вел за собой неподчинение приказам, а это представляло угрозу для выполнения задания.
Мародер был странным и раньше, но одновременно – понятным. Лейтенант прекрасно отдавал себе отчет, что Нельсон просто не выдержал всего, что на него навалилось, и сошёл с ума.
И, когда пил за упокой всех, кому не повезло пережить бой с исламистами, он жалел всех, кроме мародера, о котором просто подумал, что тот отмучился.
А этот Нельсон, фактически вернувшийся с того света, внушал лейтенанту, который был далеко не робкого десятка, иррациональный ужас. Хоть и вел себя практически так же, как и всегда.
Да вспомнить только, как его вели на допрос из радиорубки. Мародер был выпачкан кровью почти с головы до ног, но не это было самым страшным.
Самым страшным был его взгляд.
Взгляд глаз, цвета которых лейтенант сейчас даже не смог бы назвать.
– Должен вернуться, – пожал плечами военный.
– Не доверяю я ему, старшой, – честно заявил один из бойцов. – Вот как хочешь, а не доверяю.
– Ему полковник доверяет, – ответил вместо лейтенанта Азат. – А раз полковник доверяет, то и мы должны. Да и вообще, если бы не Нельсон, мы сейчас все либо у муджахидов в рабах ходили, либо тварей кормили на поверхности. Так что герой он.
– Да мясник он сумасшедший. Хоть и герой.
– Прекратите уже, – вновь поморщился военный. – У вас сектора есть, вот за ними и наблюдайте. Что опасное увидите, сначала предупредить меня, потом стрелять. Сами знаете…

* * *

Мародер шагал вверх по лестнице.
Благодаря чутью ментала он знал не только на каком этаже, но даже в какой комнате засели снайпер и наводчик пришлых. Оставалось только добраться до них, потому что выбрали они самый последний этаж.
И подняться надо медленно и осторожно, не привлекая лишнего внимания, и не запыхавшись. Потому что перед схваткой нужно быть полным сил.
А в том, что схватки не избежать, Нель был абсолютно уверен. Ну не пойдут ведь они за ним добровольно.
Хотя, мутант, наверное, мог бы заставить одного из ублюдков сделать это.
– Не мог бы, – ответил ментал. – Одно дело – на полчаса подавить волю людей, которые и так должны следовать приказам и идти за тобой, другое – заставить человека, который в принципе враждебно настроен. Для этого я слабоват пока, на полчаса меня не хватит.
– Да, хватит оправдываться, и без тебя справлюсь, – ответил мародер и размял мышцы.
Этажи считать он перестал, но преодолев примерно половину, понял, что ему необходимо остановиться и сделать передышку. Несмотря на то, что мародер был вполне привычен к длинным переходам, после подъема он чувствовал себя так, будто его по ногам палкой били, и дышал так, словно курил пятьдесят лет по пачке в день.
Развернувшись, Нель прислонился спиной к стене и медленно сполз на пол. И тут же вскочил, потому что, сам того не ожидая, обнаружил первый сюрприз, оставленный пришлыми.
Поперек лестничного пролета была натянута леска. Несомненно, из рыболовного набора, толстая и прочная, выкрашенная в коричневый цвет, правда, ожидавшая совсем другой рыбы.
Сам Нельсон никогда не стал бы использовать для растяжки леску, предпочтя ей классическую тонкую стальную проволоку. Всё-таки тонкая нить может оказаться ненадежной, порваться, вместо того, чтобы вырвать из гранаты предохранительное кольцо и привести в действие взрывоопасный сюрприз.
Наклонившись, Нель аккуратно, не касаясь руками, проследил направление лески и нашел закреплённую скотчем на трубе парового отопления гранату.
– Вот это ни хрена себе я везучий, – пробормотал мародер, холодея от осознания того, что сделай он один лишний шаг, и все, конец, разметало бы его останки по лестничному пролету.
Рычаг был обломан у самого края, усики разогнуты, и граната сработала бы от малейшего прикосновения к леске. Да и вообще, сапером себя мародер не считал, и записываться в их число не имел ни малейшего желания, несмотря на все почтение к представителям этой опасной профессии.
И разминировать растяжки предпочитал самым надёжным способом – подрывом. Желательно используя при этом достаточно длинный крюк и надёжное укрытие.
Но шуметь было нельзя, поэтому мародер аккуратно поднял ногу, перешагнул через натянутую леску, и двинулся дальше. Желание отдохнуть как рукой сняло.
Дальше мародер шел осторожно, тщательно осматривая ступени лестницы перед каждым шагом, отчего скорость продвижения замедлилась ещё сильнее. И, несмотря на то, что он совсем уже не спешил, на нужный этаж он поднялся совершенно вымотанным, отчего не решился сразу идти в квартиру.
Сюрпризы по дороге встретились, и даже не один.
На самом верхнем этаже обнаружилась ещё одна растяжка с какой-то хитрой системой, которую Нель тем более не решился трогать. А вот поставленная на самом видном месте и кое-как прикрытая кучей мусора ПМН сбивала с толку. Тут пришлые непонятно на что надеялись. На темноту, что ли?
В общем, снайперы, очевидно, своё дело знали и окапывались тут с большим старанием, чтобы обеспечить безопасность. И это делало их ещё более опасными противниками.
В любое другое время Нельсон вообще не решился бы лезть к ним, но сегодня у него не было выбора. Чтобы узнать, зачем эти ублюдки вообще пришли в город, нужно было взять языка.
Дверь снайперы закрывать не стали. Видимо, чтобы, в случае чего, иметь возможность быстро сменить позицию. Это однозначно играло на руку мародеру, который вовсе не хотел привести в действие какую-нибудь растяжку, потянув на себя створку.
Нель сделал глубокий вдох и, стараясь ступать как можно тише, двинулся в квартиру, где и засели пришлые.
Удача повернулась к мародеру лицом. Оказалось, что вместо ламината или паркета, от которого каждый шаг отдавался бы звонким стуком, хозяева квартиры застелили пол линолеумом. Причем, не на голый бетон, а явно на какой-то мягкий утеплитель, благодаря чему шагов Неля почти не было слышно.
Сделав ещё пару шагов, мародер замер и прислушался. Снайперы даже и не подозревали, что кто-то пришел по их душу, а, может, надеялись на растяжки и мину, поэтому спокойно беседовали о чем-то своём.

* * *

– И какого хрена мы вообще приперлись в этот город? – спросил наводчик. – Я просто не понимаю, все ведь есть дома, в Уркуше. А здесь – сиди под землей, носи сраный противогаз и ОЗК…
– Ну, сам понимаешь, начальство сказало идти, значит, надо, – медленно, будто нехотя, ответил снайпер. – Хотя, честно говоря, я и сам не уверен, что игра стоит свеч. Сколько мы тут потеряли-то уже? Этот психованный убил пятерых. Причем, единственного доктора.
– Ага, ладно хоть местные не все такие сумасшедшие. Если бы каждый из них убивал пятерых наших, то совсем скоро нас быне стало. Да и, честно скажу, иногда мне даже жаль, что командир жив остался, так мы погрузились бы уже себе по машинам, да свалили обратно, домой… У меня хозяйство там, жены без мужика остались.
– Да молчал бы ты, – сквозь зубы процедил в ответ военный. – Навязали мне тебя, наводчик нужен, наводчик. Сиди себе смирно, да посматривай на улицу.
Мужик хотел что-то ответить, но промолчал, только головой помотал, да собрался уже действительно последовать совету своего товарища, но внезапно какая-то непонятная злоба проснулась у него в душе. В глазах потемнело, повернулся он к военному, да харкнул словами:
– Лучше бы вас, ублюдков, вообще не было, мы, мужики, спокойно жили бы. А так приехали хрен знает откуда, баб наших охаживаете, да еще заставили ехать куда-то.
– Да? – снайпер тоже почувствовал в душе нехарактерную для него – хладнокровного и собранного профессионала – злобу. – И старую скважину тоже вы бы расконсервировали? И добычу с переработкой наладили бы? Да вы передохли бы там все. Когда мы приехали, в селе никого кроме стариков и старух да горстки молодежи не было.
Вместо ответа мужик размахнулся и впечатал кулак в резину противогаза снайпера. Тот мотнул головой, и ответил хорошим ударом в солнечное сплетение, после чего прыгнул вперед, заваливая товарища на пол. Где-то на периферии сознания он слышал холодный голос рационально мыслящего человека, который говорил, что и за улицей следить надо, и что ничего они друг другу сделать не смогут, а, значит, бессмысленно это.
Мужик резко согнул ногу и ударил военного коленом в живот. Тот охнул, на миг оцепенел и секунду спустя оказался снизу. Схватившись за фильтр, наводчик стащил противогаз с лица снайпера, и стал наносить удар за ударом по его лицу.
Он был достаточно крепким, и от первого же удара нос снайпера оказался сломан, и по лицу на пол потекла кровь. Почему-то серого цвета, хоть и блестевшая на свету.
После третьего удара военный потерял сознание.
Последнее, что он увидел, была нечеловеческая злоба в обычно добродушных глазах мужика, и силуэт человека с оружием в руках.

* * *

Мародер не понимал, почему только что спокойно беседовавшие люди сцепились между собой с яростью двух бешеных псов, но догадывался, что виновно в этом существо, поселившееся у него в голове.
И это существо было опасно, что еще сильнее укрепило решение мародера избавиться от него. К каким бы последствиям для самого мужчины это не привело.
Но не воспользоваться ситуацией было бы непростительно. Шокер Нельсону применять не хотелось, не верил он, что за двадцать лет его аккумулятор сохранит нужную емкость заряда. Поэтому мародер решил действовать по старинке.
Он подошел к совершенно потерявшему над собой контроль пришлому, схватил его за шею, прижал к виску пистолет и выжал спусковой крючок. Резким движением ноги столкнул обмякшее тело со снайпера, наклонился и проверил пульс.
Военный был жив. Открыв один из карманов разгрузочного жилета, Нель достал большой моток крепкой военной изоленты и принялся связывать пленного по рукам и ногам.

* * *

Взрыв гранаты на одном из нижних этажей здания был совсем тихим, будто петарду подорвали, но он заставил лейтенанта вспомнить о словах мародера.
– В укрытия, – приказал он. – Разбегаемся и наблюдаем за входом в здание.
На то, чтобы разбежаться по двору и залечь за остовами автомобилей, бетонными блоками и мусорными ящиками, парням понадобилось меньше десяти секунд. Командир выбрал для себя самое ближнее к нужному подъезду укрытие – старую «газель». Машина и раньше стояла достаточно низко, а теперь ее покрышки давно прохудились, воздух из них вышел, и днище ее практически лежало на асфальте.
Вместе с лейтенантом засел и Азат, который предпочитал не отдаляться от старшего в группе.
– Что, растяжку сорвал? – спросил башкир у военного.
– Не знаю, – покачал головой тот. – Может быть, разминирует.
– Так нас же учили, там просто прижать рычаг к гранате, повернуть ее, чтобы ослабить натяжение, да резать проволоку, – удивился мужчина.
– Это самые простые так снимаются, – поморщившись, объяснил лейтенант. – А так, они могут работать не на натяжение, а на ослабление. Или рычаг, может быть, обломан… – он взял паузу, бросил короткий взгляд на вход в подъезд и продолжил. – Я бы тоже подрывом разминировал. Помолчи, сейчас что-то произойдет.
И действительно, произошло. Прогремел ещё один взрыв, гораздо ниже и громче, даже осколки посыпались на землю, но, к счастью, ни одного из бойцов, залегших в укрытиях, не задело.
– Точно разминирует, – несмотря на просьбу командира продолжил Азат. – Он же не терминатор, чтобы на две растяжки сразу попасть…
И, поймав взгляд лейтенанта, заткнулся.
Военный на всякий случай проверил, в боевом ли положении находится предохранитель его «семьдесят четвертого», и продолжил наблюдать за дверью подъезда.
В его голове вертелась единственная мысль: вернётся мародер или нет. Взвешивая все «за» и «против», лейтенант не мог дать однозначного ответа, перебирая один вариант за другим. Но делать было нечего, оставалось только ждать.
Минут через пять дверь открылась, и из нее вышел мародер, несущий на плече что-то, напоминавшее мешок. Он махнул рукой, подзывая к себе спутников, наклонился и аккуратно уложил предмет, который тащил, на бетонные ступени.
Лейтенант поднялся, вышел из укрытия, и, только присмотревшись, понял, что это – человек.

Глава 14
Кофеин и амитал

Мародер стоял перед пленным, рассматривая разложенные на подносе хирургические инструменты, и усиленно размышлял над тем, как снова оказался в такой ситуации.
Ладно, хоть сегодня не ему досталась роль изувера, выбивающего правду медикаментозным путем. Понятно, почему в прошлый раз полковник заставил делать это самого Нельсона – остальным было бы трудно пытать того, с кем живёшь в одном убежище уже больше двадцати лет. Другое дело сегодня – пришлый, враг с непонятными целями. Да расколоть его – фактически дело чести.
На допросе, помимо мародера, самого допрашиваемого, да человека, которого не получалось назвать иначе как палачом, присутствовали полковник и начальник службы безопасности.
Все кроме мародера с интересом сгрудились около пленного, привязанного к уже знакомому Нельсону креслу. Нельсон же, закончив рассматривать инструменты, отошёл чуть в сторону, прислонился к стене и прикрыл глаза.
Он попросту устал. Непонятно, почему, вроде сегодня была одна из самых простых его вылазок на поверхность. Едва ли не самая простая.
Обратно группа шла гораздо медленнее. И парни молчали, несмотря на то, что ментал больше не давил на них. Каждый был погружен в свои мысли, каждый был рад, что опасная вылазка закончилась, едва начавшись, без стрельбы. Причем, закончилась успешно – они действительно дошли до нужного места, взяли языка, да ещё и ослабили врага.
Добрались быстро, за полчаса, сдали пленного на руки начальнику службы безопасности, да разошлись.
Тогда полковник подозвал мародера и сказал, что тот должен присутствовать на допросе пленного. Мародеру не хотелось этого, он думал, что спокойно отправится в конуру Ильи да ляжет спать. Только вот никакого смысла в этих мечтах больше не было, потому что просьбы полковника нужно выполнять.
Особенно, если они звучат как приказ.
Поэтому мародер стоял возле стены, игнорируя неодобрительные взгляды, которые кидал на него полковник.
Нельсон не мог их видеть, но будто чувствовал кожей. И это пугало.
– Время пришло? – хриплым, но спокойным голосом спросил полковник.
– Ещё пять минут, – ответил тот, что должен был вести допрос.
– Что вы мне вкололи? – спросил снайпер, выглядевший абсолютно спокойным.
Но только с виду. По зрачкам, сухой коже, часто вздымающейся груди, да пульсирующей на шее сонной артерии было ясно, что препарат действует.
Но мародеру не нужно было видеть этого, он чувствовал.
Другое дело, что он даже не мог представить, как подействуют психотропные вещества, просроченные на двадцать лет.
– Кофеин, – ответил палач. – Пока что только кофеин.
Нельсон открыл глаза, и увидел, как он набирает в шприц из ампулы какое-то вещество. В теории за двадцать лет и шприцы, и ампулы с содержимым должны были потерять стерильность. Но всем было плевать – лишь бы подействовали.
Палач подошёл к пленному, затянул жгут и аккуратно ввел в вену содержимое шприца. Распустив жгут, он скинул все в лоток, и отошёл, скрестив руки на груди. Оставалось дождаться, когда препарат подействует.
Нельсон мог просто обратиться к менталу и аккуратно вытащить из головы пришлого все сведения, но в этом не было смысла. Разве он сможет объяснить, каким образом узнал об этом?
А стоит ему рассказать обо всем, о менталах, о существе, поселившимся у него в голове – и его ждёт пуля в лоб. Полковник и товарищи придерживались очень консервативных взглядов, когда речь шла о выродках с поверхности. И с их точки зрения, Нельсона теперь можно было считать одним из тех самых мутантов.
Но мародер и сам так считал.
– Забавно, – проговорил голос в голове. – Знаешь, я больше не могу прочитать его мысли. Попробуй сам.
– Зачем? – лицо мародера искривила усмешка. – Он все равно вот-вот расскажет все, что знает. А, может быть, даже то, что не помнит. Знаешь, иногда мне кажется, что ты появился вовсе не в результате случайных мутаций, пусть даже с участием боевых вирусов, радиации и прочей дряни. Думаю, дело в том, что весь твой род создали люди. Какие-нибудь безумные ученые. Или наоборот, преданные своему делу, святые люди, которые работали на благо обороноспособности своей страны.
Допрашиваемый закрыл глаза и уронил голову. Палач подошел к нему, аккуратно проверил пульс и показал большой палец. Все было в порядке.
– И создали тебя как раз для того, чтобы использовать на допросах, не важно, кого: пленных бойцов, шпионов, диссидентов. Чтобы выковыривать из них всю память, все сведения. А может быть – чтобы использовать в боях. Вместо инфразвука и прочего просто размещать на территории излучатели, через которые вы сможете воздействовать на противника и заставить его солдат поубивать друг друга и сэкономить нашим патроны, – мародер почувствовал, как его лицо свело судорогой. Она была такой силы, что, казалось, мышцы сейчас разорвутся. – И знаешь, ты считаешь себя высшим существом. Но у тебя есть создатель. А мы сами выдумали себе создателя. Так кто же выше?
– Чего с тобой, мародер? – спросил полковник, заметивший, что с Нелем творится что-то неладное. – Ты чего рожи корчишь?
Нель с трудом поднял руку и провел ладонью по лицу, стирая с него дурацкую улыбку. Постоял секунду с закрытыми глазами, восстанавливая контроль над своим телом, после чего открыл глаза и ответил:
– Все в порядке. Живой он у вас?
– Живой, – кивнул палач. – Просто слишком быстро ввели наркотик. Сейчас очнется.
И действительно, стоило мужчине заговорить, как пленный поднял голову и открыл глаза. Зрачки были совсем неестественно сужены, да и веки, похоже, не совсем подчинялись своему хозяину, то открываясь, то закрываясь.
– Что такое? – спросил он сонным голосом. – Что вы мне ввели?
Говорил пришлый так, будто во рту у него была непроглоченная каша. Чтобы допрашивать человека в таком состоянии, нужно иметь поистине ангельское терпение. Нельсон трезво осознавал, что таковым не обладает, и что сам порезал бы пленного на куски до того, как тот успел бы рассказать хоть что-нибудь.
– Какая разница? – спросил палач, и уселся перед допрашиваемым на корточки. – В общем, так. Рассказывай, зачем вы пришли в город.
– Зачем пришли? – переспросил пришлый.
– Да, зачем вы пришли в Набережные Челны, – повторил допрашивающий.
Пленный на секунду задумался. Видно, мысли в его голове шевелились с таким же трудом, как и язык. Очевидно, он не стал бы рассказывать все добровольно, но кофеин в совокупности с барбитуратами давили на его мозг, заставляя раскрывать тайны.
Нельсон где-то читал, что раньше такие методы применяли к политическим диссидентам – во времена темного социалистического прошлого России. Служащие госбезопасности называли этот метод «растормаживанием», хотя Нель был с ними не совсем согласен.
Но, тем не менее, мужчина открыл рот и заговорил, делая большие паузы между предложениями.
– Бункер… Где-то в городе должен быть бункер… И мы приехали, чтобы найти его…
Допрашивающий обернулся к полковнику, тот кивнул, предлагая продолжить допрос. Но задавать новых вопросов не пришлось:
– Мы вывозили людей из города, а потом двинулись на север… Один из них должен был попасть в этот бункер еще перед войной, но не смог… Он умер от лучевой за неделю, но записи к нам попали только сейчас, через двадцать лет…
– Что за записи?
– Записи? – пленный на секунду закрыл глаза, после чего снова открыл их и медленно-медленно покачал головой, видимо, пытаясь стряхнуть сонливость, вызванную действием наркотика. – Его сына мы вытащили, он выжил, хоть и облучился изрядно. Умер месяц назад, на охоте. Кабан запорол.
– Записи… – вновь намекнул допрашивающий.
– Да, записи, – пленный всхрапнул, поморщился и продолжил. – Мы нашли записи его отца среди вещей. Он двадцать лет молчал о них. Там была карта доступа, код, и информация о бункере…
– Почему вы ловили людей? – палач схватил пришлого за нижнюю челюсть и посмотрел ему в глаза. – Зачем вы допрашивали людей?
– Людей? – мужик криво усмехнулся. – Мы знали о бункере, но не знали, где он. Пытались узнать, но с пленными не везло. Был один, мы его из-под завала вытащили. Но он как-то вырвался, убил доктора и еще нескольких человек. Чуть было не убил старшего, но он крепкий мужик, выжил.
– Что? – от неожиданности мародер даже подался вперед. – Как – выжил?
Парень на секунду замер, потом поднял голову и посмотрел на мародера. Улыбка медленно наползла на его лицо, и он истерично рассмеялся, мелко-мелко трясясь. Через минуту-полторы успокоился и проговорил, обратившись к Нельсону:
– Не знаю, как выжил. Видимо, хреновый из тебя убийца, братан.
Наркотики действительно отключили тормозные центры в мозгу пришлого, потому он и вел себя так странно. Если не сказать, безумно.
– Ладно, черт с ним, с выжившим начальником, – палач помахал рукой перед лицом пленного, привлекая к себе внимание. – Откуда вы пришли?
– Мы приехали из села, неподалеку от Кукмора.
Допрашивающий посмотрел на полковника. Тот присел на пол, рядом с ним, и спросил у пленника:
– Приехали? То есть, у вас есть транспорт?
– Несколько легковых машин, – принялся перечислять пришлый. – Два автобуса, два БТР, танки, правда, их мы вкопали в землю и используем как ДОТы.
– А топливо?
– Мы расконсервировали одну из скважин, наладили переработку. Знаете, «самогонные аппараты», как у чехов во вторую мировую. Вокруг этого заводика город и раскинулся, котельная работает, свет, тепло.
– Погоди, – жестом остановил пленного полковник. – То есть, за городом можно жить без защиты, и все нормально? На поверхности гулять без химзы?
– Да. И даже выращивать еду, только в парниках и теплицах. Дожди радиоактивные бывают, хоть в последнее время все реже и реже.
– Твою мать, – вырвалось у обычно невозмутимого коменданта «Домостроителей». – Где находятся машины? Куда вы их упрятали?
– Машины? Машины недалеко… Загнали по гаражам в деревне, неподалеку от перехода, где укрылись…
Полковник встал и отошёл куда-то в сторону, сокрушенно качая головой. Было видно, что старик о чем-то крепко задумался. Мародер мог узнать, о чем, но не стал.
– Сколько вас? – продолжил допрос палач.
– В деревне – больше четырех сотен.
– Сколько приехало? – уточнил допрашивающий.
– Тридцать пять, – пленный задумался и добавил. – Осталось двадцать семь.
– Черт с этим! – выкрикнул полковник. Обычного полусонного выражения лица как не бывало, у старика горели глаза, и выглядел он, будто маньяк. Он подошёл вплотную к пришлому, наклонился над ним и спросил. – Где находятся эти гаражи?!? Куда вы упрятали машины?!? Говори!
Нельсон не понимал, что происходит. Накачанный барбитуратами пленный, как показалось самому мародеру, понимал ещё меньше. Однако, к удивлению мародера, пришлый открыл рот, и принялся отвечать:
– От перехода, где мы укрылись, идти прямо по дороге все время, пока не окажешься в деревне. Потом поворот налево и еще через два перекрестка направо. Улица… Кажется, Пушкина… Недостроенный двухэтажный дом, рядом с ним одноэтажка из крупных блоков и еще два дома. Автобус за одним из этих домов, остальные машины – по гаражам.
– Кто-нибудь охраняет транспорт? – спросил комендант.
– Там фонит на поверхности, а подвалов и укрытий мы не нашли, поэтому никого не оставили. Только заминировали по мелочи.
– Как заминировали?
Пленный тряхнул головой и посмотрел на старика практически трезвыми глазами. Его взгляд упал на полковничьи погоны, и он спросил:
– Почему вы не эвакуировали людей? Почему все еще сидите здесь, под землёй, как крысы? Что произошло?
Полковник был стар, но все ещё крепок телом. Резко размахнувшись, он ударил парня кулаком в грудь, и тут же добавил левой рукой в зубы, расквасив губы пленного в кровь.
Но парень только усмехнулся. Барбитураты гасили боль и сейчас пришлого можно было бы на куски резать, и он на все реагировал бы такой же улыбкой.
– Говори! – приказал старик.
– Нет там ничего, садись да езжай, – пробулькал пленный, пуская изо рта кровавые пузыри. Зачем-то попытался повторить. – Садись, да ез…
И замолчал навсегда, получив пулю в лоб. Мозги снайпера и осколки затылочной кости расплескало по полу допросной, который до этого был идеальным чистым. Стерильная комната, наполненная запахом крови и страха.
Полковник убрал пистолет в кобуру, повернулся к мародеру.
– Зачем? – спросил тот.
– Парень рассказал все, что нам нужно, – ответил полковник. – Ты отведешь группу в Шильну, вы заберёте машины, мы погрузим в них людей и свалим к чертям собачьим из этого проклятого города. Начнём все с самого начала.
– И выродимся через тридцать лет? – усмехнулся мародер. – Нас здесь пятьдесят, даже если ты сделаешь женщин общими, это не поможет. Неужели сам не понимаешь?
– А здесь мы задохнемся уже через год, максимум два, – полковник подошел вплотную к Нельсону и заглянул ему в глаза. – Ты понимаешь, что все, кто останется в городе, умрут?
– Не умрут, – помотал головой Нель. – У нас есть еще один вариант. Бункер, про который говорили пришлые. Он существует, и я знаю, где он. Так что у всех нас есть еще один шанс. А уехать – означает бросить всех. И Конфедерацию, ради которой столько крови пролито было, в том числе моей. И людей.
– Я правильно понимаю, что ты не поведешь людей за транспортом? – спросил Полковник, положив руку на кобуру.
Мародер знал, что может убить коменданта до того, как тот расстегнет клапан кобуры, но сама мысль о том, чтобы причинить вред полковнику, который столько лет жил ради людей на «Домостроителей», обороняя эту подземную крепость от натиска обезумевшей природы, казалась мужчине дикой.
К тому же он понимал желание старика вывести людей. Другое дело, что сам он не смог бы поступить так, оставив здесь все. Помимо данного слова, в городе его держала мысль о Карине.
Нельсон медленно кивнул и подтвердил:
– Да, ты все правильно понял. Я не поведу группу.
Полковник покачал головой и убрал руку с кобуры. Он отвернулся от мародера и проговорил:
– У тебя есть три часа, чтобы покинуть переход. И больше не возвращайся, иначе будешь убит.
По его тону сразу стало ясно, что Нельсон для полковника умер. И, что даже если мародер сейчас же возьмет назад все сказанные слова, если извинится и согласится отвести группу, пригнать машины и вывезти людей из города, то ничего не изменится.
Старый военный записал Нельсона в самую презренную категорию людей – в предатели.
Мародер развернулся и вышел из допросной. У него было не так много дел на «Домостроителей», но уйти, не попрощавшись с Ильей, он бы не смог.
Сказать, что обстоятельства выбили мародера из колеи – значило ничего не сказать. Нельсон был раздавлен, размазан. К тридцати восьми годам он уже обзавелся здоровой долей цинизма, но сегодняшняя ситуация показала, что все, во что он пока ещё верил, оказалось ложью. Конфедерация, полковник, единство – все это не стоило ни гроша.
Вот и выходило, что Конфедерации и не существовало, что каждый из переходов, входящих в ее состав, думал только о своём благополучии. Верхушка «Райисполкома» спокойно набивала свои карманы, за что поплатилась, а само убежище перешло в руки коммунистов. «Театр кукол» не отправил бойцов на помощь осажденному исламистами «Домостроителей». И вроде бы это могло оправдать действия полковника, но только не в глазах Нельсона.
Потому что его решение впоследствии привело бы к гибели всех людей, укрывшихся на «Домостроителей», и ничто не смогло бы им помочь.
А сам полковник оказался лишь стариком с посттравматическим расстройством, который до сих пор не может себе простить, что в день, когда упали бомбы, оказался не в том месте. И что не смог провести эвакуацию, которую обязан был контролировать двадцать лет назад.
Вот и решил реабилитироваться, вывезти людей сейчас. Толку-то с того?

* * *

– Что делать будешь? – мрачно спросил Илья у Нельсона, выслушав рассказ о последних событиях.
– Вернусь на «куклы» тем же путем, что пришел. Попытаюсь выбить у Альберта людей, а потом буду искать способ пробраться в переход, где те ублюдки засели.
– А если людей не дадут?
Мародер задумывался о таком повороте событий, но не воспринимал его всерьез. А вот слова Илья дали ему понять, что такая ситуация вполне может иметь место. И что тогда ему останется делать?
– Да не знаю. Может, пулю в лоб себе пущу, может, пойду Карину искать. Может, один пойду, – мужчина пожал плечами. – Серьезно, не знаю. Другое дело – сам-то ты куда думаешь?
– Туда же, куда и все, – ответил инвалид. – Там, в конце концов, без дела не останусь. Буду дальше детей учить.
– Да не будет там никаких детей, – поморщился Нель. – Сожрут вас всех. Я верю, что за городом можно выживать, но что жить, плодиться и размножаться – увы, нет. Ерунда получится.
– И что ты предлагаешь-то мне? – Илья посмотрел в бесцветные глаза мародера, помотал головой. – Что ты меня сейчас на поверхность вынесешь, да оттащишь на коляске в какой-нибудь другой переход?
– Может, и вынесу, – угрюмо буркнул в ответ мародер.
– И что там дальше мне делать предлагаешь? Искать, за что зацепиться, новое дело какое-то? Детей-то незнакомому человеку никто не доверит, – инвалид перевел дух. – Нет уж, куда остальные, туда и я. И что-нибудь придумаем. Лучше бы и ты прощения попросил у полковника. Он мужик нормальный, должен успокоиться.
– Да псих ваш полковник! – взорвался мародер. – Двадцать лет назад с эвакуацией обосрался, а сейчас почему-то решил, что все получится! Ему же вина покоя не даёт, спать мешает, он только и думает о том, что должен был вас всех отсюда вывести! Не видишь, что ли?
Илья не ответил. Мародер внезапно успокоился и сел на раскладушку, продавив полотно своим весом. Нельсона отнюдь не волновало, слышал ли кто-то его крики или нет, он мог пойти и повторить все сказанное в лицо полковнику.
Другое дело, что мужчина просто не ожидал такой реакции от Ильи. Не думал, что друг не примет его сторону, а совсем наоборот, предложит признать свою неправоту и извиниться.
Нельсон поднялся на ноги и принялся одеваться, натягивая поверх военной формы защитный комплект, бронежилет и разгрузку. Оставаться здесь больше не было смысла. «Домостроителей» ему не дом, а скоро убежище вообще перестанет существовать, если не будет заселено людьми, ищущими лишний клочок земли для расширения.
Мужчина прикрепил обе набедренные кобуры, вложил в них «Ярыгина» и самодельный револьвер, натянул разгрузочный жилет. Проверил, все ли на месте в карманах, забросил за спину рюкзак и подобрал прислоненный к стене автомат.
Посмотрел на переводчик режимов огня и криво усмехнулся.
Илья, молча наблюдал, как его друг собирается. Нель даже без помощи ментала примерно знал, какую гамму чувств в этот момент испытывает инвалид, хоть и не хотел читать его мысли. Почему-то эмоции Ильи считывались сами собой, он был очень открытым для мародера. Возможно, потому что был его лучшим другом.
– Восхитительно, – пробормотал ментал и тут же затих.
Нельсону было совсем не интересно знать, что по этому поводу думает мутант.
Илья чувствовал себя так, будто расставался с другом детства. Так бывает, когда людям приходится покориться непреодолимой силе обстоятельств и поменять место жительства, уехать куда-нибудь на другой конец страны, в Хабаровск или Владивосток. Вроде как государство одно, а расстояние такое, будто на другую планету улетел.
И Илья чувствовал себя, будто ребенок, который пришел провожать своего друга, садившегося в автобус вместе с родителями. И вот этот ребенок смотрит на товарища, машущего из окна автобуса, и ему кажется, что на этом же самом автобусе его друг и уедет на другой край земли. Хоть это всего лишь первый шаг, смотря, куда они там едут: на вокзал или в аэропорт.
Нельсон понял, что залез в мысли Ильи слишком глубоко, очнулся и протянул ему руку:
– Давай, брат, пойду, – криво усмехнулся мародер. – Мне нельзя тут долго оставаться, полковник пулю в лоб влепить обещал. Лично. Ты, это… Не поминай меня, я думаю, что все нормально будет, решатся все вопросы. Сам, главное, жив будь, да смотри… Ну, ты понял.
Мужчина и сам не знал, откуда у него внезапно появилось косноязычие. Однако Нель надеялся, что лучший друг сможет вычленить из его сбивчивой речи все, что он хотел сказать.
– Нельсон, – Илья усмехнулся в ответ, но по-доброму, открыто. – Я тебя попросить хочу. Живи. Себя не хорони, я понимаю, что ты и так делаешь всё, что можно, но ты пойми, пока внутри живой, пока любить можешь, по-русски говорить можешь, ты – человек. Не отрицай этого. И бейся. До конца бейся, не сдавайся, ты же всегда выход находил. И дальше найдешь.
Мародер с сомнением посмотрел на инвалида. Он не рассказывал ему о ментале, но Илья будто все знал. И это несколько пугало мужчину, привыкшего видеть во всем недобрые знаки.
И тут он понял, что Илья как раз ничего не знает, потому и говорит, что всегда есть выход. А вот в положении Нельсона выход был всего один – пуля в висок, потому что жить, разделяя одну голову на двоих с мутантом, он не мог.
Мародер аккуратно пожал тонкую ладонь инвалида, и двинулся к выходу в коллекторы.
Илья только покачал головой и вздохнул. Не успел он толком обрадоваться воскрешению Нельсона, как тот снова уходит в неизвестность. Зато теперь ясно, что больше они не увидятся, и, наверное, это то же самое, как если бы Нель действительно умер.
С другой стороны, друг просил не поминать его. Да и хотелось надеяться, что его бывший напарник выдержит и не сломается.
Развернув кресло, Илья принялся копаться на полках, отбирая то, что можно взять с собой. Он понимал, что большую часть груза займут оружие, снаряжение и провиант, необходимый для того, чтобы поселиться на новом месте. но о себе ведь тоже забывать нельзя, верно?

* * *

Мародер прошел мимо охранника, кивнув ему, и двинулся к двери, через которую намеревался выйти в канализационные коллекторы. Внимание мужчины привлек звук открывающегося гермозатвора, он оглянулся и увидел, как отряд «Булат» отправляется наверх. Очевидно, за транспортом, который пришлые укрыли в Шильне.
– Дойдут? – спросил мародер у монстра в своей голове.
– Дойдут, – с уверенностью ответил тот. – И даже вернутся.
– На машинах – чего бы не вернуться, – усмехнулся Нельсон. – С машиной много чего можно замутить. Например, сесть, завести ее, да уехать куда-нибудь далеко от города. Там, правда, придется с мостами смотреть, где они ещё не обрушились, да топливо искать. Но это решаемо.
– И даже до Логова добраться можно, – ментал тихо рассмеялся.
– А я-то думал, ты отказался от затеи найти себе нового брата, – Нельсон решил продолжить разговор, одновременно наблюдая, как охранники запирают гермоворота. Он прислонился к стене и издевательским тоном проговорил. – Товарищи, мы же находимся на пороге события, которое станет началом революции. Вот-вот сознание ментала и человека сольются воедино, что же получится из этого? Какая новая форма жизни?
– Не паясничай, – ответил монстр. – А в Логово я вернусь, чтобы рассказать о своём открытии. И потом будем думать, как его использовать.
– Почему ты думаешь, что в том, что получится, будет больше тебя, чем меня? – спросил мародер. – Ведь, как ни крути, тело принадлежит мне, и ДНК в клетках тоже моя.
– Все просто, – ответил монстр.
Через долю секунды тело мародера свело судорогой, и он вздернул правую ногу вверх и согнул в колене. Мужчина попытался сосредоточиться на том, чтобы опустить ее, но не смог. Все части тела подчинялись Нелю, кроме правой ноги.
– Вот поэтому, – буднично произнес ментал. – Мои клетки пронизывают всю твою нервную систему, и я могу управлять ею так, как захочу. Поэтому это существо будет мной, а не тобой.
– Отпусти, – прошипел Нель. – Сейчас спросят, почему на одной ноге, как цапля, стою, и все.
И хоть монстр подчинился просьбе Нельсона, мародера очень сильно обеспокоила эта демонстрация силы. Получалось, что мутант действительно практически полностью контролировал его тело. Возможно, как стебли папоротника с «Ипподрома», выстроил внутри тела дублирующую нервную систему, возможно, ещё как-то, точно Нель не знал, а гадать не хотелось.
На секунду закрыв глаза, он глубоко выдохнул, будто пытаясь вместе с воздухом изгнать из головы все мысли, а когда снова открыл глаза, встретился взглядом со стоявшим напротив полковником.
– Уходишь? – спросил он у мародера.
– Ухожу, – кивнул тот в ответ.
– И куда пойдешь?
Нельсон не знал ответа на этот вопрос. Илье он наговорил ерунды, хоть и не хотелось врать лучшему другу. Но ведь инвалида вполне могут допросить, если вдруг захотят найти Неля, а зачем ему это?
Он на секунду задумался, перебирая варианты, и решил, что должен идти к «ДК Энергетик» и разыскивать Карину. Потому что она была единственным человеком во всем городе, кто мог бы помочь Нельсону.
Вслух он этого, конечно, не сказал. Мужчина усмехнулся, глядя в ангельски-голубые глаза полковника, и ответил:
– Пойду на «Театр кукол», выбью у Альберта отряд людей и пинком под зад выпру пришлых из моего города.
– Герой, – лицо полковника искривилось в презрительной гримасе. – Ты лучше бы сделал то, что людям реально нужно. Помог бы их вывезти из города.
– Да не нужна никому, кроме тебя, эвакуация, – Нель почувствовал, что у него начинает дёргаться левая бровь, скрепленная швом. Было больно, но своё лицо мужчина не контролировал. – Никому, кроме тебя, а ты вину никак признать не хочешь.
– Да… – старик хотел что-то сказать, но осекся, поправил кобуру с АПС на поясе и махнул рукой. – Вали-ка ты отсюда, пока цел.
– Проводишь? – мародер показал на закрытую дверь, ведущую в технические коридоры. – Дверь закроешь за мной?
– Закрою, чего ж нет, – пожал плечами полковник и вынул из кобуры АПС. – Только ты впереди пойдешь, уж не обессудь.
Нель посмотрел на коменданта совсем другим взглядом. Неужели старый вояка, действительно настолько зациклен на идее об эвакуации, что готов пристрелить его только за то, что он высказал сомнения?
– И это награда за многолетнее плодотворное сотрудничество? – спросил Нельсон. – В спину выстрелишь?
– Успокойся, – ответил военный. – Никто в спину тебе стрелять не станет, просто не нравится мне, как ты ведёшь себя, как «воскрес», понимаешь? Не твои сомнения в эвакуации и прочее, побунтовать ты и раньше горазд был. А вот все остальное… Извини, но ощущение такое, что внешне ты нормальный, а в голове у тебя поселилась какая-то тварь. И эта тварь только и ждёт, чтобы выпотрошить меня. А сил у тебя хватит, я уверен.
Старик даже не представлял, насколько был прав. Ведь в голове мародера действительно поселилась тварь.
И он действительно не мог предугадать, чего от нее можно ожидать.
– И в мыслях не было, – немедленно возразил ментал. – Даже не думал его трогать.
Нельсон повернулся и пошел к двери. Отомкнул засов, потянул на себя створку, остановился на секунду, надел противогаз, выдохнул, в последний раз чувствуя вкус воздуха «Домостроителей», который давно стал считать запахом дома. Повернулся, помахал рукой полковнику, который все так же стоял в напряжении, и сделал шаг вперёд. И вспомнил о документах, которые забрал у коменданта «Райисполкома». Остановился.
– Стой, – мародер повернулся назад и стащил со спины рюкзак.
Открыл горловину, вынул из него папку с документами и протянул полковнику.
– На, держи подарок, – усмехнулся Нель. – Прощальный. Это с «Райисполкома».
Больше его ничего не держало. Нельсон медленно двинулся по коридору, ведущему в нутро мертвого города.
На лязг закрывающегося засова мародер даже не обернулся.

Глава 15
Изгнанник

Мародер шел по дороге. Он выбрался из коллектора при первой же возможности, оказавшись на проспекте Вахитова, после чего двинулся прямо по проспекту Сююмбике в сторону поселка ГЭС. Потом вышел на Мира, беспрепятственно прошел мимо логовища Маугли, из-за которых в прошлый поход им с Кариной пришлось спускаться в подземелье, и продолжил свой путь.
В прежние времена, до Войны, он от скуки попробовал пройти весь город из конца в конец, и сдался у Макдональдса, в микрорайоне Бумажников. Пешком выходило долго.
Но после того как студент превратился в мародера, а общественный транспорт исчез с улиц Автограда, пришлось привыкать ходить пешком.
И привык ведь, в отличие от остальных даже не особо жаловался.
Сейчас идея дойти до «ДК Энергетик» пешком казалась вполне осуществимой. А учитывая, что монстры больше не демонстрировали никакого интереса к Нельсону, эта задача даже не представляла особой сложности.
Хотя всего лишь неделю назад заставить мародера пойти этим путем могли всего несколько причин. Которыми в тот раз оказались: пропавший отряд «Булат», ожидание скорой смерти от опухоли мозга и желание хоть как-то помочь людям перед своей смертью.
В принципе, сейчас причины тоже были немаловажными. Томительное ожидание чего-то страшного, что случится, когда ментал и мародер сольются воедино, горечь от понимания, что все, во что Нель верил, оказалось ложью и ерундой, и желание в последний раз увидеть Карину. Ту, которая вернула его к жизни после смерти жены.
Ту, которую он успел полюбить, хотя и провел с ней вместе совсем немного времени. Да и, откровенно говоря, Нель прекрасно понимал, что девушка им пользовалась. Хоть и не хотел в это верить.
Возможно, он втайне надеялся на то, что Карина станет его спасением, прямо как в прошлый раз. Возможно, искал в девушке образ своей матери. Короче, эта ситуация весьма заинтересовала бы психиатров из довоенного прошлого, которые нашли бы у мародера биполярное расстройство, Эдипов комплекс, а, может быть, даже Стокгольмский синдром.
В любом случае, для Нельсона это было достаточно весомой причиной, чтобы проделать этот путь.
А также следовало учесть, что самый опасный монстр, когда-то преграждавший дорогу путникам, решившим пересечь Мелекеску по мосту, теперь находился в голове мародера.
Но мужчина старался не думать об этом, хоть и понимал, что ведет себя, как один из его старых довоенных знакомых. У того обнаружили рак яичек, и вместо того, чтобы пойти к онкологу, мужик начал вести здоровый образ жизни и бегать по утрам. Будто надеялся убежать от болезни.
Вот и сейчас Нель просто шел, полностью положившись на чутье ментала.
И, стоило заметить, что вполне успешно. Он уже прошел мимо гаражей, где они с Кариной обнаружили тайник мародеров первой волны, которые зачем-то складировали в нем смартфоны и прочую дорогую ерунду, промаршировал мимо «Арзана» и уже приближался к злополучному мосту.
Увидев вдали купола собора Серафима Саровского, вовсе не такие золотые, как ему казалось раньше, Нель напрягся, но все было в порядке. Цветное зрение не отказывало ему, цвета по-прежнему различались, а голова не болела.
Все было хорошо.
Нель сделал ещё два шага и почувствовал, что в глазах резко потемнело. Быстро поднял руку, собираясь стащить с лица противогаз, но не успел и завалился на покрытый трещинами асфальт.

* * *

Зубастая пасть клацнула в паре сантиметров от его шеи. И пусть шея была защищена воротником бронежилета, но ничего хорошего в этом все равно не было.
Нель изо всех сил вдарил коленом в мускулистый живот напиравшего на него гопника, но тварь будто и не заметила, только усилила натиск.
Мародер знал, как бороться с этим видом тварей, и главным тут было – не дать повалить себя на землю. Дашь, и все, в схватке один на один тебя уже ничто не спасёт. Если рядом есть кто-нибудь, то упрись чем-нибудь в тварь, не давая ей перегрызть тебе глотку, и надейся, что кто-то из товарищей придет тебе на помощь.
Нельсон перехватил свой Калашников и упёрся им в шею твари, продолжавшей напирать. Из зубастой пасти на землю капала слюна, под толстой кожей шеи бугрились жгуты мышц, но мародер держался.
Чьи-то руки схватили мутанта за шею, рванули его голову на себя, после чего вонзили в небо лезвие ножа. Нельсон перевел взгляд чуть выше, и к своему удивлению увидел, что это сделала девушка.
До боли знакомое круглое лицо, жёлтые глаза и русые волосы. Карина воспользовалась тем же приемом, что и мародер, когда он спасал ее от навалившегося сверху гопника.
А ведь тогда он всерьез думал, что без жалости скормит предательницу мутанту.
Девушка лёгким толчком ноги сбросила труп монстра с мужчины, развернулась, и тут же открыла огонь. Мародер попытался подняться одним движением, и, к своему удивлению, сумел резко вскочить на ноги.
Но на это телодвижение среагировала ещё одна тварь. Нельсон вскинул автомат, выжимая спуск. Очередь из автомата ушла куда-то в сторону и выше, мутант сбил мужчину с ног, толкнув прямо на перила.
Ограждение было рассчитано на то, чтобы выдерживать удары автомобилей, не давая им упасть в воду при аварии. Но если уж сам мост не выдержал гнета времени, что говорить об относительно хрупких перилах?
Почувствовав, что потерял опору, Нельсон попытался зацепиться за что-нибудь, но под руку попала только жёсткая шерсть мутанта. Но она не выдержала веса мужчины в полном обмундировании, Нель выдрал клок и, замахав руками, полетел вниз, в холодную черную воду.
От удара о воду перехватило дух, мародер потерял автомат, но, несмотря на тяжёлый защитный костюм и магазины в разгрузочном жилете, смог вынырнуть. Однако, стоило мародеру погрузиться в воду, воздух перестал поступать через промокший фильтр.
Нель одной рукой сорвал с себя противогаз, поднялся над водой, втянув в себя затхлый воздух, пропахший тиной, и увидел, что мутант, потеряв к нему всякий интерес, уверенными гребками двигался к берегу. Нельсон поплыл в обратную сторону. Здесь до берега, конечно, было дальше, но мародер вырос на Каме и умел плавать. Правда, не в холодной воде, и не в почти полном комплекте снаряжения «Ратник».
Сил с каждым движением становилось все меньше, но Нельсон только закусил губу, надеясь, что брызнувшая в рот солёная кровь не позволит ему потерять сознание, которое после удара о воду и так было недостаточно ясным.
Мародер продолжал грести, надеясь, что рано или поздно наткнется на мель, сможет встать и, если не дойдет до берега вброд, то хотя бы восстановит силы.
Вдруг мужчина почувствовал, как его тянет вниз, на дно, будто он попал в невидимый водоворот. Мародер рванулся пару раз, пытаясь выйти из течения, но не смог, и темная вода поглотила его.
В лёгких было достаточно воздуха, да и давление кислорода в крови пока что было практически нормальным. Нельсон закрыл глаза и попытался проплыть вперёд, надеясь, что сможет миновать опасную зону, но она будто двигалась вместе с ним.
Когда чьи-то огромные и тупые зубы раздробили мужчине лодыжки, он невольно открыл глаза, и увидел, что темная вода медленно окрашивается в красный цвет. Мародер попытался закричать, но мерзкая речная жижа стала заливаться ему в глотку, и он, наглотавшись ее, понял, что происходит.
Гигантская рыба, может быть, сом, отрастивший зубы, а может, и другая подводная тварь, предка которой сейчас не определить, пожирала его живьём.
Когда она раздробила его ноги чуть ниже колен, Нельсону показалось, что глаза вот-вот вылезут из орбит.
Однако недостаток кислорода и болевой шок все-таки лишили мародера сознания, избавив его от мучений.

* * *

Нель повернул голову и с трудом втянул очищенный фильтрами противогаза воздух. Голова болела, как никогда раньше, в глазах все ещё было темно, но в горле не было никакой речной жижи, а ноги, к облегчению мародера, оказались целы. Мужчина повернулся, поднялся на четвереньки и кое-как встал.
– Твою мать, я же говорил, чтобы не так, не когда я на выходе. А если бы меня сожрал кто-нибудь? – пробормотал мужчина, обращаясь к монстру в своей голове, и тут же замолчал, услышав вдалеке приглушенные звуки выстрелов.
Поднялся, чувствуя, как его ощутимо ведёт вправо, но удержался на ногах, взял автомат наизготовку и пошел в сторону источника звука.
Фантомные ощущения, наведенные менталом быстро отступили, зато отходняк остался. Правда, в этот раз мародер чувствовал себя гораздо лучше: не было крови ни из носа, ни из ушей.
Но фишка заключалась в том, что от этого Нельсону лучше не было, как раз наоборот. Чем легче были отходняки, тем сильнее становилось сродство между мутантом и мародером, а значит, тем ближе к завершению был процесс.
Нель сделал несколько шагов и перешёл на бег. Он был вовсе не фанатом этого дела, особенно в полной боевой экипировке. В армии он, конечно, не служил, «резиновых» дней не видел, но понимал, что ему сейчас легче: «ратник» наверняка лучше приспособлен для бега, чем старые ОЗК и ГП-5. С другой стороны, в армии служили здоровые молодые лоси, а Нельсону уже вот-вот сорок, и пора задуматься о спокойной пенсии в окружении любящих внуков.
Если бы кому-то не пришло в голову сжечь мир вместе с пенсией и будущими внуками в атомном пламени.
Мародер не беспокоился о том, что произойдет, когда группа Карины увидит его. Ведь он в точной такой же экипировке, как и ребята из бункера. О том, что группа погибла в полном составе, как и о его причастности к произошедшему, они знать не могут.
Так что, Нель был уверен, что сумеет подойти достаточно близко, чтобы девушка его узнала.
Сердце колотилось где-то в области шеи, душа ушла в пятки, дыхание перехватывало, и Нельсон не мог понять, в чем дело. То ли в том, что постаревшее тело не выдерживает прежнего темпа, то ли в том, что он волнуется перед встречей с Кариной.
Эта мысль показалась ему смешной, он вспомнил, как в прежние времена, когда шел на свидания, ощущал в груди странное покалывание. Было слегка щекотно, но ему это ощущение нравилось.
Стрельба прекратилась. На секунду мародер заволновался, подумав, что монстры могли одержать верх в неравной схватке, но потом осознал, что ментал наверняка не упустил бы возможности показать Нельсону смерть девушки. А ещё через полтора десятка шагов он увидел группу, которая собралась у перил и смотрела вниз в воду, видимо, надеясь увидеть там своего упавшего товарища. Не заметили в горячке боя, что парня проглотил сом.
Нель пробежал ещё несколько шагов и резко сбросил темп. Один из парней вдруг заметил его, вскинул автомат, но, увидев знакомую экипировку, заколебался, а потом и вовсе опустил оружие. Шепнул что-то девушке, та повернулась, прищурилась, и вскинула винтовку.
– Стой! – прикрикнула она.
Нельсон остановился и поднял руки. Отдышаться в противогазе никак не получалось, воздуха не хватало, и очень хотелось стащить с себя маску и вновь вдохнуть воздух поверхности. Для разнообразия вновь подышать полной грудью, не чувствуя при этом спертого воздуха подземелья.
– Это я, – сказал мародер. – Нельсон.
– Нельсон? – Карина вновь прищурила глаза, сделала шаг назад. – Я не верю. Нельсон умер.
– Не умер, – покачал головой мародер. – Меня завалило бетоном в одном из переходов, но спасли… Все хорошо закончилось.
– Я не верю, – повторилась девушка. – Этот мост – нехорошее место, здесь всякое в голову лезет. Ты мне кажешься.
– И что? – усмехнулся мародер. – Я тут всем кажусь?
Девушка, кажется, приняла рациональность этого аргумента, оглянулась на своих товарищей, которые уже взяли мародера под прицел. Было неуютно чувствовать себя под прицелом сразу шести стволов, тем более, что способностей ментала, на которые мародер полагался все больше и больше, не хватит, чтобы отвлечь всех стрелков. Хоть кто-то да всадит пулю куда надо.
– Ладно, – проговорила девушка. – Тогда откуда на тебе наша форма.
– Я же мародер, снял с трупа, – ответил мужчина, пожав плечами.
– Убил? – спросила она, подняв бровь.
– Нет, – мародер покачал головой. – Я на ваш отряд наткнулся, все уже мертвы были. Чем хочешь, поклянусь. Ни при чем я здесь.
Мародер врал, но прекрасно понимал, что сказать правду сейчас было бы не лучшим вариантом. Хоть Нелю уже приходилось убивать их людей, были шансы, что детишки из бункера забудут о его прошлых прегрешениях. А во, если узнают о новых, то ему конец. Окончательно и бесповоротно.
Нельсон вновь покачал головой. Над мостом повисло неловкое молчание, только течение воды далеко внизу нарушало тишину. На лице девушки невооруженным глазом читалась борьба между чувствами и долгом. Для того, чтобы понять это, не нужно было уметь читать мысли, хоть Нель теперь и умел.
Мародер усмехнулся, размял шею и опустил руки. Девушка шагнула к нему навстречу, робко заглянула в глаза и крепко обняла, прижавшись головой к его торсу.
Нель слегка коснулся ее разума, будто погладил по голове, и понял, что чувства окончательно и бесповоротно победили. Его сознание на мгновение затопило абсолютное счастье девушки, которая только-только осознала, что вновь обрела любимого.
И одновременно, где-то на периферии почувствовал, что ее прежняя система ценностей, построенная на мести всему миру за него, рушится.
Он даже не представлял, что значит для Карины так много. И до сих пор не мог свыкнуться с тем, что эти взрослые с виду люди – обыкновенные подростки, которых никто не воспитывал, и которым некому было помочь. Подростки, которым нужна помощь взрослого человека.
Хоть он и сам часто вел себя как подросток.
– Обними ее уже, идиот, – проговорил ментал. – Она же ждёт.
Мародер не преминул воспользоваться советом монстра, опустил руки, и заключил девушку в объятия. Прижал ее к себе, жалея, что не может почувствовать через противогаз ее запаха. Попытался прощупать сознание спутников Карины, и отчётливо увидел, что эта сцена вызвала у них непонимание.
Парни никак не могли взять в толк, почему их старшая стоит посреди улицы и обнимается с одним из дикарей. Который, хоть и откопал их форму, все равно остался таким же, как и все остальные – тупым, невежественным и наверняка дурно пахнущим.
Нель наслаждался объятиями еще с полминуты, после чего отстранил от себя девушку и сделал шаг назад. На лице девчонки на секунду появилась тень недовольства, но Нель не придал этому особого значения. Если суетиться по поводу каждого вздоха твоей женщины, то очень скоро либо сойдёшь с ума, либо вздернешься.
– Надо поговорить о том, что происходит в городе, – проговорил мародер. – Как я успел заметить, в этом есть и ваша вина.
Парни переглянулись, тот, что выглядел самым старшим, поудобнее перехватил винтовку. Девушка то ли сдерживала эмоции хуже остальных, то ли по-прежнему прикидывалась дурочкой.
– Как ты узнал? – спросила она.
– Не важно, – Нельсон усмехнулся. – Суть в том, что этот путь не приведет никуда. Сколько у вас народа, неужели думаете, что сможете держать по гарнизону в каждом переходе, и контролировать ситуацию? Да ублюдки-исламисты перережут охранников при первой же возможности, и тут же возьмутся за старое, вы для них, уж простите, на один зуб.
– Полегче, – открыл рот самый старший.
– Молчи и слушай, сопляк, – поднял руку Нель, жестом приказывая парню замолчать. – Мне плевать, кто твой папаша был, и я не с тобой говорю.
– Что? Да я тебя, – рыпнулся было парень, но, увидев жест Карины, остановился.
– Молчи и слушай, этот человек прав, – проговорила девушка.
– Просто, помимо вас, в городе появилась ещё одна веселая компания. Какие-то бывшие военные, живущие за городом. И приехали именно по ваши души, к вашему бункеру, у них даже коды доступа и ключ-карта есть.
Эта информация, кажется, ошеломила представителей «золотой молодежи», и теперь они действительно готовы были слушать.
– Так вот. В городе не вы одни хулиганите. Ублюдки из «Коммунрая» захватили переход. Один из наших. Так что тут война начнется, скоро все будут трястись за свои жопы, и не получится у вас легко власть взять. Советую задуматься.
– Что ты предлагаешь? – прищурившись и наклонив голову, спросила Карина.
У мародера голову снесло от того, как женственно она это сделала, но он совладал со своими эмоциями и продолжил:
– О том, что я предлагаю, позже подумаем. Сейчас нужно убраться отсюда, все обсудить и проанализировать. Короче, вы мне расскажете, чего успели натворить, а я вам – что теперь с этим делать.
– И куда мы пойдем? – задала очередной вопрос девушка.
– К вам в бункер, куда ещё, – усмехнулся Нельсон. – Причем, кружным путем, через Сююмбике, потому что со вчерашнего дня почти весь город простреливают снайперы, у которых одна задача – уложить наповал любого, кого заметят.
Девушка ничего не ответила, только поджала губы. Зато вперёд вновь выступил ее спутник, которого Нельсону уже хотелось замочить. Просто так, чтобы больше не выступал.
– Ты собираешься тащить к нам домой гребаного убийцу? – спросил он у Карины. – Он убил Сержа, Танюху, Руса и ещё кучу народа.
– Не потому ли, что в прошлый раз вы сами затащили гребаного убийцу к себе домой? – спросил Нель, не дав девушке ответить. – И долбали гребаного убийцу током, и избивали его?
– Заткнись, дикарь, – высокомерно ответил парень, и тут же уткнулся лицом в ствол «Ярыгина».
Нель уже успел отвыкнуть от приступов ярости, которыми сопровождалась боль в голове, но сейчас чувствовал, что ещё слово, и он выжмет спуск. Парень смотрел в дуло пистолета и молчал. Сказать ему, судя по всему, было что, но он всерьез боялся мародера.
Карина мягко положила ладонь на руку Нельсона и заставила его опустить оружие. Сделала шаг в сторону парня, посмотрела ему в глаза и медленно, будто гипнотизируя, проговорила:
– Помолчи. Не тебе решать, кого вести в бункер, а кого нет. В следующий раз я дам ему спустить курок.
И парень тут же сник, даже уменьшился в размерах, будто шарик, из которого выпустили воздух. Нель помотал головой, хотел было прощупать его сознание, но отдернул себя, понимая, что начинает злоупотреблять новыми способностями.
Девушка повернулась к мародеру и улыбнулась ему. И все плохие мысли тут же будто ветром сдуло, стало легко и хорошо, как никогда раньше.
Сколько можно было душу себе бередить, постоянно думая о ней, то называть изменницей ее, то предателем – себя, мечтать о том, чтобы поцеловать ее, а через секунду испытывать непреодолимое желание задушить.
Возможно, дело было в том, что Нельсон и сам до сих пор оставался подростком, как и они. Или попросту человеком с нестабильной психикой.
Может быть, и не было никаких мутантов-псиоников, а он просто схватил дозу мутагенного вируса, достаточную для перерождения, и сам получил какие-то способности влиять на сознание людей и других существ, порожденных свихнувшейся природой.
Может быть, он просто задыхался под развалинами «Дома детского творчества», а все, что происходило, было результатом воздействия гипоксии на его воспаленный мозг.
А возможно, он просто снюхал слишком много на дне рождения брата, и это, вкупе с воздействием алкоголя, убило его. И ядерная война, и двадцать с лишним лет жизни после нее – всего лишь галлюцинации умирающего от передозировки парня.
Такой вариант понравился Нельсону больше всего. Но он привык, что жизнь складывалась слишком хреново, чтобы это оказалось правдой.
Девушка отдала приказ, и вся ее команда, внимательно осматривая окрестности, двинулась в сторону Нового Города. Нельсон пытался соответствовать своим новым спутникам, но раз за разом ловил себя на том, что, будто нечаянно его взгляд падает на девушку.
И это вновь заставляло задуматься. Неужели мародер снова смог полюбить?
Он не знал ответа на этот вопрос. Можно, конечно, спросить у ментала, да только откуда твари знать, что такое любовь?

Глава 16
Сады Эдема

Карина провела ключ-картой и ввела код. В казавшейся монолитной двери появилась щель, которая стала быстро расширяться, створки разошлись в разные стороны, открыв группе проход в святая святых.
Освещение здесь было тусклым, плафоны будто специально накрутили такие, чтобы они приглушали свет. Видимо, чтобы группа, спускающаяся с поверхности, не ослепла. Нель усмехнулся, заметив два прожектора, которые наверняка были размещены здесь, чтобы ослепить незваных гостей.
А потом на них можно было бы обрушить что-нибудь подейственнее света: струю огнесмеси или ливень свинца из пары автоматических пулеметов. Чтобы никто не ушел.
К счастью, люди, с которыми он пришел, были здесь не гостями, а хозяевами.
Они уверенно вошли в помещение и стали спускаться вниз по лестнице. Дверь так же медленно и почти бесшумно закрылась за их спинами, отрезав их от внешнего мира.
Ещё секунду назад Нель отчётливо чувствовал броненосцев, облюбовавших под логово один из подвалов мэрии, и разум старого или больного «гопника», будто случайно забредшего в «Палитру». Но, стоило дверям закрыться, как сигналы от живых существ снаружи ослабели и практически мгновенно погасли. Толща стали, бетона, грунта и других, известных только строителям этого бункера, материалов надёжно экранировала помещение не только от радиации и других видов излучения, но и не пропускала наружу волны, которые научился принимать, расшифровывать и отправлять обратно ментал.
Нель, поморщился от головной боли. Тварь явно заинтересовалась этим явлением, и, осознав, что ее способности имеют предел, забеспокоилась. Было такое ощущение, будто вместо мозгов в голове Нельсона находился котенок, который, играясь, скреб когтями по костям черепа изнутри.
Хотелось унять ментала, но тот уже сам успокоился, видимо, ощутив все то же самое, что и мужчина.
Карина остановилась. Лёгкая дверь закрылась за их спинами, и из щелей в стене под напором хлынул поток какого-то аэрозоля. Вслед за ним забила фонтаном вода, смывая нанесенный состав вместе с радиоактивными частицами, бактериями и прочим дерьмом, и унося его в стоки в полу.
Мародер, ни капли не удивившисьь тому, что дезактивационная камера работает, дождался окончания санобработки. Через пару секунд перед группой открылась ещё одна металлическая дверь, за которой оказалась знакомая комната: та самая, в которой в прошлый раз мародер забрал своё снаряжение и вооружил спутницу.
Карина и ее попутчики стали стаскивать с себя костюмы, и Нельсону не оставалось ничего другого, кроме как последовать их примеру. Девушка даже указала ему на один из пустых шкафов, куда можно было сложить вещи, незаметно, как она сама думала, сорвав перед этим с дверцы бирку с именем.
Мародеру было плевать, он привык пользоваться имуществом мертвых. Для него это было так же естественно, как донашивать вещи за старшим братом в бедной семье. Поэтому ему осталось только пожать плечами, и аккуратно сложить вещи в шкаф.
Остальные занимались своими делами и практически не обращали внимание на дикаря. Разве что периодически то один, то другой боец бросал на Нельсона любопытный взгляд.
И только когда мародер стал крепить на пояс своих форменных брюк кобуру для пистолета, один из парней, тот самый, старший, который чуть не получил от Нельсона пулю в лоб на мосту, воскликнул:
– Эй, ты! У нас только служба безопасности может носить оружие.
Нель в ответ лишь усмехнулся, застегнул брюки, засунул в кобуру «Ярыгин» и принялся крепить вторую, для «самодельного», как сам его называл, револьвера на бедро. Парню не понравилось, что на его слова не обратили внимания, он сделал шаг вперед, и уткнулся лицом в ствол пистолета.
– Это – самый мощный револьвер из тех, что я видел, он может начисто снести тебе башку, – вкрадчиво проговорил мародер. – Как ты думаешь, повезет тебе, чудила?
– Ч-ч-чего? – слегка заикаясь, спросил парень, недоверчиво косясь на палец Нельсона, лежащий на спусковом крючке.
– Нельсон, – Карина недовольно поморщилась. – У нас такие правила, так что, пожалуйста, перестань размахивать пушкой, сними кобуры, и оставь все оружие в шкафчике.
– Тупые правила, – ответил мужчина. – А если кто-нибудь нападёт на меня?
– Мы под землёй, дверь выдержит, наверное, и ядерный заряд, да и система защиты тут такая, что никто до нижних уровней не дойдет, – вставил один из парней, худой и в очках, чем-то неуловимо напоминавший Ильдара. Хотя, врачом, он, конечно, быть не мог, уж слишком молодой.
– И что? Разве никто из вас не может на меня напасть? – усмехнулся в ответ Нель и принялся снимать кобуру.
– Ну, тогда не нужно было идти с нами, – Карина положила руки на пояс и пожала плечами, будто зарядку делала.
Нельсон усмехнулся, соглашаясь с этим доводом, после чего бросил кобуру с револьвером в шкаф, быстро избавился от второй, на поясе и застегнул брюки. На секунду он почувствовал себя полностью голым, но обернулся, и увидел, что голыми остались все остальные. В действительности, все члены разведгруппы разделись до белья.
– А это ещё зачем? – не сразу догадался мародер.
– В душ пойдем, – пояснила Карина. – Тебе бы тоже надо, вонь от тебя та ещё.
– Снова будете водой из шланга лить? – мрачно поинтересовался Нель. В другой ситуации мародер усмехнулся бы, но сейчас ему было совсем не до смеха. Стоило мужчине вспомнить о том, как струя воды стегала по голой коже, его невольно передергивало.
– Зачем? – улыбнулась в ответ девушка. – У нас есть хорошие душевые кабинки, – она оглянулась на своих товарищей, подошла чуть ближе, и прошептала. – Если хочешь, можем вместе. Я тебя отмою.
– Нет, спасибо, я не немощный калека, – ответил Нель, покачав головой. – Сам справлюсь.
Девушка отодвинулась, на ее лице застыло обиженное выражение. Развернувшись, она отошла чуть в сторону, и встала около одного из своих спутников.
Мародер понимал, что его слова не могут не обидеть Карину, но сделал это намеренно. Нельсон просто не мог себе позволить снова сблизиться с девушкой.
Потому что жить ему оставалось день. Максимум два, если протянет дольше, то уже не сможет исполнить задуманное. А, значит, мало того, что ему придет конец, так еще и в мире появится страшное существо: тренированное тело мародера, которое управляется разумом, не знающим любви, совести и моральных норм. И все это – помноженное на псионические способности мутанта.
И он попросту не мог такого допустить.
Мародер покачал головой, стащил с себя форменную куртку, брюки, оставшись только в носках, камуфлированной футболке и камуфляжных же трусах. Свернул одежду в узел, бросил на лавку, и спросил:
– Прачечная у вас, думаю, тоже есть?
– Да, – ответил очкарик, судя по всему, единственный, кто испытывал какие-то положительные эмоции к «дикарю». – Оставь здесь, всю одежду заберут и унесут в стирку. А потом вернут сюда же, к шкафу.
– А запасную одежду мне выдадут, или голым ходить?
– Слушай, не слишком ли ты много себе позволяешь, дикарь? – снова выше вперед парень, возле которого стояла девушка.
На этот раз на заступничество Карины надеяться не приходилось, девушка обиделась. Мародер усмехнулся, посмотрел на обнаглевшего сопляка, и мысленно слегка сдавил его череп руками.
Парень побледнел, уселся на скамью, схватившись руками за голову, и глухо застонал. Мародер усмехнулся и услышал, как голос в его голове рассмеялся.
– Чего ржешь? – спросил мужчина у твари.
– Да, ничего, – продолжая посмеиваться, ответил ментал. – Сам признай, что тебе начинает нравиться пользоваться моими способностями.
– Нет, – ответил мародер. – Просто не удержался.
– Себе хоть не ври.
Спутники Карины и сама девушка подбежали к продолжающему держаться за голову парню. Нельсон убедился, что его внутренний диалог с менталом остался незамеченным, повернулся и встал, прислонившись к «своему» шкафчику. Криво усмехнулся, увидев, что выражение боли исчезло с лица парня.
Еще бы, ведь боль была всего лишь наваждением, и ничем другим.
Ментал не имел возможности причинить настоящую боль, зато мог внушить практически все, что угодно и кому угодно. Наверное, если захотел бы, то смог бы даже заставить мародера поверить, что он умер.
Парень поднялся, помотал головой. Он все еще был бледен, но уже не стонал и не держался за виски, да и рыпаться больше не пытался. Он что-то прошептал озабоченно смотревшей на него девушке и вновь потряс головой.
– Пойдемте в душ, – будто ни к кому не обращаясь, сказала Карина и двинулась в сторону выхода.
Мародеру не оставалось ничего, кроме как пойти вслед за девушкой и ее командой. Он оказался в знакомом коридоре и чуть не ослеп от яркого света ртутных ламп, горевших над потолком. Пришлось прикрыть руки ладонью и двинуться вслед за остальными членами рейдгруппы.
Глаза тех были привычны к яркому свету, не то, что глаза Нельсона, прожившего два десятка лет в свете нескольких диодов, который иногда сменялся светом костра, факелов, или вообще абсолютной темнотой, когда мародеру приходилось подниматься на поверхность в безлунные и беззвездные ночи. Карина один раз оглянулась на мужчину, и он подметил, что девушка даже не щурилась.
Группа прошла через знакомую мародеру комнату, на белой кафельной стене которой висел свернутый шланг, и оказалась в коридоре с несколькими душевыми кабинами. Их было восемь, на одну больше, чем членов группы.
Нель выбрал самую дальнюю из кабинок, вошел в нее, закрыл занавеску и стал стаскивать с себя белье и снимать успевшие пожелтеть бинты. Бросил все в корзину, стоявшую в углу кабинки, повернулся лицом к кранам и пустил воду.
И удивился тому, насколько она горячая. Все раны на теле мужчины: и старые, и новые, невыносимо защипало, даже появилось ощущение, что несколько старых шрамов ожили, напомнив о себе болью. Сдвинувшись чуть в сторону, чтобы разминуться с потоком горячей воды, мужчина прикрутил кран и немного открутил второй, отрегулировав напор и температуру.
И принялся сдирать с себя промокшие бинты. Все равно нужно было сменить повязки.
На полочке оказалось уже знакомое туалетное мыло, пахнущее яблоками. Мародер сомневался, что местные научились варить мыло самостоятельно. Более вероятным ему представлялось наличие огромных складов, на которых лежало это самое мыло в брикетах.
– Я произвожу и продаю мыло, – произнес мародер, криво усмехнувшись. – Интересно, Дерден начал бы производить мыло из жира мутантов?
– Ты это у меня спрашиваешь? – спросил ментал. – Или совсем свихнулся и сам с собой говоришь?
– Да иди ты, – только и оставалось ответить Нелю, после чего он начал мыться.
Мылся он долго, раз за разом намыливался и смывал пену, жалея, что у него не было мочалки. Надеялся смыть с себя грязь, въевшуюся за двадцать лет, потому что чувствовал, что выкупаться в теплой воде у него больше возможности не будет.
Раза после пятого мародер, наконец, почувствовал, что запах немытого тела немного притупился, сменившись запахом яблока. Вдруг, почувствовав чье-то присутствие, он обернулся и увидел Карину, которая открыла занавеску и смотрела на него.
Она была абсолютно голой, только что из душа. Вода стекала с мокрых волос, девушке явно было холодно, ее тело покрывали мурашки. Нель будто окаменел, он не мог оторвать взгляда от фигуры Карины, ее упругой груди с задорно торчащими сосками, широких бедер, крепкой попки и небольшой полоски русых волос на лобке.
Впечатление немного портил синяк на боку, как раз там, куда в видениях Нельсона попал заряд дроби. Но он уже менял цвет и скоро должен был исчезнуть.
Девушка шагнула вперед, встав под душ рядом с мародером, прежде чем он успел остановить ее.

* * *

Когда все закончилось, Карина повела мародера в местный лазарет. Нель не был уверен в способностях местных докторов, у которых образования явно было меньше, чем у него самого, но, когда мародер увидел технику, которой располагали жители бункера, он чуть натурально во второй раз не потерял дар речи.
В отдельной комнате, за толстой, явно просвинцованной стеной, находился компьютерный томограф. Рядом стоял рентген-аппарат, Нельсон не удивился бы и наличию ЯМРТ, но либо люди, оборудовавшие это убежище, пожалели на него пару лишних миллионов, либо аппарат находился в другом месте.
Увидев здешнего врача, мародер покачал головой. Парень был едва ли не в два раза моложе самого Неля, зато обложился книгами чуть ли не по самую голову и уже успел испортить зрение.
– Можно? – спросил Нель, показав на рентген-аппарат. – Кажется, когда мы дрались с исламистами у «Домостроителей», мне сломали пару ребер.
– Конечно, – поднял голову парень. – Иди к аппарату. Когда скажу, вдохни так глубоко, как сумеешь, и задержи дыхание.
– Облучиться не боишься? – усмехнулась Карина.
– Не боюсь.
Мародер открыл дверь в соседнюю комнату, вошел в помещение и подошел к аппарату. Попытался вспомнить, как это делается, встал в нужном месте, дождался приказа и задержал дыхание.
– Все, можешь выходить, – крикнул парень.
Нельсон вышел из помещения и подошел к экрану компьютера, на котором уже появилось изображение. Прищурился, попытался вспомнить все знания, полученные на курсе лучевой диагностики.
Парень уже копался в каком-то справочнике, привычным движением перелистывая успевшие пожелтеть за столько лет страницы. Ткнул пальцем в экран, там, где на двух ребрах были заметны небольшие утолщения, прищурился:
– Сколько времени прошло после перелома?
– Недели две, две с половиной, – пожал плечами Нель. – Вряд ли больше… – он сделал паузу, присмотрелся к участку, на который указал «врач», и спросил. – Что, уже срослись, что ли?
– Слишком быстро, – покивал парень. – Тут написано, что ребра срастаются через пять-шесть недель. У тебя это выглядит не как старый перелом, но как уже сросшийся.
– Ладно, – покивал мародер, понимая, что в этой ситуации все было не так уж и просто. – Могло быть хуже, срослось, и ладно.
– Не хочешь сделать томограмму мозга? – спросила Карина и широко улыбнулась. – Ты же мучился головными болями, вдруг мы сейчас посмотрим, а там у тебя рак.
Лицо Нельсона искривилось в улыбке. Непосредственность девушки была настолько восхитительна, что ему нечего было сказать.
– Она очень проницательна для своих лет, да? – раздался в голове голос ментала.
С этим утверждением трудно было не согласиться, девушка даже понятия не имела, насколько точной была ее гипотеза.
Краем глазом Нель увидел паренька, который случайно бросил взгляд на лицо мародера. А вот девушка только улыбнулась еще шире, дотронулась пальчиками до его шрамов.
– Тебе нужно будет заново научиться улыбаться, – сказала она. – А то этой твоей гримасой распугаешь всех. Вот, учись.
И снова улыбнулась. Мародер покачал головой и двинулся в соседнее помещение. Врач помог ему принять правильное положение в томографе, после чего ушел, видимо, опасаясь радиации. Нельсон дождался окончания процедуры, встал и вернулся в кабинет.
Компьютер тихо гудел, видимо, обрабатывал данные томографии и выстраивал на их основании изображение. Несмотря на то, что характеристики компьютера наверняка соответствовали самым высокопроизводительным машинам довоенного времени, на это должно было уйти некоторое время.
Парень углубился в чтение, а Карина подошла к мародеру и обняла его.
Она явно уже успела забыть о том, что произошло в раздевалке.
А мародер никак не мог решить, что ему следует делать.
Одно он знал точно: позволить себе повторную близость было нельзя. Просто потому, что скоро он перестанет существовать, а что может сделать мутант с девушкой – мужчина даже не представлял.
Что может выдумать тварь без малейших представлений о морали?
Но Нель не знал, может ли рассказать Карине о случившемся.
О ментале в голове, о том, как он потерял, а потом заново обрел голос. О готовящемся «превращении», в результате которого разум Нельсона перестанет существовать, слившись воедино с разумом твари, умеющей управлять людьми и мутантами.
Карина продолжала смотреть на него счастливыми глазами, и мародер понял, что не сможет.
Не сможет признаться ей в том, что его скоро не станет.
Не сможет сказать правду о том, что девушка, только-только обретя его, вновь потеряет.
Нель вновь почувствовал душевную боль. Томограмма вот-вот должна была появиться на экране, строка, отображавшая прогресс построения модели тканей и органов головы мужчины, практически заполнилась.
– Карина, можешь принести мне какую-нибудь одежду? – спросил мародер. – Знаешь, в полотенце ходить совсем неуютно. Размер… Ну, думаю, подберешь что-нибудь.
– Хорошо, – кивнула девушка и быстро вышла из помещения лазарета.
И, стоило двери хлопнуть за ее спиной, как парень присвистнул, увидев данные, отобразившиеся на экране. Он полистал снимки срезов и помотал головой.
– Черт, я никогда такого не видел, – сказал «врач». – Судя по этим снимкам, тебя уже в живых не должно быть. У тебя опухоль вместе с продолговатым мозгом выходит из черепной коробки и вниз спускается, я даже не знаю, где она заканчивается.
– Так, – мародер положил руку на плечо парня и повернул вращающееся кресло. Заглянул в глаза парню и вкрадчивым голосом продолжил. – Об этом – ни слова, понял? Карине – ни слова, иначе я тебя убью. Просто убью.
– Понял, – пролепетал врач. – Скажу, что все с тобой нормально, а голова болит почему?
– Мигрень, – сквозь зубы процедил мужчина. – Закрывай эту свою программу, пока она не вернулась и не увидела.
Парень кивнул, отстучал что-то по клавишам, после чего изображение изуродованного головного мозга мародера исчезло с экрана. Через пару секунд открылась дверь и в лазарет вошла девушка, неся стопку чистой гражданской одежды: какие-то джинсы, футболку с дурацким принтом, кеды, носки и застиранные трусы цвета британского флага.
Примерно так же Нель одевался перед самой Войной, и не думал, что ему еще когда-нибудь придется надеть такое.
– Ну как? – спросила девушка у парня, который снова углубился в свои книги.
– Да здоров, – ответил «врач», не отрываясь от чтения. – Абсолютно нормальный мозг.
– Здоров, как космонавт, – кивнул Нель. – А голова болела, видимо, от нервов. Мигрень. Она меня, кстати, давно уже не беспокоила. Мне бы мазь какую-нибудь от синяков и ушибов да пластырями швы на бровях заклеить. Ну, и руки перевязать.
– Возьми в холодильнике, – проговорил парень, который, по-видимому, после угроз мародера стал его побаиваться. – Там у нас мазей – на любой вкус и цвет.
– Намажешь меня, Карина? – спросил мародер.
– Конечно, – кивнула девушка.
Девушка подошла к холодильнику, открыла дверцу и выбрала что-то на полке, после чего вернулась к мародеру и стала смазывать его синяки да ссадины чем-то приятно пахнущим и очень холодным. При этом пальцы у девушки были тёплыми, да и вообще, ее прикосновения оказались необычайно приятными.
Уже давно успевший отвыкнуть от таких нежностей мародер не удержался и просто прикрыл глаза, представив себя кусочком глины в ее пальцах.
Ему хотелось исчезнуть, растаять в ее руках, но реальность готовила совершенно другой финал.
Закончив обрабатывать шишки на теле Нельсона, Карина отошла, ополоснула руки в раковине, вытерла застиранным, но явно чистым тканевым полотенцем и принесла прямоугольник пластыря. Аккуратно разрезала его ножницами на два кусочка нужного размера, которыми заклеила швы, оставшиеся на рассеченных бровях мародера.
Достала рулон бинта, неумело, но совсем неплохо забинтовала рану на руке. Наложила на укус на предплечье марлевую салфетку, которую зафиксировала еще четырьмя кусочками пластыря.
Мародер усмехнулся своим мыслям. Девушка отошла чуть в сторону, полюбовавшись результатом своих трудов, после чего вновь дотронулась до лица Неля и сказала:
– Вот так уже лучше, – обошла его и добавила. – Слушай, как у тебя много шрамов… Прямо как у меня – родинок. А ты помнишь каждый свой шрам? Например, вот этот, под коленом?
– В детстве полез на стройку, упал, и пропорол ногу арматурой. Пришел домой, никому ничего не сказав, обработал рану и замотал. Чтоб не ругались, что шлялся по стройкам.
– Ну вот, – нахмурила брови девушка. – А я-то думала, что это пуля от исламиста. Или ты героически спасал кого-нибудь от мутантов.
– Было и такое, – усмехнулся мародер. – Я тебе в другой раз расскажу, хорошо?
– Ну, как хочешь… – девушка подошла со спины и стала массировать шею Нельсона. – Нравится?
– Да, у тебя сильные руки. И нежные. Пойдем, может, покажешь мне бункер?
– Хорошо, только оденься сначала, у нас же и подростки есть. Не хочу, чтобы ты напугал их своими шрамами.
– Значит, присутствие «дикаря» с поверхности само по себе их не напугает? – Нель усмехнулся, но подошёл к одежде, которую девушка положила на стол.
– Ну, это же мой дикарь, – усмехнулась в ответ девушка.
Мародер принялся одеваться. Сбросил с себя полотенце и натянул дурацкие трусы с британским флагом, надел носки, затем джинсы и кеды.
На футболке оказался принт с обезьяной. В молодости Нель любил выделиться футболкой с каким-нибудь изображением. Причем не стандартного дизайна, которую можно было купить в любом ларьке. Нет, парень изворачивался, пользуясь фотошопом и шрифтами, и делал футболки с цитатами никому не известных в России писателей.
Любимой у него была футболка с принтом «Инцест – забава для всей семьи», из творчества Момо Капора.
Поверх он надел худи, и хоть оно оказалось не с логотипом какой-нибудь говнарской группы, что его порадовало.
Хотелось посмотреться в зеркало, но Нель заранее знал, что вся эта одежда ему не идёт.
Потому что, будучи сорокалетним мужиком, невозможно повернуть время вспять и снова стать двадцатилетним. Особенно если эти двадцать лет ты рыскал по поверхности, среди трупов, в поисках того, что можно использовать.
Мародер грустно вздохнул, подумал было потребовать у Карины военную форму, но понял, что этим только лишний раз расстроит ее. В принципе, ему-то какая разница, в чем ходить, лишь бы не рваное, да чистое. А Карина, наверняка, подбирала, думала о том, что ему понравится.
А ведь трупу-то должно быть все равно, что на нем надето.
– Идём, – позвала девушка мародера. – Ты, наверное, есть хочешь? Покажу тебе столовую.
Мародер внезапно осознал, что действительно жутко голоден. Он ел несколько раз за последние два дня, причем обильно, но никак не мог полностью насытиться. Что это, нарушение иннервации желудка или просто перестраивающийся организм требует все больше и больше пиши?
А ещё он понял, что ему уже не нужны таблетки. Более того, он оставил пачку трамала, которую забрал у Ильдара, в форменной куртке, в раздевалке.
И осознание этого заставило Нельсона встряхнуться и вспомнить, зачем он здесь. Ему нужно поговорить с главарями банды, в которую сбились вчерашние подростки, и попытаться объяснить им, что вместо войны с «дикарями» у них может получиться нормальное сотрудничество.
– Вы им – остров Манхэттен, а они вам – пару связок бус, да моток проволоки, – произнес голос ментала.
– Заткнись, эрудит, – сказал мародер твари и двинулся к выходу.
Он надеялся поесть, а потом попросить Карину, чтобы она провела его к тому, кто сейчас выполняет обязанности вожака всей их своры. Однако поесть так просто им не дали.
В коридоре девушку и мародера встретили уже знакомый по поверхности тип, которого Нельсон называл «главным», и тощий рыжий парень, во рту которого не хватало половины зубов. Карина крепко сжала ладонь Нельсона – так, что ее ногти впились ему в кожу. Мужчина почувствовал, что все это неспроста, что девушку что-то связывает с щербатым, и это явно не неразделённая любовь.
И это настолько не понравилась мародеру, что он даже мысленно обратился к менталу:
– Просканируй его, пожалуйста.
Парень сделал несколько шагов вперёд, продемонстрировал два ряда кривых, сместившихся с положенных мест, зубов, и спросил:
– Значит, это и есть дикарь, которого ты притащила с поверхности?
– Да, – ответила девушка, сделав шаг вперёд, будто закрывая мародера.
– Он больной, – вставил своё веское слово мутант. – Больной на голову. И абсолютно непредсказуемый.
– У нас в городе тут половина таких, – подумал Нель, и сделал шаг вперёд, обращаясь к щербатому. – О том, кто из нас дикарь, я бы ещё подумал. Я так понимаю, это по твоему приказу хватают людей, а потом пытают их током, стремясь выудить у них чего-то?
– Ну, мой друг подтвердил, что ты самый настоящий дикарь, – щербатый продолжал улыбаться, будто рассчитывал на то, что его улыбка произведет на мародера какой-то эффект. – Размахивал стволом, обещал убить его, прибился к группе. Раз уж ты здесь, расскажи, что там происходит в городе? Почему ты решил обратиться за помощью к людям, которые тебя схватили и пытали?
Мародер слегка наклонил голову и продемонстрировал самую безумную и страшную из своих улыбок. «Наглый» побледнел, у щербатого оскал будто стёрли с лица ластиком. Только Карина никак не отреагировала.
– Я пришел не за помощью, а предложить сотрудничество. Из пригорода приехали люди, у которых есть ключ-карта и коды доступа для входа в ваше убежище. И, поверь, они найдут его, и тогда вам конец, что бы вы о себе ни думали.
– Только вот мы их перебьем, бункер-то неприступен, – вставил своё слово «наглый». – И если дикари придут, то и их перебьем. А трупами удобрим землю в оранжереях.
– А тебе-то какое дело? – щербатый не разделял настроения своего друга, парня явно заинтересовала информация, но он не хотел этого демонстрировать.
– Личные счеты, – ответил Нель. – Они сделали со мной почти то же, что и вы, только пытали не током, а просто измордовали. Да и не нравится мне, когда всякие ублюдки приезжают в мой город и мешают нам жить.
Щербатый усмехнулся. Усмешка через пару секунд превратилась в полноценную улыбку, он вновь продемонстрировал провалы между зубами.
– Ты мне нравишься, дикарь. Ты тот ещё злобный сукин сын, хочешь натравить одних людей на других, и смотреть, как они передерутся между собой? Чтобы потом добить ослабленного победителя и забрать себе все?
– Может быть, ты именно так и поступил бы, но я привык всегда быть в первых рядах. Поэтому и драться против них я буду вместе с вами.
– И, когда мы победим, он останется со мной, – заговорила до сих пор молчавшая Карина.
В глазах у щербатого появился злой огонь. Он медленно помотал головой из стороны в сторону, остановился на секунду, кивнул и произнес:
– Да, только не в бункере, а на поверхности. Там места полно, а у нас здесь жить дикари не будут.
– Роман, – требовательно произнесла Карина. – Нельсон останется со мной.
– Нет, – снова помотал головой щербатый. – Можешь уходить вместе с ним, мы не против, но жить здесь я вам не дам. У нас тут не зоопарк.
– Ага, кунсткамера, – кивнул своим мыслям мародер.
– Чего? – не понял Роман.
– Через плечо, – ответил мужчина. – У меня никакого желания среди вас оставаться нет. Мы и на поверхности неплохо устроимся.
– Вот видишь, Карина, ему самому не хочется жить с нами, – Роман сделал шаг в сторону и глумливо отвесил поклон. – Ладно, завтра мы обсудим ситуацию со всеми и решим, стоит ли оно того. А пока можешь расслабиться. Только не привыкай особо и помни, что ты здесь в гостях.
Не дав Нелю времени на ответ, щербатый двинулся прочь по коридору. «Наглый» засеменил за ним, будто собачка на привязи.
– Ты действительно не хочешь жить здесь? – спросила девушка, повернувшись к мародеру. – Хочешь вернуться на «Домостроителей»? Там ведь тебя все равно никто, кроме Ильи, не… Не ценит.
– Я не могу вернуться на «домики», – пожал плечами Нель. – Там никого не осталось, полковник изобрел какой-то безумный план по эвакуации и решил вывести людей…
– Значит, идти тебе некуда, – протянула Карина, сделав совсем не те выводы из слов мародера.
По девчонке было видно, что она что-то задумала, но Нельсон не стал рыться в ее мозгах, вытягивая, что именно.
Карина усмехнулась, вновь протянула Нельсону руку и сказала:
– Пойдем со мной. Найдем в столовой чего-нибудь поесть для тебя, а потом займём одну из спален для старших…
– Постой, – Нель слегка сжал ладонь девушки, не давая ей развернуться и отправиться на поиски пищи. – Ты уверена, что стоит привыкать? Нам же здесь все равно остаться не дадут, ты все слышала.
– А это мы еще посмотрим, – протянула девушка и таинственно улыбнулась.

Глава 17
Стая

Мародер открыл глаза, и уткнулся взглядом в ствол своего револьвера.
Его держала в руках Карина, причем выглядело это так, будто девушка подняла с земли пушку вместе с лафетом: уж слишком длинным и массивным был крупнокалиберный револьвер. Смотрелось это достаточно комично.
– Пиф-паф, ты убит, – прошептала девушка и подула в ствол.
Нельсон притворно схватился за сердце и «умер». Через пару секунд он приоткрыл один глаз и посмотрел на посмеивающуюся девушку. Карина положила на постель револьвер и обе кобуры. «Ярыгин» был во второй из них.
Спустя пару секунд она положила рядом со всем этим добром два пистолетных магазина и высыпала горсть тупоголовых револьверных патронов.
– Собирайся, – сказала девушка. – Поможешь мне в одном деле.
– Чего? – спросонья спросил Нельсон. – А стволы мне зачем?
– Ты же сам хотел их вернуть, боялся ходить без оружия?
Нельсон зевнул, опустил ноги на пол, нашарил носки и принялся натягивать их. Карина обошла кровать, собрала одежду, которую мужчина бросил на стол, и передала мародеру, после чего уселась рядом.
– Чтобы справиться с тем беззубым ублюдком и его подпевалой, мне не нужно оружие, – усмехнулся Нель, натянул брюки и встал.
– Знаешь, когда мы перебили всех взрослых в нашем убежище, Роман убил мэра. Забил его насмерть кулаками, правда, и сам получить успел.
Нель прикрепил кобуру с «Ярыгиным» к ремню и вдел ремень в брюки, после чего закрепил на бедре вторую кобуру и вложил в нее отобранный у коменданта «Райиспокома» револьвер. Надел футболку, а вот толстовку отложил, решив, что скрывать пистолет все равно нет смысла.
Мародер и раньше чувствовал, что у Карины есть какой-то план.
Сразу после встречи с Романом они пошли в столовую, где девушка постоянно вертелась и осматривалась по сторонам, пока он ел. Потом она провела Неля в спальню и ушла куда-то, закрыв за собой дверь на ключ. Вернулась минут через сорок, за которые Нель успел порядком заскучать, после чего тут же разделась и прыгнула в постель.
И вот сейчас она разбудила его, выдала ему оружие, и велела идти за ней.
У Нельсона возникло подозрение, что Карина занималась подготовкой второго переворота. И немаловажную роль в смене власти в переходе должен был сыграть он, ее «ручной дикарь».
Мародер допускал, что он может ошибаться, но это было маловероятно.
Чтобы окончательно выяснить, что происходит, нужно было расспросить Карину. Наверняка, у нее найдется несколько минут перед тем, как приступить к задуманному, или она уже подгоняла бы его, чтобы он одевался быстрее.
Нельсон присел перед девушкой на корточки, взял ее руки в свои и спросил:
– Карина, что ты задумала?
– Люди всегда поддерживали меня, – сказала она. – Я разработала план, как отомстить за наших родителей, я первая добыла оружие, убив своего отца. Роман только помогал, но в итоге именно он стал главным.
– Он безумен, – пожал плечами мужчина. – Этот парень, очевидно, свихнулся.
– Да, так и есть, – кивнула Карина. – Рома всегда был сумасшедшим, сколько я его помню. Вообще, ребята думали, что мы поженимся, только вот мне этот псих всегда казался мерзким.
– И ты решила устроить переворот? Убить его? – спросил Нель, слегка наклонив голову.
– А что нам еще остается? – спросила девушка. – Если мы убьем его, то я смогу заключить союз с Конфедерацией от имени всех жителей бункера. И, когда мы победим, ты сможешь остаться жить со мной, здесь, в бункере. Разве тебе этого не хочется?
Мародер не знал, что ответить. И в тот момент он действительно хотел остаться с девушкой, будь у него такая возможность. Только вот сомневался, что у него это получится.
Вернее, даже не представлял себе, что жизнь может так сложиться.
Мародер встал, улыбнулся девушке и сказал:
– Идем, Карина. Я сделаю, что скажешь.
– Тебе нужно будет молчать и следить за развитием событий, – сказала девушка. – Если Роман, или кто-то из его людей дернется, всади пулю в башку.
– А если начнется перестрелка?
– Убей их всех, – лицо Карины исказилось гримасой ярости. – После того, что ты устроил в том заброшенном переходе… Я уверена, что ты сможешь.
– Ты пойдешь без оружия?
Карина приподняла толстовку и показала, что на поясе у нее кобура с точно таким же пистолетом, как у мародера. Нель покачал головой:
– Ты не успеешь его достать.
– Поэтому ты и идешь со мной, – Карина взяла мужчину за руку. – Я тебе доверяю.
Нельсон посмотрел девушке в глаза, покачал головой, поджав губы, и сказал:
– Тогда пошли.
– Подожди, – сказала она. – Время есть ещё, я тебя заранее разбудила. Мои люди должны дать сигнал по громкой связи. То, что мы задумали, надо делать при всех, иначе достаточно было бы просто Роме нож в печень воткнуть. Подкараулить где-нибудь и воткнуть.
– Ладно, – кивнул Нель и сел на кровать. Постельное белье было разбросано, по-видимому, он спал очень беспокойно. Но и крепко, раз не почувствовал, как девушка ушла.
– Я тебе хотела сказать, – Карина посмотрела в глаза мародера, взяла его ладонь и погладила, проведя пальчиками по загрубевшей коже. – Я тебя люблю.
– А я люблю тебя, – ответил мужчина, даже не задумываясь.
Само собой получилось. И это было единственное, в чем мародер не сомневался – он действительно любит Карину, и то, что он сейчас делает, во многом делает ради нее. Чтобы пришлые не нашли бункер, и жизнь в нем продолжалась, а Карина могла управлять ею.
Хотя он и понимал, что как раньше, уже не будет, но знал, что это не секрет и для неё. Но сама Карина ошибалась, представляя счастливую совместную жизнь вместе с Нельсоном.
Где-то на периферии сознания Нель услышал голос совести, который утверждал, что он бессовестно врёт и пользуется ситуацией. Голос говорил, что не сообщить любимому человеку о своей скорой смерти – подлое предательство.
Но Нель не хотел, чтобы последний день его жизнь был посвящен прощаниям. Он вообще не любил долгие прощания.
– Просьба всем собраться в общем зале! – послышался голос из громкоговорителя, подвешенного над дверью. – Внимание, просьба всем собраться в общем зале!
– Наш выход, – произнесла Карина, и ее глаза вновь загорелись злым весельем.
Девушка решилась и была готова идти до конца. И у мародера не было другого выхода, кроме как поддержать ее.
Они встали с кровати и покинули комнату. В коридоре было немноголюдно, похоже, жители бункера не особо горели желанием создавать ячейки общества, плодиться и размножаться. С одной стороны, мужчина понимал, что это нормально: они знали друг друга практически с рождения, знали обо всех недостатках друг друга…
– Они просто помнят о резне, которую здесь устроили, – послышался голос в голове, прервавший рассуждения мародера.
– Вполне возможно, что сейчас нас будут убивать. Я могу рассчитывать на тебя, мутант? – спросил мародер.
– Можешь, человек, – ответил монстр и с усмешкой добавил. – Тебе же все ещё хочется верить, что ты – человек?
– Хочется, но с каждым часом я все меньше и меньше в этом уверен.
– И правильно. Мы почти едины.
Для мародера это звучало как приговор, но он попытался не показать, что его это волнует. Он на секунду расслабил все мышцы тела, а потом снова напряг их, как делал всегда, когда хотел привести себя в тонус.
– Что случилось, Карина? – спросила девушка, которая шла по коридору под руку с парнем. – Мы только Сашку спать уложили, собирались в постель, а тут…
– Увидишь все, Маш, – Карина ободряюще улыбнулась девушке, хотя было видно, что она сама волнуется. – Просто собрание.
Нель крепче сжал ладонь Карины и получил в ответ благодарный взгляд. Присутствие мародера явно успокаивало девушку, хоть все и продолжали с любопытством коситься на ее «ручного дикаря».
На секунду мародер подумал, что выглядит как викинг, которого нанял претендент на трон, чтобы попытаться отвоевать место на престоле. Потом покачал головой, и понял, что на дикого воителя севера темноволосый полутатарин никак не тянет. Разве что побледневшей за двадцать лет жизни без солнца кожей, да посеревшими после встречи с мутантом глазами.
Короче, как ни хотелось ему сойти за кого-то другого, но получалось одно и то же – ходячий труп, который пытается напоследок сделать что-нибудь хорошее.
Общий зал оказался недалеко, пришлось только спуститься на уровень ниже. В помещении уже была куча народа, в центре рвал и метал Роман, который, похоже, не понимал, что происходит. Нельсон огляделся в поисках его дружка, но не нашел знакомого лица в толпе. Это абсолютно ничего не значило: парень мог как присутствовать на собрании, стоя где-то в стороне, так и отсутствовать, выполняя задание вожака.
Мародер понял, что иначе, как вожаком, назвать главаря этой своры было нельзя. Потому что подростки, сбившиеся в кучу и не имеющие ни малейшего представления об уничтоженном мире, представляли собой самую настоящую стаю.
– Что происходит, кто мне объяснит? – в очередной раз прокричал в толпу Роман.
Карина, напоследок встретившись глазами с Нелем, вышла вперёд. Мародер двинулся за ней, не отставая ни на шаг, он был полностью сконцентрирован и готов отразить любое нападения.
– Это я всех созвала! – пояснила девушка и обратилась к остальным жителям бункера. – Потому что мы больше не можем так жить! Этот человек – сумасшедший! Да он вообще никто, я организовала заговор и я пролила первую кровь, а Роман появился в последний момент, и все, что он сделал – получил по морде от мэра и потерял несколько зубов!
– Заткнись, дикарская подстилка! – ответил Роман, и шагнул к Карине, занося руку для удара.
Мародер сделал шаг вперёд, перехватил и вывернул запястье щербатого, прежде чем тот успел причинить какой-либо вред Карине. Резким движением он заставил парня упасть на колени.
– Прояви уважение или я сломаю тебе руку, – произнес мародер.
– Сзади! – послышалось в голове предупреждение мутанта.
Мужчина левой рукой выхватил из кобуры «Ярыгин» и прицелился в парня, который собирался броситься на него с ножом.
– Не советую, – сказал Нельсон. – Иначе я прострелю башку сначала тебе, а потом ему.
– Сука, – протянул щербатый. – Карина – всего лишь тупая потаскуха, которая повелась на член этого дикаря. Видимо, сладко ей. И, знаете, она именно этого и хочет – впустить дикарей в наш дом. И, знаете, что тогда будет? Они перебьют всех мужчин и изнасилуют всех женщин! Вот такого будущего она хочет для нас всех!
Несмотря на то, что с каждой произнесенной фразой мародер все сильнее выворачивал руку Романа, тот проявил изрядную волю и сопротивление к боли, продолжая выкрикивать оскорбления и не обращая никакого внимания на действия Нельсона. Девушка обернулась к жителям бункера:
– Не слушайте этого сумасшедшего! Жители подземных переходов – такие же люди, как и мы! Они ничем не угрожают нам!
Нельсон поспорил бы с этим утверждением, хоть и понимал, что проникнуть в подземное убежище, не зная кода и без ключ-карты, нереально. Но девушке стоило напирать не на это, ей следовало рассказать о «пришлых», которые действительно могут проделать все то, о чем говорил Роман.
– Но там, в городе, появилась реальная угроза для нашего существования! Пришли люди, которые ищут бункер, чтобы разграбить его. У них есть ключ-карта и коды доступа, но к счастью, они не знают, где именно находится вход. Но узнают, если мы будем тянуть время и не выступим против них. И единственный наш шанс – объединиться с жителями переходов. Тогда мы сможем защитить наш дом.
Роман поднял голову и ощерился, однако его ухмылка больше не действовала на жителей бункера. Нельсон вгляделся в их лица, и увидел в глазах парней и девушек, помимо озабоченности своей судьбой, ещё и надежду на лучшее. Жители бункера живо обсуждали происходящее, ментал напрямую транслировал их мысли в голову мародера, и получалось, что люди поддерживали Карину, которая действительно сыграла важную роль в том, что произошло несколько лет назад, а потом по непонятной причине самоустранилась от власти.
Да и сам Нель был с этом согласен. Он понимал, что доводы Карины логичнее, чем истеричные выкрики их предыдущего психованного лидера.
Тот, кажется, и сам это понял и заговорил:
– Ублюдки, вы забыли все, что я для вас сделал? Да вы все сейчас были бы никем, если б не я! И даже понятия не имели бы о том, кто такие дикари! А теперь мы уже управляем четырьмя их переходами и захватим остальные! – он дерзко задрал голову, и закричал. – Карина ответит за то, что сделала! Но сначала я собираюсь поквитаться с ее дикарём! Что, сможешь честно выйти один на один, или кишка тонка?
– Тебе последних зубов не жалко? – спросила девушка, повернувшись к Роману. – Нельсон при мне убил такого зубра, что в нем трое таких, как ты, уместится. Зубами загрыз только за то, что он криво на меня посмотрел.
Девушка, конечно, приукрасила события боя с Дерштейном, и все было не так, но Нель уже принял решение. Он отпустил руку парня, и резким толчком ноги отправил его на пару метров вперёд.
– Я буду драться, – ответил Нель. – Но мы будем драться до смерти, чтобы у победившего не возникло никаких проблем.
Внезапно ему вспомнилась средняя школа и «стрелки» за оранжереями. Вокруг стояли одноклассники, жаждущие, чтобы на землю пролилась кровь, а в центре импровизированной арены они – Нель и его соперник, коренастый и полный.
Он не помнил, кто, кого и из-за чего вызвал на «стрелку», но драки тогда не было. Никто из соперников не смог накрутить себя настолько, чтобы ударить первым, так и разошлись, разочаровав публику.
Парень медленно поднялся, развернулся и помотал головой, продолжая щериться. Нель вынул оба пистолета из кобур и передал их девушке, которая вышла из круга. Люди сами собой выстроились вокруг, образуя импровизированную арену, метра три – три с половиной в диаметре.
– Я убью тебя, а потом трахну твою суку и выгоню на поверхность без защиты! – прошипел Роман и бросился вперед, пытаясь повалить мародера.
Было очевидно, что драться он не учился, но все же был опасным противником, хотя бы из-за того, что ярость и безумие как минимум утроили физические возможности в общем-то щуплого парнишки. Нель собирался встретить его прямым ударом кулака, но тот в последний момент ушел в сторону и рванулся влево, пытаясь зайти мужчине за спину.
Нельсон резко развернулся и тут же провел подсечку и лёгким толчком локтя завалил соперника на пол. Этим, да добивающим ударом ноги в голову, по расчетам мародера, и должна была закончиться схватка.
Но Роман, который только что лежал, хватая ртом воздух, будто выброшенная на берег рыба, внезапно рванулся вбок и буквально на ладонь разминулся с ботинком Неля.
Парень уже перекатывался в сторону, когда Нельсон ударил еще раз. Удар явно получился болезненным, Роман зашипел от боли, но от мысли драться дальше не отказался, рванул вперед и врезал мародеру по лицу, вложив в удар все свои силы.
Нель смог заблокировать удар и отвести его в сторону, но не полностью, кулак щербатого ублюдка все-таки достиг цели. Бровь рвануло болью, шов лопнул, по лицу потекла кровь.
Мародер выругался и пошел в наступление. Провел два несильных удара в корпус, прощупывая защиту Романа, которая была, откровенно говоря, никакой, после чего слегка сдвинулся влево, сделал вид, будто вновь собирается уложить парня на землю подсечкой, и когда тот сместился в сторону, пробил ударом правой руки нелепый блок и разбил щербатому нос.
Роман на секунду оцепенел, но пришел в себя быстрее, чем рассчитывал мародер. Отмахнувшись правой рукой и попав Нелю по зубам, парень разорвал дистанцию и встал в противоположном конце круга.
– Лови! – крикнул кто-то из толпы.
Нель узнал голос, только когда Роман вынул из ножен уже знакомый мужчине обоюдоострый клинок. Именно такие и входили в комплект снаряжения рейдгрупп из бункера. Сам Нельсон уже успел оценить его и мог честно признаться, что нормальный боец с таким ножом оказался бы для безоружного мародера непобедимым противником.
Это было нечестно, раз уж драться они собирались без оружия.
Щербатый рванулся вперед и попытался пырнуть Нельсона в живот.
Время для мародера будто остановилось. Он выкинул правую руку вперед, без всякого труда перехватил запястье Романа и несколько раз ударил его по лицу сжатой в кулак левой.
Очень хотелось продолжить молотить ублюдка по лицу так, чтобы выбить из его челюсти все оставшиеся зубы, но бой пора было заканчивать.
Резким движением мародер вырвал нож из ладони парня, вывернул ему руку, заставляя повернуться спиной. Роман рванулся раз, два, ударил Неля головой, пытаясь освободиться, но не смог. Схватив парня за волосы, мародер рванул его голову назад и с оттяжкой перерезал горло.
Кровь хлынула из разорванных артерий, потекла из перерезанных вен, щедро оросив руку Нельсона. Обоюдоострый клинок подходил не только для того, чтобы резать, но и чтобы колоть. Нель сделал шаг назад и вогнал лезвие между левой лопаткой и позвоночником, провернул и рванул на себя.
Слегка толкнул тело, дав ему упасть на пол. Сделал шаг назад, чтобы не оказаться в быстро увеличивающейся в размерах луже крови. Обернулся, увидел в первом ряду «наглого», взгляд которого медленно наполнялся страхом. И понял – именно он и кинул Роману нож.
– Держи его, мутант, – приказал мародер.
Тварь злорадно рассмеялась, предчувствуя, что сейчас опять прольется кровь. Нельсон сделал шаг вперед, к так и не сумевшему сдвинуться с места парню, схватил его за плечо и несколько раз ударил ножом в живот.
Последним ударом он вернул нож хозяину, вогнав его ублюдку под мечевидный отросток, сделал шаг назади криво усмехнулся.
Второе тело упало рядом с первым. Вожак был мертв, главный из его подпевал – тоже. Карина снова вышла вперед, положила ладонь на плечо мародера и заглянула ему в глаза. Во взгляде девушки было отчетливо видно беспокойство.
– Все в порядке, – прошептал Нель и едва заметно улыбнулся девушке. – Теперь этот бункер – твой.
– Теперь тебя будут бояться, – сказала она, слегка прищурившись. – А вместе с тобой – и меня.
– Они поймут, – ответил мародер, пожав плечами. – Ладно, вступай в свои права. Собери людей, которым доверяешь. Желательно, чтобы они уже бывали на поверхности, а еще лучше, если и по канализации шарились. Пойдем договариваться о союзе с Альбертом. Командуй.
Карина внимательно посмотрела на Неля, покачала головой и обратилась к жителям бункера, которые нетерпеливо ждали, что она скажет.
Мародер сделал шаг назад, посмотрел на свои ладони, покрытые кровью двух убитых им парней. Поморщился, понимая, что из-под ногтей кровь уже не вымыть, но решил наплевать на это и сполоснуть руки, когда будет время.
Стая потеряла вожака, но явно, не очень сильно этому огорчилась. По крайней мере, никто не кидал в Нельсона чем попало, никто не материл его, не проклинал. Да и вообще, возникало ощущение, что люди не очень симпатизировали Роману, который из-за своих безумных речей и поступков да фирменной щербатой улыбки наверняка заимел много недоброжелателей, предпочитавших видеть в качестве вожака Карину.
– Есть кто-нибудь, кто хочет сказать что-то о случившимся? – спросила она.
Нельсон напрягся, ожидая, что сейчас «ручному дикарю» снова придется карать недовольных. Однако услышал прямо противоположное:
– Да туда этому психу и дорога! – крикнул кто-то.
– Давно надо было Карину!
– И дик… Кхм… Мужик – молодец, отлично бился!
Мародер усмехнулся.
– Что, наслаждаешься славой? – с усмешкой спросил голос в голове.
– Знаешь, думаю, если бы убили меня, то с Кариной все вышло бы так, как говорил этот псих, – мысленно ответил мародер. – А меня просто выкинули бы на поверхность, скормили бы тварям. И сейчас толпа расточала бы хвалы не мне.
– Может быть, ты и прав во многом, – ответил монстр. – Но я бы не стал так запросто называть человека психом, ты ведь и сам не вполне здоров. Разговариваешь с воображаемыми друзьями, режешь людям глотки…
– Да иди ты в задницу. – Нель решил, что не стоит тратить время на выслушивание подначек, и переключил внимание на то, что говорила Карина.
– … нам придется участвовать в войне. Но не в той, которую развязал Роман, мы не будем порабощать ни в чем не повинных людей, а попытаемся сотрудничать с ними. А вот тех, кто хочет захватить наш бункер, придется вышибать. Потому что они собираются убивать и грабить, отобрать все, что у нас есть. Но у нас будет союзник, почти такой же могущественный, как и мы сами. Сегодня я отправлюсь на переговоры с лидером Конфедерации, которая включает в себя три перехода, мы обсудим сложившуюся ситуацию, разработаем план и вышвырнем ублюдков. Так все и будет.
Из толпы послышались одобрительные выкрики, которые становились все громче и громче.
Мародер осознал, что самое страшное уже позади, и позволил себе расслабиться.

Глава 18
Вожак

Жители бункера продолжали обсуждать последние события, а мародер внезапно ощутил дикую усталость. Одновременно с ней на мужчину навалилось равнодушие ко всему происходящему вокруг.
– Ну, началось, – Нель то ли подумал, то ли услышал голос ментала у себя в голове.
И у него похолодело внутри. Он не понимал, что происходит, но уже успел осознать, что ничего хорошего из этого не получится. У него было всего одно предположение, и заключалось оно в том, что слияние уже подходит к концу.
А значит, времени осталось совсем в обрез.
А мародер хотел только одного – покоя. Скорее всего, вечного. Только вот протянуть бы еще сколько-нибудь, чтобы успеть завершить задуманное. И потом – все, на заслуженную пенсию.
Ментал уловил настроение Нельсона, мужчина понял это практически мгновенно. Потянул за ниточку, удивившись внезапно открывшимся возможностям, и почувствовал, что его мягко и ненавязчиво выталкивает назад.
Нель рванул сильнее, мгновенно ощутив выступившие на лбу бисеринки пота, но прорвался сквозь завесу и посмотрел на мир чужими глазами.
Быть очевидцем событий и слушать рассказ о них – разные вещи. Рассказчик в любом случае придает истории свою эмоциональную окраску, подмечает, а, может, и выдумывает некоторые детали. Мародер знал это, как и любой человек, которому довелось пожить в эпоху пост-правды, начавшуюся с широким распространением СМИ в интернете.
Вот и сейчас было такое ощущение, будто он слушал описание происходящего другим человеком, а не наблюдал сам. Стоило мародеру обратить внимание на любую деталь в поле зрения, как перед ним, будто файл с гиперссылками, возникали различные ассоциации.
И тут мародер почувствовал, как ментала затопило ощущение собственной беспомощности перед человеком, с которым он связался. Нельсон осознал, что вся память монстра, все его воспоминания и чувства, все способности теперь лежат перед ним, как на ладони.
И добровольно отказался от этого богатства, «вернувшись» в свое сознание. Ему не нужно было чужого, достаточно своего, человеческого.
Ну, и осознания того, что ему удалось задеть за живое тварь, поселившуюся у него в голове. При том, что сделать мутант ему всё равно ничего не сможет: хочешь – не хочешь, а, если мародеру оторвут голову, то и менталу придет конец.
Мародер поднял руку, привлекая внимание толпы. Она практически мгновенно замолкла, все стали ждать, что же скажет ручной дикарь Карины.
– Трупы надо унести, как вы считаете? – негромко спросил мужчина. – Мне нужны помощники. Три человека. А ещё желательно мешки для трупов.
От толпы отделились трое. Один двинулся куда-то в сторону, а двое присоединились к мародеру. Очевидно, это и были его новоявленные добровольные помощники.
– Мне кажется, остальным пора по комнатам, – прошептал Нельсон на ухо Карине, наклонившись к ней.
– Хорошо… – так же шепотом ответила она.
Нель ощутил на коже щеки и уха ее горячее дыхание, вдохнул естественный аромат тела молодой девушки, не забитый парфюмерией, и пожалел, что ему придется уйти так скоро. Но не дал мечтаниям завлечь себя, выпрямился и кивнул Карине.
Та встала ровно, то ли по привычке пародируя позу отличницы, то ли пытаясь возвыситься над толпой, что у девушки получалось откровенно плохо, и сказала:
– Вы все помните о том, что на нас могут напасть в любой момент. Я надеюсь на ваше понимание и благоразумие. Ребят, расходитесь по комнатам, потом я вызову всех, кого нужно, и постепенно раздам задания.
Толпа молодёжи походила на школьников, которых только что отпустили с линейки. Обсуждая произошедшее, они двинулись на выход из столовой. Нельсон мысленно потянулся вслед за ними, но ни в мыслях, ни в случайно услышанных репликах не было особого недовольства. Более того, похоже было, что ребята целиком и полностью поддерживали Карину.
Тот, кто отделился от толпы первым, вернулся с рулоном полиэтилена, который размерами едва ли не превосходил самого парня. Бросил пленку на пол и принялся разматывать.
Выпрямился, кинул своим товарищам и мародеру по паре пожелтевших от времени латексных смотровых перчаток. Мародер поймал причитающуюся ему пару, с сомнением посмотрел на заляпанные чужой кровью руки, но все же надел, хоть и не видел в этом особого смысла.
– Хорошо хоть пол кафельный, – обронил один из добровольных помощников, коренастый и крепкий, с короткой стрижкой и сломанным носом. – Был бы здесь ковролин или паркет, никогда от следов бы не избавились.
– Это уж точно, – ответил второй, высокий, худой, светловолосый, и, несмотря на возраст, уже успевший обзавестись бородой.
Да какой. Мародер вспомнил, как выглядел ещё вчера, до того, как избавился от растительности на лице. В голове возникла только одна ассоциация – чеченский террорист, хоть в Халифат перебирайся.
А у этого парня борода была совсем другой. Аккуратно подстриженная, уложенная так, что ни волоска не торчало. Будто напомаженная.
Третий, коротко стриженный и бледный, как смерть, только что-то буркнул. Парни принялись расстилать на полу полиэтилен, Нель наклонился, и уложил продолжавший щериться полубеззубым ртом труп сумасшедшего на плёнку, после чего стал помогать парням упаковывать его.
Полиэтилен был хороший, плотный, и после третьего слоя лицо уже невозможно было различить. Нельсон подошёл к валявшемуся на полу трупу «наглого», вытащил из его груди нож, вытер об одежду покойника и аккуратно разрезал пленку.
Парни понуро молчали. Нель попытался было прощупать, в чем дело, но одернул себя, вспомнив, что решил больше не пользоваться способностями ментала. Тем более, что теперь-то он мог просто задать им вопрос.
– Что невесёлые? – спросил мародер, помогая парням перетащить рулон.
– Да, чему радоваться-то? – спросил коренастый. – Война же будет.
Нельсон усмехнулся и занялся вторым трупом. Положил тело на полиэтилен, перевернул на спину, вытерев тыльной стороной запястья лоб, спросил:
– А как та война, которую вы уже начали? Вы же там три или четыре перехода взяли уже, крови пролили немало.
Парнишка испуганно посмотрел на мародера, и предпочел промолчать. Бледный, похоже, в принципе был не особо разговорчив.
– Ну, там совсем другое, – внезапно даже для самого Неля проговорил он. – Там нам обещали победу. Вот этот обещал, – он пнул уже упакованный в полиэтилен труп Романа. – К тому же, если что, мы ведь в любой момент можем под землю вернуться, да и поминай как звали. Никто не найдет. А даже если найдёт, то внутрь попасть не сможет.
– А сейчас что изменилось? – поинтересовался Нель.
Общими силами они упаковали и второй труп. Нель отрезал полиэтилен, и убрал нож в карман. Теперь о побоище напоминали только две лужи крови на кафельном полу, да чьи-то кровавые следы.
Блондин умудрился случайно наступить каблуком в лужу и испачкать в крови ботинки. Похоже, что парень этого не заметил, а Нель не стал ему говорить – в следующий раз внимательнее будет.
– А сейчас все совсем плохо, – вновь вступил коренастый. – Сейчас нас ищут, и, если напрягутся, то найдут. Сам же сказал, коды и ключ-карта у них есть. Ну, что, взялись, что ли?
Он встал в пару с бледным, мародер – с блондином. И они потащили трупы куда-то вниз.
За первым же поворотом они наткнулись на девушку со шваброй и ведром. Видимо, Карина уже успела вступить в свои права, и хозяйничала вовсю – вот, отправила человека вытереть кровь. Что было правильно, а то потом она свернётся, превратится в студень, завоняет, а там и мухи и прочая гадость.
Правда, девчонке на вид было едва ли больше четырнадцати. Она была невысокой, даже ниже Карины, едва доставала макушкой до груди мародера – круглолицая, с длинными волосами. Нель не видел никаких признаков рахита, видно, что она свои витамины в детстве получала, правда, скорее всего не естественным путем, через фрукты и солнце, а в мультивитаминных комплексах.
Такие комплексы ценились в переходах. И «байеровский» «Супрадин», и «Витрум», и даже относительно дешёвые «Компливит» с «Селмевитом».
Концентрат жизни в драже. Открой баночку – и вот тебе все, что ты должен получить из пищи.
Просто замечательно, если учесть, что все остальное время тебе приходится жрать либо гречку, либо какие-то мясные отходы. Правда, если Нель был уверен в том, что антибиотики работают даже через двадцать лет после производства, то насчёт витаминных комплексов он сомневался.
Что они помогали вообще хоть когда-то.
Да и ультрафиолетовые лампы у них наверняка были. При таком уровне медицинского оснащения люди, проектировавшие бункер, не могли не задуматься о том, что детям понадобится витамин Д.
Мародер подумал о том, что, когда все закончится, жители переходов могут попытаться договориться с Кариной, чтобы детям разрешили приходить в бункер на процедуры. Возможно, тогда они станут более-менее здоровыми.
И не будет больше кривоногих рахитичных комсомольцев и мутантов, которым приходится разбивать голову микрофоном.
Правда, не особо ему в это верилось. Среди жителей бункера процветала ксенофобия, и мужчина понимал, что все это неспроста. Возможно, за обладание бункером начнется ещё одна война.
С другой стороны, если местные опасались за свой бункер, то надо было им сидеть, есть свои мультивитамины, греться под лучами искусственного солнца и даже не задумываться о том, чтобы выбраться на поверхность. А тем более пытаться захватить несколько переходов.
Скорбная процессия, которую никто не сопровождал, повернула налево. Мародер понятия не имел, куда его ведут, поэтому размеренно перебирал ногами, да старался держать край полиэтиленового кокона повыше, чтобы случайно не изгадить кровью пол.
Ещё раз свернув, мужчины подошли к лестнице и стали спускаться по ней. На третьем подземном уровне было значительно прохладнее, чем на втором, где располагались спальни. А вот между третьим и четвертым была мощная металлическая дверь с электроприводом.
Коренастому, который шел первым, пришлось вытащить из кармана карточку и приложить к установленному на стене устройству. На секунду повисла полная тишина, и было слышно только тяжёлое дыхание запыхавшегося помощника мародера, а потом створки с лязгом поползли в стороны.
Из открывшегося проема тут же пыхнуло сухим жаром. Коренастый, не дожидаясь пока дверь откроется полностью, двинулся в следующее помещение. Вся добровольная похоронная команда последовала за ним, долговязый помощник Нельсона нажал на кнопку, механизм вновь заработал, и ворота поползли в обратную сторону.
Здесь воздух был сухим, даже слишком, в горле мгновенно запершило, захотелось пить. Похоронная процессия двигалась по коридору мимо множества дверей. Часть из них была закрыта, за одной Нель увидел несколько больших баков, напоминавших автоклавы.
Коренастый неодобрительно посмотрел на мародера. Похоже, что вход на технический этаж был ограничен даже для жителей этого убежища, а уж пускать дикаря в святая святых они совсем не горели желанием.
Наконец их проводник свернул в один из закоулков. Нельсон и добровольцы последовали за ним по коридору и вошли в небольшое помещение.
Оно напомнило мародеру картины, которые он видел в музее Отечественной Войны. Конкретно в той части экспозиции, что была посвящена концлагерям, хотя, конечно, это место выглядело гораздо современнее.
Здесь находилась огромная печь. И хоть Нель и понимал, что без огромного количества природного газа она не способна дать достаточной температуры, чтобы сжечь человеческое тело, которое практически полностью состоит из воды, этот филиал крематория поражал воображение.
– Укладывайте тела на пол, я ими займусь, – угрюмо проговорил коренастый. – Потом идите наверх. Алмаз, а ты останься, поможешь.
Нель аккуратно наклонился и уложил труп на кафельный пол. Выпрямился, разминая успевшую затечь во время переноски тела спину. Блондин молча смотрел в жерло печи, и хотя в этот момент она и была выключена, в его глазах горел огонь.

* * *

Гудящий столб пламени не мог заглушить детских рыданий. После казни автоматчики привели их сюда, в крематорий, чтобы показать, что сделают с телами их родителей.
До этого печь включали всего дважды – когда умер один из техников, случайно получивший удар током, да дряхлый старик-полковник просто заснул и не проснулся. Их похоронили, особо не афишируя происходящее.
Мэр, очевидно, хотел извлечь максимальную пользу из казни и преподать подрастающему поколению урок, чтобы они даже и думать не могли о бунте. Вот и продолжил представление, разве что декорации слегка изменил.
Парень смотрел на переплетающиеся в каком-то бесконечном танце языки пламени. Оно облизывало сваленные в печь трупы, заставляя ткани иссыхать и обугливаться.
Совсем недавно эти люди ходили, любили своих детей и супругов, строили планы на будущее. А сегодня все это превратилось в пепел. И все потому, что мэр решил, что оставлять толпу заговорщиков в живых слишком опасно, и устроил показательную казнь.
Блондин стоял среди толпы детей и смотрел, как пламя пожирает трупы. Там были тела его матери и отца, и это вызывало чувство недоумения и обиды. И ему хотелось плакать вместе с остальными, но он почему-то не мог.
Жар от гигантской печи нещадно сушил глаза, но он продолжал смотреть на танец пламени, даже не моргая. Яркий свет оставлял ожоги на его сетчатке, но они не шли ни в какое сравнение с ожогами, которые остались на его душе.
Он запомнил урок.
Они все запомнили.

* * *

Нель усилием воли разорвал контакт с разумом парня. Теперь мародер окончательно все понял.
Жители этого бункера были вовсе не «золотой молодежью», обитателями благословенного мирка в скорлупе из бетона и свинца под землей. Они были такими же сломанными, как и все остальные. Правда, этих детей сломали их же собственные родители.
И пережить бедным детям пришлось ничуть не меньше, чем обитателям переходов.
Нель не знал, что сделал бы он, если б кто-нибудь расстрелял его родителей у него на глазах, а потом сжег их тела в печи. Наверное, бросился бы на автоматчиков с кулаками, и получил свою заслуженную пулю. По крайней мере, не мучился бы.
А эти детки поступили иначе, проявив недюжинное терпение и выдержку. Дождались удобного момента и нанесли удар, перебив всех взрослых, отомстив за родителей.
И одним из разработчиков этого плана была Карина.
И ведь, несмотря на то, что ей пришлось пережить, девушка не озлобилась. Нель знал это, потому что и ментал знал.
– Пошли, – сказал блондин, развернулся и двинулся к выходу.
Нельсону и самому не хотелось больше оставаться в крематории. Это было определенно не то место, где мужчине хотелось бы провести свободное время. Он с гораздо большим удовольствием зашел бы в какой-нибудь местный аналог бара, если бы он был предусмотрен в этом бункере.
Правда, увы, свободного времени после Войны не было почти ни у кого. Всем приходилось бороться за выживание, поэтому отдых был таким же быстрым и лихорадочным, как поиск припасов на поверхности. Или как секс.
Нельсон покачал головой. Сейчас у него свободного времени не было совсем. Потому что в голове тикала бомба замедленного действия, и таймер вот-вот дойдет до нуля. А мародер даже понятия не имел, что может произойти.
Они с блондином прошли через технический этаж, парень закрыл за собой гермодверь и прислонился к стене, тяжело дыша. Нель посмотрел на него, прищурился и спросил:
– Ты же в одной из рейдгрупп, верно?
Парень поднял голову, кивнул. Он то ли был неразговорчив, то ли не хотел говорить с дикарем. А, может быть, просто до сих пор еще переживал все, что произошло в том крематории много лет назад.
– Сегодня мы пойдем в переход на «Театре кукол». Договариваться с моими людьми о мире.
– И твои помогут нам выгнать тех, других? – спросил парень. – Ну, которые пришли, чтобы найти бункер.
– Точно, – кивнул Нель. – Пришлые нам неслабо насолили. Так что, думаю, Альберт даст нам людей, мы скооперируемся, разработаем план и просто вырежем их всех. Справедливо, как ты считаешь?
– Вполне, – кивнул блондин. – Раньше мне никогда не приходилось общаться с дикарями. Но говоришь ты, как нормальный человек. Может быть, поэтому Карина тебя и выбрала?
– Да мы ничем и не отличаемся, на самом деле, – Нельсон усмехнулся непосредственности парня. – Многие дикари побольше вашего знают. О прошлом, о том, как люди раньше жили. Вы же об этом только из фильмов да книг узнаете?
Парень решил не комментировать очевидный факт, а Нелю его комментарии и не требовались. Он секунду подумал, пытаясь решить, стоит ли доверяться человеку, которого практически не знает, но в итоге решил, что стоит.
– У меня к тебе просьба есть, – сказал Нель. – Ты же знаешь людей из своей рейдгруппы, вы доверяете друг другу. Так вот, я хочу, чтобы ты и мне доверился. Да, дикарю.
– Что за просьба? – не без интереса спросил блондин.
– Зовут тебя как? – вопросом на вопрос ответил мародер.
– Илья.
– Хорошее имя, у меня лучшего друга так зовут, – покивал Нельсон. – Короче, Илья, я тебе доверяю и надеюсь, что ты сделаешь, что прошу. И чтобы никто об этом не узнал. В особенности Карина. Ты понимаешь?
Парень явно заинтересовался, он слегка наклонил голову, прищурившись, посмотрел в глаза Неля и кивнул.
– Мне нельзя возвращаться сюда. Когда все закончится. Понимаешь? И я не могу сказать этого Карине.
– Почему? – спросил блондин. – Почему ты не сможешь вернуться? И почему не можешь сказать ей?
Нель глубоко вздохнул и покачал головой. Сложно было довериться человеку, которого ты практически не знал, но выбора не было.
А еще сложнее было признаться самому себе в трусости, в том, что не способен рассказать любимой правду. И заставляешь ее питать глупые и неосуществимые надежды, что они будут вместе, наделают кучу детишек и так далее – о чем там еще могут мечтать женщины?
Однако мародер понимал, что делает это ради благой цели. Если рассказать, девушка вместо того, чтобы помочь выбить пришлых отморозков из города, бросит все силы на поиск несуществующего «лекарства» от проблемы Неля. А тогда выйдет совсем ерунда.
Поэтому оставалось только молчать.
– Потому что у меня в башке опухоль, – ответил мародер. – Жить мне осталось немного, а смерть моя будет мучительной и неприглядной. И, я не хочу, чтобы Карина это видела, я люблю ее.
Блондин поморщился и покивал. Может быть, он не был до конца согласен с доводами мародера, но, видимо, признал их достаточно весомыми.
– А говорить не хочу, потому что пока не время. Когда все закончится, расскажу, обязательно. И ты сам понимаешь, как Рина на это отреагирует. Может быть, уговаривать меня станет, а может, пристрелить попытается. Мне нужно, чтобы вы ее увели.
– Увели? – не понял парень. – В каком смысле – увели?
– В прямом. Если мы все выживем и действительно сможем перебить пришлых, я постараюсь все объяснить Рине. Твоя задача – стоять поблизости и, когда я подам знак – увести ее и в целости и сохранности доставить в бункер. Можешь рассказать своим товарищам по рейдгруппе, тебе понадобится их помощь. Главное – чтобы это до самой Карины не дошло.
– Ты хоть сам понимаешь, как усложняешь жизнь всем нам? – спросил Илья. – И себе в том числе.
– Я всегда иду по сложному пути, – криво усмехнулся Нель. – Сейчас у меня действительно нет другого выхода. Если я расскажу ей об опухоли, она попытается мне помочь. Будет искать лекарство, положит в лазарет, если нужно будет, то к койке привяжет. А я не хочу последние дни на вязках провести, потому что смирным пациентом точно не буду. Да и для нашего общего дела это плохо. Вместо того, чтобы с пришлыми воевать, она будет трястись надо мной, как наседка над яйцом. Мне этого не нужно.
Илья задумался. Нелю даже не нужны были способности ментала, чтобы знать, что сейчас парень борется сам с собой: все отражалось на его лице. И точно так же мародер понимал, что парень согласится. Потому что деться ему все равно больше некуда.
И Нель не ошибся. Илья покивал, морщины на его лице разгладились.
– Хорошо, – сказал он. – Так будет лучше для всех, ты прав.
– Для всех, кроме Карины, – вздохнув, ответил мародер. – Вот ей хреново будет, это точно. Но она сильная, справится.
– Справится, она у нас крутая, – кивнул Илья. – Я расскажу своим, объясню ситуацию, думаю, они согласятся. Да и, уж извини, но у нас многие хотят избавиться от тебя.
– Не извиняйся, я бы на вашем месте тоже хотел. Я сам себя не люблю, – мародер улыбнулся максимально открыто и честно. Получилось плохо, эта улыбка давалась ему с трудом и, наверняка, была похожа на оскал. – Что, пошли к Карине?
– Идем, – кивнул Илья и двинулся вверх по лестнице.
Нельсон проводил блондина взглядом и двинулся следом.

Глава 19
Миру мир

Переход вышел скучным. Особенно если учесть, что все опасные передряги, в которые мародер попадал за последние пару суток, случились под землей. Если не считать снайперской засады, которую ему пришлось преодолеть, чтобы добраться до «Театра кукол».
То, что произошло в высотке на окраине двадцать пятого комплекса, мужчина вообще не считал опасной ситуацией. Что там с ним могло произойти?
Разве что на растяжке мог бы подорваться, если б под ноги не смотрел. Все равно за Неля все сделал ментал, мародеру пришлось только связать обездвиженного снайпера до спустить его с шестнадцатого этажа.
Забавно было. Потому что в целом события разворачивались так, что под землей теперь для Нельсона было опаснее, чем на поверхности, среди мутантов. Да и от людей ментал неплохо защищал своего носителя, практически даруя ему неуязвимость.
Что тебе вообще могут сделать, если ты знаешь все их мысли наперед?
И если ты всегда способен затормозить их на секунду, которой вполне достаточно, чтобы обезвредить. Или убить?
Где-то на периферии сознания мародера мелькнула мысль, что, будь у него время, смог бы уйти, поселиться в логове тварей, стать вожаком какой-нибудь стаи, подобно Тарзану Эдгара Берроуза.
– Ага, выучил бы их человеческому языку и объяснил, что надо жить в мире и убивать только для еды, – прокомментировал эту идею ментал.
А может быть, это Нельсон сам иронизировал над своими мыслями. Он уже практически перестал различать, где голос ментала, а где – его собственный разум. В прошлом это наверняка разозлило бы мародера, но не в этот раз.
Почему-то ему было плевать на происходящее. Эмоции будто бы отключились, он абсолютно ничего не чувствовал. Из интереса Нель попытался усмехнуться, ведь это было так просто и привычно, но его лицо будто превратилось в гуттаперчевую маску.
Поэтому мародер бросил напрасные попытки и продолжил заниматься своим делом: оттирать ботинки от чертовой плесени, сквозь ковер которой пришлось пробираться его группе.
Они спустились в подземелье у самой мэрии и всю дорогу двигались под землей, по маршруту, отмеченному на карте покойного диггера. Нель почему-то знал ее наизусть, но не помнил момента, когда обрел фотографическую память.
Карта была по-настоящему классной. Диггер облазил подземелья практически всего Нового города, было даже странно, что он не наткнулся на бункер под мэрией. Но тот либо не имел сообщений с канализацией, либо они были замаскированы настолько хорошо, что даже опытный ходок, можно сказать, один из «детей подземелья», не сумел их обнаружить.
Нель украдкой посмотрел на своих новых спутников, занимавшихся тем же самым, что и он. У рейдгруппы и мародера были одинаковые снаряжение и оружие, но понять, что они относятся к разным сообществам, не смог бы разве что слепой.
Все просто: парням было по двадцать пять, и на лицах их не было ни единого шрама.
Другое дело Нельсон – сорокалетний мужик, на лице которого практически не было живого места, с сединой в успевшем отрасти коротком ежике волос и бороде. Бриться он не стал просто потому, что больше не боялся подхватить вшей, а с их укусами заразиться сыпняком. Да он больше вообще ничего не боялся.
Закончив оттирать ботинки, мародер сбросил грязный ватный тампон в люк, после чего снова отвинтил колпачок фляжки со спиртом и щедро полил им пол везде, где успел наступить.
Спутников, помимо Карины, у него было семеро, полная рейдгруппа. Старшим в ней был Илья, который захотел сопровождать девушку и Неля добровольно, чем явно вызвал недоумение у своих товарищей. Однако мародер был доволен, что никто не рефлексировал по поводу случившегося на общем собрании и не пытался отомстить за Романа и его подпевалу.
В общем и целом, Нелю было наплевать на все, он чувствовал себя отрешенным, будто половину эмоций попросту отключили. На секунду он даже подумал, что именно так и начинается трансформация в ментала, но потом и эта мысль утонула в реке равнодушия.
Нет желания пожирать трупы, и на том спасибо.
Мародер дождался, когда Карина и остальные закончат обрабатывать свою обувь, после чего вылил остатки спирта на пол и двинулся к металлической двери. Его должны были ждать, правда, не с такими известиями.
Нель знал, что Альберт оставил кого-нибудь дежурить у входа в переход. Мародер ведь должен был вернуться, рассказать, что доставил послание полковнику, и что его люди уже готовы выступить, чтобы ударом с двух сторон смять пришлых и выкинуть их из города.
Он почему-то продолжал говорить себе, что их задача состоит именно в том, чтобы заставить пришлых уйти. Несмотря на то, что прекрасно понимал, что если бой закончится победой Конфедерации, то выльется в полное истребление команды бывших военных, пришедших в город.
И прекрасно знал, что и остальные это понимают.
Нель чувствовал присутствие за дверью часового, даже знал, что до окончания смены ему оставалось около сорока минут, и что парню уже сильно не терпелось уйти с поста, поесть, да завалиться спать в своей конуре площадью два на два метра.
Нель видел, что пять с лишним часов сидения на месте и разглядывания трещины на стенах окончательно осточертели бедняге. Поэтому мародер решил хоть немного облегчить страдания часового и постучал по металлической створке заранее условленным стуком.
– Кто? – больше по привычке спросил часовой, но вспомнил, что мародер внезапно разучился говорить, пробормотал что-то нецензурное и принялся отпирать дверь.
Дверь открылась, часовой сделал шаг в сторону, высунулся в дверной проем и громко выкрикнул:
– Коменданта зовите сюда! Мародер вернулся.
– Я не один, – сказал Нельсон, сделав шаг вперёд. – Людей привел.
– И хорошо, блин, а то эти ублюдки совсем охренели, – парень даже не сообразил, что мародер снова говорит, настолько отупляющим было многочасовое ожидание. – Снайперы уже почти сутки на позициях, дежурят по очереди, у нас даже нет возможности сменить их. Ублюдки лезут и лезут, тут-то ещё ничего, а вот в «Тридцатом комплексе» наши долго точно не продержатся.
Часовой пропустил спутников мародера в основное помещение перехода, после чего пошел закрывать дверь. Нель перестал слушать парня со второго предложения. Во-первых, потому что заранее знал, что тот хочет сказать. А во-вторых, потому что прекрасно понимал, по какой причине пришлые слетели с катушек.
Обнаружили пропажу машин. Возможно, после пропажи снайпера решили, что бесполезное сидение в переходе не стоит свалившихся на них потерь, и попытались добраться до своего транспорта, который к тому времени уже увели люди полковника.
Нельсон понимал, что это всего лишь догадки, но был на девяносто процентов уверен, что взбесились пришлые именно из-за этого. И теперь пытаются вернуть себе украденный транспорт любой ценой, потому что поняли, что город стал для них захлопнувшейся ловушкой.
Альберт появился быстро, очень быстро.
Впервые Нельсон видел местного «дожа» в таком виде: небритого, без галстука, с пятнами на воротнике рубашки и белками глаз, от недосыпа покрывшимися сеточкой капилляров. Похоже, что ситуация была из ряда вон, раз даже у такого человека, как Альберт сдали нервы.
– Полковник придет на помощь? – с ходу спросил он, не тратя время на приветствия.
– Нет, – ответил мародер, покачав головой, и добавил. – Не придет. Я привел других людей.
– Ты снова говоришь? – Альберт с удивлением посмотрел на мародера, но видимо, решил замять эту тему. – И кого? Сумел нанять кого-то, договориться?
– Помнишь, мы с тобой говорили о правительственном бункере, который невозможно найти? – усмехнулся Нельсон. Он усмехался больше по привычке, потому что все равно не видел в ситуации ничего смешного. – Я нашел. Карина там главная. И они хотят заключить союз с Конфедерацией.
Альберт замолчал, посмотрел на девушку и прищурился. На лице у него поочередно отобразилась вся гамма эмоций: от недоверия до любопытства. Видеть, что комендант думает на самом деле, было гораздо интереснее, тем более, что мародеру даже не приходилось «тянуться» к нему, как раньше.
Возможно, прежде Нельсону стало бы страшно, но он уже успел забыть, что такое страх.
– Полковника не будет, – Нель покачал головой. – Мы взяли одного из пришлых и допросили. Парень рассказал, что у них в Шильне транспорт. Старик хотел отправить меня с группой за машинами, чтобы вывезти народ, но я отказался.
– Дальше? – нетерпеливо поинтересовался комендант.
– Я не знаю, что дальше, – мародер пожал плечами. – Мне дали два часа, чтобы уйти, иначе обещали пристрелить. Могу только предположить, что ублюдки взялись за вас, потому что думают, что именно вы украли их машины.
– Значит, Игнат все-таки вывел людей, – задумчиво проговорил Альберт. Нельсон даже не сразу сообразил, что Игнат – настоящее имя старика, в отличие от ставшего за двадцать лет именем собственным «Полковник». Игнат Киркин – так его и звали. – Ну ладно.
Было странно, что предательство одного из ближайших соратников не вызвало у старика практически никаких эмоций. Складывалось ощущение, что именно этого Альберт и ожидал на протяжении всех двадцати лет с тех пор, как упали бомбы.
– Ладно, – повторил он. – Раз полковник решил уйти, значит, так тому и быть. Нам идти некуда, так что будем принимать бой. Пойдемте в мой кабинет, обсудим условия союза… Да и вообще, тут кое-что изменилось, есть что обсудить.
Он развернулся и двинулся к себе в кабинет. Нельсон, подав Карине и остальным спутникам знак не отставать, двинулся за ним.
– Что с коммунистами? – спросил Нель.
– Да, вот, это-то я и собирался обсудить. Не так давно ублюдки вышли с нами на связь. Предлагали подумать об условиях мирного договора.
– И что за условия?
Альберт остановился, посмотрел на спутников мародера и покачал головой. Карина отреагировала незамедлительно: шепнула что-то, и парни встали возле стены, внимательно наблюдая за происходящим. Видимо, получили приказ охранять вход в кабинет, а заодно и саму девушку.
– Прошу, – предложил Альберт и, не дожидаясь гостей, вошёл в кабинет и уселся в своё кресло.
Девушка прошла следом и, нисколько не стесняясь, уселась на один из стульев. Через пару секунд к ней присоединился и Нельсон, предварительно прикрыв за собой дверь. Альберт мрачно посмотрел на них слезившимися от недосыпа глазами, но пить, как обычно, не предложил. Мелко трясущимися пальцами взял со стола графин, нацедил полстакана мутной воды, выпил и ответил:
– Обменять пленных по принципу «всех на всех». Ну, то есть, они нам «райисполкомовских» охранцев, мы им комсомольцев их, да Газетчика, суку. «Райисполком» останется за ними. Я тебе больше скажу, эти ублюдки еще и «Шестой комплекс» под себя подмяли по тому же принципу.
– Я убил их человека на «Домостроителей», – ответил Нельсон. – Случайно наткнулся на него в радиорубке, когда он передавал сообщения о том, что я пришел с «кукол». Он напал на меня, и пришлось убить.
– Да, туда и дорога тварям, – кивнул Альберт. – А вообще, не знаю я, что делать. Без полковника, да на два фронта воевать вообще нет никакого смысла, нас задавят просто. Придется принимать условия ублюдков.
Комендант не выдержал, плеснул чего-то прозрачного на дно стакана, выпил одним махом, поморщился и вновь посмотрел на Карину. Нель знал, о чем сейчас думает Альберт: как вышло, что секретным правительственным бункером управляет совсем еще молодая девчонка.
– И что ты предлагаешь? – спросил он, прищурившись.
– Да все просто, – пожала плечами девушка. – Мы вступаем в Конфедерацию на равных правах с остальными членами. Передаём вам контроль над «ДК Энергетик». И совместными силами выкидываем из города этих самых пришлых, что вас так…
– Вы захватили контроль над ДК? – перебил ее комендант.
– Да, ещё вчера, – невозмутимо ответила Карина.
– Вот бедняги, – покачал головой Альберт, усмехнулся. – В этот раз они точно не откажутся вступить. И что, все реально просто прошло, исламисты их ничему не научили?
– Все прошло немногим сложнее, чем в «Пожарном депо»… – она помолчала секунду и продолжила. – Так вот, я не закончила. Когда вышвырнем из города ублюдков, будем налаживать торговые связи.
– Вы и «депо» захватили? – снова не удержался Альберт.
– И «Гренаду», – ответил Нель, до этого воздерживавшийся от разговора.
Все равно мародер считал, что переговоры его особо не касаются, поэтому предпочитал, чтобы Карина сама добивалась для своих людей более выгодных условий договора.
Уж в том, что девчонка не упустит своего, Нель был уверен.
– Охренеть, какие вы, ребята, нахальные, – Альберт помотал головой. – На такое даже исламисты не решились.
– Исламисты на такое не решились, потому что тогда бы на них весь город ополчился. Что такое одна Конфедерация, если бы там и все независимые переходы поднялись, и, чем черт не шутит, бандиты? – заметил мародер.
– И то верно, – согласился Альберт – А зачем вам вообще эти переходы, если у вас бункер есть? Может, и их нам отдадите?
– Не наглей, – спокойно ответила девушка. – Кто контролирует ДК, тот контролирует ГЭС. Его вам за глаза хватит. Так что «Гренада» и «Депо» останутся за нами. А вы, вон, «Домостроителей» реколонизируйте.
Альберт замолчал и оценивающе посмотрел на девушку. С уважением кивнул, соглашаясь с ее доводами.
– Что ещё хотите?
– У нас будет посольство здесь. Один, максимум – два человека будут постоянно мониторить ситуацию, как на рынке, так и просто в обществе. Им выделят отдельное помещение, дадут доступ к радиопередатчикам.
– Согласен, – вынес свой вердикт Альберт.
Ещё бы, иного выхода-то из этой ситуации, кроме как принять помощь неожиданного союзника у них не было. Альтернативой было бы продолжение блокады, отсутствие торговли, за счёт которой «Театр кукол» и стал самым богатым переходом города. А так – и караваны на стоянках, и мародёры на поверхность не выбираются, чтобы не наткнуться на пришлых или коммунистов.
Примет.
К тому же Нельсон уже видел, как крутились цифры в голове Альберта, который подсчитывал потенциальную выгоду от сотрудничества с жителями полумифического правительственного бункера. Мародер понял, что может быть спокоен, потому что теперь «дожа» «Театр кукол» и Карину объединяет самый крепкий из всех интересов в мире – финансовый.
– Повезло тебе, что у него нет времени торговаться, иначе до нитки ободрал бы, – равнодушно проговорил мародер.
Альберт, ничуть не смутившись, усмехнулся. Протянул девушке открытую ладонь, ожидая рукопожатия, но тутв помещение ворвался запыхавшийся мужчина в костюме химзащиты, но без противогаза, и, делая длинные паузы между словами, проговорил:
– Пришлые… «Тридцатый» взяли… На «Молодежку» идут…
– Как – взяли!?! – вскочив из-за стола, спросил Альберт. – А снайперы?
– Загасили снайперов… Видимо, со стороны зашли… И загасили… – был ответ.
– А внутрь они как попали? – спросил мародер, медленно поднимаясь и поправляя висевший на груди автомат. – Им открыли гермоворота, что ли?
– Да если бы… Взорвали… Совсем озверели…
– Да вашу мать! – выругался Альберт, пнул стул и, отодвинув «гонца», вышел из своего кабинета.
Нель, полностью осознавший, что его история наконец-то подходит к закономерному финалу, встал и поспешил следом. Карине не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ними.
– Собирайте народ, всех, кто есть! – раздавал приказы комендант. – Ван! Ты тоже со своими пойдешь, отсиживаться некогда.
Нель посмотрел на девушку и увидел в ее глазах страх. Еще бы, такого поворота событий он и сам не ожидал. Думал, что они совместно разработают план операции, подготовятся и только потом нападут на пришлых.
Но вышло вот так. А, значит, нужно было спасать людей.
– Нужно отправлять людей в бункер за подмогой, – сказал мародер Альберту. – Это наш единственный шанс. Отправим группу под землей…
– Под землей не успеют, – отмахнулся комендант «Театра кукол». – Надо по поверхности идти, причем быстро. Нас тут, возможно, передушат всех.
– Там же снайперы. – с сомнением посмотрела девушка на мародера.
Нельсону не оставалось ничего другого, кроме как кивнуть. Илья и его товарищи по рейдгруппе заинтересовались происходящим и подошли поближе. Они уже успели понять, что случилось что-то из ряда вон, но еще не осознали, насколько хреново развиваются события.
Альберт глубоко вздохнул.
– Придется принимать условия коммунистов. Я свяжусь с ними, объясню, что происходит, скажу, что группа, которая идет по поверхности, не по их души, и попрошу пропустить.
– И они согласятся? – прищурившись, спросила Карина.
– Наверное, – пожал плечами комендант. – По крайней мере, должны понимать, что если пришлые сомнут нас, то и им достанется. Ублюдки совсем с ума посходили, рвать гермоворота… Видимо, Игнат действительно забрал у них транспорт, вот они и устроили резню.
– Тогда так, – Нель посмотрел на рейдгруппу, покачал головой. – Двое пойдут со мной, мы пройдем под землей, выйдем в одном из дворов и попытаемся как-то отвлечь пришлых. Остальные отправятся с Кариной, соберут людей и вернутся. Только, очень прошу, оперативно.
– Выйдете, когда я закончу переговоры, – добавил Альберт. – Я думаю, это надолго не затянется, коммунисты как раз должны ждать ответа на свое предложение.
– Кто готов рискнуть и пойти со мной? – спросил Нельсон.
Двое из товарищей Ильи вызвались добровольцами. По лицу блондина было понятно, что он и сам хотел, но мародер покачал головой, подав знак, что еще не время.
– Тогда мы идем, – сказал Нель. – Прямо сейчас.
Карина посмотрела на него долгим взглядом, но ничего не сказала.
Да ей и не надо было ничего говорить – Нельсон читал мысли девушки, как открытую книгу. Она боялась.
Боялась потерять его снова. Боялась, что мародер вновь пропадет, а она останется одна. В любое другое время Нельсон попытался бы утешить девушку, но ее мысли не вызывали у мужчины никаких эмоций.
Да их больше ничто не вызывало.

* * *

Альберт с сомнением глядел на микрофон. Он не привык договариваться с врагами, а коммунисты были именно врагами, причем коварными и опасными. Поэтому он чувствовал, что мирное соглашение ещё не раз аукнется Конфедерации в будущем.
С другой стороны, с таким союзником, как жители правительственного бункера… Стоило посмотреть только на их оружие и снаряжение. Да на один такой комплект можно было, не глядя, менять три, если не пять, стандартных, которыми были вооружены бойцы и мародёры с «кукол».
Однако, тянуть время больше было нельзя. Альберт настроился на частоту, через которую велись переговоры между Конфедерацией и «Коммунраем», и заговорил.
– Говорит Альберт, нынешний глава Конфедерации. Повторяю, говорит Альберт. Меня кто-нибудь слышит?
Он не ждал, что ему ответят сразу. Пока там дежурный сообщит старшему по смене, а тот – следующему начальнику, который сможет вызвать генерального секретаря партии. Нет, может быть, у челнинских коммунистов все было не так, комендант «кукол» не знал точно, как и никто другой, не являющийся гражданином «Коммунрая». Но почему-то Альберту представлялась строгая иерархическая структура, напоминающая пирамиду.
На всякий случай он повторил свой призыв ещё дважды. После третьего раза ему ответили, знакомый скрипучий голос, пробирающий даже видавшего виды торговца до самых костей, раздался из динамиков.
– Да, Альберт. Ты решил принять наше предложение?
– Да, – комендант «кукол» сглотнул. – Да, мы согласны. Только пленными обменяемся чуть позже, у нас тут проблемы. По поверхности скоро группа пройдет, передайте своим снайперам, чтобы не трогали их. Это не по ваши души.
Альберт задумался, как обрисовать ситуацию так, чтобы ему поверили.
Самым сложным было заставить поверить себе людей, которым ты сам ни капли не доверял. Как бы тебе ни хотелось, ты не сможешь сказать им всей правды. Но в сложившейся ситуации иного выбора не было.
– Вы знаете про ублюдков, которые недавно в город пришли. Так вот, они взяли «Тридцатый комплекс», просто взорвав гермоворота. И сейчас идут сюда. Мы отправляем людей за подмогой, если она не придет вовремя, нас просто всех перережут. Поголовно. А мы сейчас не за нас деремся, а за весь город, потому что после Конфедерации за вас возьмутся. Вы же понимаете?
Какое-то время в эфире были слышны только помехи. Альберт понимал, что коммунистам нужно время на обсуждение его просьбы, но время работало против него. Минуты через полторы динамики вновь затрещали, и голос ответил:
– Да, мы все поняли, – и, секунду спустя, добавил. – Хорошо, мы пропустим твоих людей.

Глава 20
В один конец

Мародера накрыло жесточайшее чувство дежавю.
Он снова находился в одной из заброшенных квартир и снова должен был защищать переход. Правда, в этот раз не было ни баррикад, ни поддержки снайперов, ни ловушек.
Все, что у них было – это оружие и понимание, что отступать больше некуда.
Проспект Мира нависал над Вахитова. Под эстакадой проходили автомобильная дорога и трамвайные пути, и эта самая эстакада стала для жителей постъядерных Набережных Челнов очередными Фермопилами.
С одной стороны эстакады была «Молодежная» с другой – уже захваченный «Тридцатый комплекс». Бой был в самом разгаре, Нельсон высунулся из окна, и отметил, что пока еще бойцы держатся. Правда, в этот раз стрелять из окна не было смысла, нужно было двигаться дальше.
Один из бойцов, вызвавшихся идти с мародером, был вооружен СВД. И явно принесет больше пользы, если его оставить здесь, на последнем этаже пятнадцатиэтажки, из окна которой Нельсон и наблюдал за разворачивающимся на проспекте побоищем.
– Так, парень, – негромко сказал Нель, секунду подумал и добавил. – Парни. Вы остаетесь здесь, поднимаетесь на последний этаж, занимаете позицию и по мере сил помогаете местным держаться. Я пойду дальше.
– Один? – не веря своим ушам, спросил один из добровольных помощников.
– Да, один, – кивнул Нель. – Мне смысла сидеть в этом здании нет.
Парни переглянулись. Нель поморщился, но не стал ничего говорить. Он знал, что они все равно согласятся.
– Давайте, – сказал он. – Стрелять по готовности. Постарайтесь убрать как можно больше ублюдков, иначе я даже не представляю, что нас ждет.
И двинулся к выходу из квартиры.
Спустившись по лестнице, Нель вышел из подъезда, пригибаясь, пробежал несколько метров и укрылся за маршрутной «газелью». И увидел, что по пешеходному мостику, перекинутому над проспектом Вахитова параллельно эстакаде, ползком пробираются несколько человек.
Нельзя было допустить, чтобы они зашли во фланг бойцам Конфедерации.
Нельсон знал, что у его парней уйдет как минимум несколько минут на то, чтобы добраться до последнего этажа и занять позицию. Значит, действовать придется самому.
Чуть ближе к пешеходному мосту стоял ржавый остов машины, на котором каким-то чудом сохранилась эмблема «Форда». Мародер добежал до него и, щелкнув рычажком, активировал коллиматорный прицел на своем «сто четвертом».
Сняв с петли разгрузки одну из гранат, Нель развел в стороны усики и рванул предохранительное кольцо. Теперь оставалось только дождаться, пока «ползуны» доберутся до этого конца мостика…
Бойцы явно привыкли к такому способу передвижения, а может, просто были достаточно тренированными. Чтобы преодолеть оставшиеся пятьдесят метров, им понадобилось секунд тридцать, может быть, сорок, Нельсон не засекал.
Но стоило первому из них подняться, как мародер отпустил рычаг, выждал секунду и швырнул ублюдкам взрывоопасный подарок.
Через пару секунд раздался взрыв. Нель специально метнул гранату так, чтобы она разорвалась в воздухе и буквально засыпала пришлых осколками. Так оно и вышло.
Двое умерли на месте. Еще двоих ранило, но двигаться они не могли. И только один оказался резвым и везучим сукиным сыном, а, может, был достаточно хорошо экипирован, чтобы выжить.
Правда, ему бы остаться лежать вместе с остальными, а он вместо этого вскочил и рванул куда-то в сторону. Нель высадил короткую очередь ему в спину, не промахнувшись ни разу, пришлый споткнулся и упал на землю.
И мародер буквально увидел, как угасает его разум.
Нельсон и раньше был тренированным и достаточно опасным бойцом, а способности ментала превратили его в машину смерти. По крайней мере, притворяться мертвым противнику больше не было смысла, мародер прекрасно улавливал момент, когда человек превращается в неодушевленный предмет. Труп.
Выскочив из-за укрытия, Нельсон быстро преодолел расстояние до мостика и двумя короткими очередями добил корчившихся на земле подранков. Прижался спиной к гранитному заграждению, высунулся на секунду и тут же юркнул назад, едва не поймав пулю в голову.
Его уже обнаружили. Еще бы, не заметить того, что он устроил, было бы сложно.
Стреляли с противоположной стороны эстакады. Нельсон высунул из-за своего укрытия ствол автомата и, не глядя, выпустил еще пару коротких очередей. Он прекрасно знал, что не попадет с такого расстояния, да и особо не рассчитывал на это. Его задачей было выиграть время, пока не подойдут люди Карины.
И тогда пришлым точно конец.
Бортики пешеходного моста были не сплошными, а представляли собой литую решетку, и пытаться перебраться по нему на другую сторону не имело смысла. Поэтому Нельсону не оставалось ничего, кроме как двинуться вдоль заграждения в сторону самой эстакады, надеясь, что его не расстреляют свои же.
Раздался громкий даже на таком расстоянии выстрел снайперской винтовки. Парни, похоже, заняли позицию, и принялись за дело. Это не могло не радовать.
Пришлые, похоже, заволновались и продолжали суетиться, укрываясь за брошенным прямо на проспекте транспортом. Не ожидали, что на поле боя появится еще один снайпер.
Нель вскочил и бегом преодолел расстояние до старых «жигулей», застрявших на проспекте. Высунулся, высадил остатки магазина куда-то в сторону противника, вновь рванул, перепрыгнул через дорожное заграждение и запрыгнул в кузов «камазовского» самосвала, который когда-то перевозил строительный мусор.
Борта грузовика были утолщенными и надежно защищали от пуль. Нельсон подумал о том, как круто было бы установить здесь НСВ или КПВТ да вдарить по ублюдкам длинными очередями, на расплав ствола. Только и успевай ленты перезаряжать.
И никакие бетонные блоки, да бордюры не защитили бы. Мародер как-то видел, что патрон НСВ с бетоном делает Тогда он был молодым, и патроны еще не закончились, Но были редкостью, их оставалось всего несколько ящиков на весь город. А требовалось их очень даже много.
В любом случае, мародер выбрал хорошую огневую позицию. Он сменил магазин, высунулся из-за борта и выпустил несколько коротких очередей в сторону противника.
За спиной послышались тяжелые шаги. Мародер обернулся, вскинув автомат, но тут же опустил его. Это был Тай. «Железный дровосек» торопился изо всех сил, тащил с собой свой печенег и топал так, что его, наверное, слышали даже на противоположной стороне эстакады.
– Меня тут Ван к тебе на помощь отправил, – сказал Тай и рассмеялся.
Нель, не говоря ни слова, сдвинулся в сторону. Здоровяк положил пулемет на дно кузова самосвала, ухватился за борт и с трудом забросил внутрь свое тело. Подобрал оружие, встал рядом с мародером.
– Ну что, надерем им задницы? – он вновь заржал, будто отмочил хорошую шутку.
Разомкнул сошки и установил пулемет на борт грузовика. Приложился к прицелу и принялся палить по продолжавшим свой натиск ублюдкам. Одновременно со здоровяком еще несколько человек из Конфедератов сократили расстояние до противника и залегли за остовами машин.
Стало слишком шумно. До этого стрельба воспринималась, будто откуда-то со стороны, а теперь Нель снова находился в самой гуще событий. Он высунулся, поймал одного из пришлых в красную точку прицела, высадил короткую очередь и юркнул назад, в укрытие.
Не попал. Парня будто предупредили, он ушел с линии огня за секунду до того, как мародер спустил курок. Причем, сам Нель не испытывал по этому поводу ни досады, ни разочарования. Он никак не мог привыкнуть к этому состоянию, не хотел быть машиной без эмоций, но надеялся, что все скоро закончится.
Пули забарабанили по кузову грузовика, однако не пробивали его, хоть тачка и простояла двадцать лет под радиоактивными дождями, снегами и солнцем. Тай поймал пулю в плечо, но только взревел от ярости.
Дождавшись, пока свинцовый ливень станет хоть немного пореже, Нель снова высунулся и выстрелил. И на этот раз попал, ублюдок схватился за разорванное горло и медленно осел на землю.
Пока что парни успешно выполняли свою задачу – тянули время до подхода подкрепления. В принципе, ничего большего от них и не требовалось, нужно было всего лишь продержаться еще немного, пока не подойдут Карина и ее люди.
Мародер снова высунулся, поймал в прицел еще одного из пришлых, выстрелил, но не попал. Все-таки расстояние было довольно внушительным для укорота, и, если всего половина пуль уходила в молоко, уже это можно было считать неплохим результатом.
Нельсон не видел больше ничего вокруг. Он все-таки превратился в машину: высовывался, стрелял, прятался от обстрела, перезаряжал автомат, швыряя пустые магазины прямо себе под ноги. Может быть, это продолжалось пять минут, а, может, несколько лет, ему и в голову не приходило засекать, сколько именно прошло времени.
Однако скоро все это закончилось.
Откуда-то слева послышались выстрелы. Нельсон перезарядил автомат, бросив пустой магазин прямо на дно кузова, высунулся, и увидел, что пришлые бегут. А значит, Карина все-таки привела людей.
Встав в полный рост, мужчина прицелился в бегущих ублюдков. Высадил три короткие очереди в одного из них, заставив упасть замертво, перевел красную точку прицела на второго, но не успел, снайпер опередил его, и пришлый упал, пробитый крупнокалиберной пулей.
Нужно было двигаться дальше.
Спрыгнув на землю, Нельсон побежал по проспекту.
В горле почти мгновенно пересохло, стало трудно дышать. Нельсон остановился на секунду, укрывшись за остовом очередной брошенной машины, сменил фильтр противогазной маски, бросив старый прямо на асфальт. Стало хоть ненамного, но легче.
Можно было бы попить через трубку, благо конструкция противогаза и фляги позволяли, но Нель слишком торопился. Он чувствовал, что его жизненный путь подходит к концу, но не испытывал по этому поводу абсолютно никаких эмоций. Хотелось только, чтобы все закончилось поскорее.
– Ты куда? – успел спросить Тай, но мародер оставил его вопрос без ответа.
Лавируя между машинами, он побежал вперед. Остановился за одной из них, вскинул автомат, высадил еще две короткие очереди, свалив еще одного пришлого. Преодолел еще десяток метров, и, наконец, оказался на другой стороне эстакады.
Вокруг валялись трупы.
Это были тела жителей «Тридцатого комплекса». Они были безоружны, и явно не снаряжены для вылазки на поверхность. Мужчины, женщины, старики, дети. Их было десятка три.
Похоже, что пришлые погнали их по проспекту и расстреляли. Нельсону хотелось бы почувствовать жалость, сострадание, хоть что-нибудь, но он не мог. Нужно было просто закончить работу.
Пришлые поспешно спускались в подземный переход на «школе». Может быть, рассчитывали, что успеют задраить гермоворота и выбраться через канализацию. Но скорее, просто бежали в панике в единственное место, которое могло бы стать укрытием.
Нель наклонился над одним из трупов, стащил с его спины рюкзак, заглянул внутрь и невесело усмехнулся. Среди ублюдков явно был кто-то, кто знал толк во взрывчатке, и если заряда ВВ в такой штуке хватило, чтобы вскрыть гермоворота «Тридцатого комплекса», как консервную банку, то и для задуманного Нельсоном его точно будет достаточно.
Закрыв рюкзак, мародер закинул его себе за спину и двинулся дальше. Остановился за одной из машин, вскинул автомат и высадил короткую очередь по последнему из спускавшихся в переход пришлых.
То ли пришлый сам споткнулся на лестнице и упал, то ли пуля, попавшая в бронежилет, толкнула его вниз, но Нель даже не понял, попал он или нет. Он перезарядил оружие, отметив, что только что вставил в автомат последний из имеющихся у него заряженных магазинов.
Через несколько секунд на проспекте остались только два десятка бойцов Конфедерации, да еще человек тридцать из бункера.
И никто не понимал, что делать дальше. Сунешься в переход – нарвешься на пулю.
– Может, гранатами их забросаем? – подал кто-то дельную мысль.
Действительно, можно было похоронить ублюдков в переходе, забросав их гранатами. А можно было поступить иначе.
– Ждите, – прохрипел Нельсон. – Отойдите хотя бы на два десятка метров и ждите.
– Что ты задумал?
Мародер криво усмехнулся и продемонстрировал содержимое своего рюкзака. Этого было достаточно, чтобы его послушались. Нель двинулся к тому месту, где в асфальте был пролом, прикрытый прорезиненной тканью.
Открыл рюкзак, провернул рукоятку кухонного таймера, прикрепленного к взрывчатке, дав себе полминуты форы. Вынул из кармана нож, сделал на брезенте два широких разреза крест-накрест, аккуратно опустил рюкзак вниз и рванул в сторону.
Взрыв ударил по ушам, голова закружилась. Нель развернулся и увидел, что воронка стала в два или три раза шире, асфальт, гравий и бетонная крошка посыпались вниз, образовав насыпь. Ненадежное укрытие выбрали себе пришлые.
Усмехнувшись, Нель пошел вниз по насыпи. С противоположной стороны спускались бойцы Конфедерации и бункера под мэрией. Из насыпи торчала чья-то рука, пальцы дергались, но это была уже агония. И естественно, никто не собирался откапывать пришлых.
Еще один человек полз по земле, ковыряясь пальцем в ухе. Нельсон включил налобный фонарь и увидел, что по щекам пришлого стекает кровь. Вот они – последствия мощного взрыва в замкнутом пространстве.
Вскинув винтовку, Нель высадил короткую очередь.
Кто-то вскинул оружие, но мародер среагировал мгновенно и перенес огонь на него. Послышались выстрелы, в основном, одиночные. Как ни крути, сопротивляться в такой ситуации пришлые не могли. Это была зачистка.
Нель приставил ствол автомата к затылку еще одного из бывших военных, мелко сучившего ногами по полу, и нажал на спусковой крючок. Добил еще одного, потом еще. На последнем курок сухо щелкнул – в автомате закончились патроны.
Мародер остановился возле прохода, из которого всего пару дней назад сам отстреливался от пришлых, даже не рассчитывая выжить. Сейчас ему казалось, что прошло уже как минимум несколько лет.
– Сдохните! – раздался из коридора дикий крик. – Живым не возьмете!
Пули забарабанили по противоположной стене. Судя по плотности огня, там засел всего один человек, самый везучий из пришлых. Нельсон мысленно потянулся внутрь помещения. Это был именно тот, кого мародер искал.
Будь там кто-нибудь другой, Нель просто забросил бы в коридор гранату, а потом зашёл внутрь, чтобы проверить, жив ли ублюдок. Но с Олегом мародер хотел покончить собственноручно.
И даже не из мести.
Просто хотел удостовериться, что на этот раз ублюдок точно не выживет.
Нельсон мысленно дотянулся до головы командира пришлых, а секунду спустя, услышав полный ужаса крик, улыбнулся. Ещё бы, кто бы не испугался, если зрение, которым ты пользуешься всю свою жизнь, вдруг отказывается работать, оставляя тебя в полной темноте.
Мародер вошёл в коридор, и увидел там Олега, изо всех сил трущего глаза. Вернее, глаз – второй был прикрыт темной повязкой, и тереть его больше не имело смысла.
Нельсон усмехнулся и с ходу влепил ублюдку такой апперкот, что Олег пролетел пару метров и с размаху приземлился на задницу. От боли иллюзия развеялась, и он снова смог видеть.
И то, что командир пришлых увидел, ему однозначно не понравилось.
Мародер стащил с себя разряженный автомат и уронил его на землю. После того, как закончились патроны, верный «сто четвертый» превратился в бесполезную железку.
– Узнал? – спросил мародер.
– Измайлов, – прищурив глаз, спросил Олег. – А я-то думал, что ты немой.
– Я не Измайлов, – ответил Нельсон. – Я носил его форму. Сам парень повесился еще в первый месяц после войны. Не то, чтобы тебе обязательно это знать, просто надоело, что ты меня так зовешь.
– Значит, сейчас отправишься к нему, – взревел Олег и рванул вперед.
Обхватив Нельсона за пояс, он ударил его изо всех своих сил и повалил на бетонный пол. Мародер почувствовал, как от мощного удара хрустнул копчик, и тут же получил второй удар, куском кирпича по противогазной маске.
Такого удара плексиглас не выдержал и треснул. Олег занес руку, чтобы ударить в третий раз, но не успел, потому что Нель ткнул его согнутым пальцем прямо в отсутствующий глаз.
Повязка слетела, обнажив уродливую рану с кое-как наложенными швами. Глазное яблоко мужику, очевидно, пришлось ампутировать, и правильно: еще пара месяцев, и на втором у него появилось бы бельмо. И остался бы Олег совсем незрячим.
Как он вообще умудрился выжить? Карандаш оказался слишком коротким, а ублюдок всего лишь вырубился от болевого шока? Этот вариант был наиболее реалистичным из всех, что приходили в голову мародеру.
Олег получил удар уже расколотой противогазной маской в лицо и зашипел. Нельсон рванулся, вырвался из захвата и встал напротив разъяренного командира пришлых.
Находиться с ним в одном помещении было невозможно, Олег просто пыхал жаром. Мужик был в бешенстве и явно намеревался расправиться с мародером. И в этом была его слабость. Нель же, который по какой-то причине больше не испытывал эмоций, действовал расчетливо.
Командир пришлых не выдержал первым, рванул вперед и тут же наткнулся на кулак мародера, получив удар в челюсть. Но, к его чести, не только устоял на ногах, но даже не поплыл, встретил второй удар правильным блоком и контратаковал, двинув Нельсона в солнечное сплетение.
Что было бессмысленно, потому что разгрузка и бронежилет надежно защищали мародера. Нельсон перехватил руку соперника, заломил ее и изо всех сил толкнул ублюдка лицом в стену.
Нос Олега сломался с оглушительным хрустом, по лицу потекла кровь. Мародер попытался закрепить успех и ударить мужика еще раз, но тот сделал финт, и когда Нель повелся, резко ушел в сторону, разорвав дистанцию.
Остановился, тяжело дыша. Теперь он, очевидно, не был уверен в своей победе.
Как ни крути, но драться по-честному совсем не то же самое, что избивать привязанного к стулу человека. По глазам Олега было видно, что до него, наконец, дошло.
– Хватит, – сказал он, лихорадочно шаря глазами по сторонам в поисках хоть какого-нибудь оружия. – Может быть, не надо? Давай мы просто уйдем.
– Ты – последний, – ответил Нельсон. – И ты никуда отсюда не уйдешь.
Мародер не испытывал к пришлым. никаких чувств. Просто знал, что им здесь не место. Кто с мечом придет – от меча и погибнет, и все такое. На этом мир стоит, как-никак.
Издав нечленораздельный крик, командир пришлых рванул вперед, пытаясь вновь свалить Нельсона на пол, но поймал хороший крюк в солнечное сплетение, апперкот в челюсть, после чего, запутавшись в собственных ногах, свалился на пол, как мешок с говном. Схватил ртом воздух, попытался встать, но не смог, только поднял вверх руки.
– Лежачего не бьют, да? – спросил мародер, сделав шаг вперед.
Из ссадин и царапин на разбитом лице мужика текла кровь. Нель коротко размахнулся и нанес жесточайший добивающий удар носком ботинка в висок. От такого любой человек немедленно бы скончался.
Однако мародер посчитал это недостаточным. Он отошел на секунду, наклонился над своим «сто четвертым», ребром ладони выбил шомпол и непослушными пальцами вытянул его из паза.
Подошел к валявшемуся на полу командиру пришлых, и резким движением вогнал шомпол в глаз практически на всю длину. Поднялся, отошел к стене, прислонился к ней и, наконец, глубоко вздохнул.
– Вот мы и закончили, – послышался голос в голове мародера.
Нель был согласен с менталом. Все действительно было кончено.
Мужчина посмотрел на свои руки, заляпанные чужой кровью. Она была серой.
Серым же было и все вокруг.
Только через несколько секунд Нельсон понял, что попросту перестал различать цвета.

Глава 21
Мы встретились в странный период моей жизни

Нельсон стащил с лица треснувшую противогазную маску, от которой все равно не было никакого толка, и швырнул ее на пол, где валялся труп одноглазого ублюдка. В голове мелькнула мысль, что во второй раз он мочит лидера банды говнюков именно в этом переходе.
Возникло даже что-то, отдаленно напоминавшее чувство удовлетворения. В этот раз вопрос решен кардинально, гранату урод не уронит, в спину не выстрелит. Хотя, может быть, это было бы самым простым финалом.
Тогда не пришлось бы принимать еще один бой. А объяснять Карине, почему он не может пойти с ней – это тоже своего рода схватка, ничуть не легче той, в которой мародер только что одержал победу.
Нель прошел мимо валявшегося на бетонном полу автомата, даже не удостоив его взглядом. Для задуманного хватит и пистолета, тем более, что их у мародера два.
В носу свербело. Запахи крови, дерьма, разорванных кишок и сгоревшего пороха смешивались между собой. Но этот запах мародеру нравился, тем более, что сегодня это был тот самый дух победы, о котором с таким воодушевлением говорил подполковник Килгор.
Хотя у остальных эта вонь не вызывала такого опьяняющего чувства. Парень из-под мэрии, которому едва ли исполнилось восемнадцать, блевал, сидя на корточках. Нельсон равнодушно подумал, что его не могло бы вырвать, даже если бы он засунул два пальца в рот и надавил на корень языка. Уж слишком давно он не ел.
И слишком давно не было слышно ментала. Ни ехидных усмешек, ни советов по делу. И это было плохо, потому что означало, что слияние подходит к концу. А мародер даже не понимал, он управляет своим телом, или уже тварь.
Он поднял руку в перчатке и крепко ущипнул себя за мочку уха. Получилось плохо, потому что не ногтями, но прикосновение он почувствовал. Значит, пока что тело подчинялось мародеру.
Но все хуже и хуже. Дико хотелось спать.
Что-то такое мародер и предвидел. Что он заснет и уже не проснется, а тело его перейдет под контроль мерзкого порождения обезумевшей природы.
Нель поднялся по лестнице, покидая полуразрушенный переход, который стал братской могилой для пришедших в город военных и людей, пытавшихся защитить его. Хотя их наверняка похоронят, ведь кто-то остался в живых.
Мародер вышел на поверхность и понял, что никто никого хоронить не будет. Потому что слишком мало осталось защитников. Десятка три граждан Конфедерации, которые оказывали помощь раненым, да стоявший обособленно отряд жителей бункера. У них потери были не столь высокими, тем более, что не все еще успели собраться.
Мимо мародера прошел тот самый парень, что блевал. Он выглядел бледным, пошатывался, но, видимо, хотел быстрее дойти до своих. Настолько торопился, что даже забыл надеть противогаз, так и вышел.
А, может быть, боялся блевануть еще раз.
Нельсон наткнулся взглядом на желтые глаза, в которых невооруженным взглядом была видна надежда. Опустил взгляд чуть ниже и увидел, как девушка, заметив Нельсона, облегченно вздохнула. И не почувствовал абсолютно ничего.
Он увидел, как Карина уверенным шагом пошла к нему, на ходу распахивая руки для объятий, и как Илья и двое его подчиненных, что остались в живых, неслышными тенями двинулись следом. Посмотрел на блондина и понял, что тот помнит об уговоре и готов исполнить свою часть.
Последние метры, разделявшие их, Карина преодолела бегом, не удержалась. Крепко обняла Нельсона, уткнувшись стеклом противогаза ему в грудь, и прошептала:
– Столько людей погибло…
– Да, – ответил Нель пару секунд спустя, хотя их смерть и не вызывала в нем никаких эмоций.
– Но мы победили, – продолжила девушка. – И ты жив. И я больше никогда не отпущу тебя. Мы всегда будем вместе.
Нельсон прикоснулся к ее шлему рукой. Хотел бы погладить по волосам, но они были закрыты прорезиненной тканью защитного костюма. Но ведь он всегда мог сделать это мысленно.
Так мародер и сделал, и его затопило эмоциями Карины. Счастьем вперемешку с горечью потери, потому что многие из тех, кто погиб сегодня, были ее друзьями с самого детства, поддерживали ее и помогали.
И только в этот момент мародер все понял.
Ментал не испытывал эмоций. Именно они и интересовали его в людях, именно для этого мутанты и играли с проходящими мимо, ради забавы заставляя их переживать самые тяжелые моменты прошлого и убивать себя самыми жестокими способами.
Вселившись в Нельсона, тварь переняла от него что-то, научилась чувствовать ярость и даже какое-то время скорбела по своему брату. А потом испытывала восторг от мысли о грядущем превращении. Питалась эмоциями и воспоминаниями Неля, потихоньку подтачивая его, лишая человечности.
Ведь людей делает людьми именно возможность испытывать простые и привычные чувства: благодарность, скорбь, надежду, печаль, тоску, любовь и ненависть, ярость, боль утраты, радость, отвращение, влечение, страсть…
И все это время Нельсон жил, зубами цеплялся за жизнь, так как чувствовал, что все еще способен чувствовать.
А сейчас он потерял эту способность, превратившись в бездушную куклу, и чтобы испытывать что-то, ему приходилось даже красть эти эмоции у других. В этом и была сущность «высшего существа», как сам себя называл ментал.
– Нет, – проговорил мародер, разрывая связь с разумом Карины. – Мы не можем быть вместе.
Он оторвал от себя ее руки и сделал шаг назад. Кивнул Илье, который остановился в паре шагов от девушки, готовый в любой момент исполнить просьбу Неля.
Из глаз девушки брызнули слезы, губа задрожала. Она посмотрела в глаза мародера и протяжно проговорила:
– Почему?
Нель вздохнул.
– Помнишь, исламисты вели нас по мосту через Мелекеску? Мы еще оторвались от них, и ты не могла понять, как. Там, в церкви, жили два мутанта, они играли с путниками, будто с куклами, а потом убивали. Может быть, помнишь, что было, когда мы шли через тот мост в первый раз?
– Я… – девушка всхлипнула. – Я вспомнила… Я видела, как убила отца… Как задушила его во сне веревкой и забрала его пистолет… А я ведь до сих пор люблю папу… Просто он не должен был так поступать с мамой…
Слезы потекли по щекам Карины, а Нель смотрел на нее, понимая, что должен чувствовать хоть что-то. Но был при этом абсолютно равнодушен.
– Твари договорились со мной. Выбора не было, я впустил их к себе в голову, и они поселились в моем мозгу, за что дали нам возможность слегка оторваться от исламистов. Потом одного из них убило, а второй стал прорастать в мое тело, постепенно меняя меня. Я не могу пойти с тобой, Карина, я – мутант.
Мутант. Теперь он мог с полной уверенностью называть себя так.
Тварью, отродьем. И не вкладывать в эти слова смысл, который вкладывал раньше. Потому что испытывать эту гамму эмоций он тоже был не способен.
– Ну и что, что мутант? – спросила девушка громко и с неожиданной силой, резко перестав плакать. На секунду Нелю показалось, что у нее и слезы на щеках высохли. – Ну и что, что мутант? Мы придумаем что-нибудь, вырежем эту тварь из твоего тела, мозг же на томограмме был нормальный.
– Я заставил вашего врача соврать, – ответил мародер. – Не хотел, чтобы ты узнала раньше времени. Чтобы вместо того, чтобы спасать город, ты бросилась спасать меня, тем более, что это безнадежно.
Девушка замолчала на полуслове, задумавшись. Посмотрела на Нельсона, глубоко вздохнула, раздумывая, что сказать:
– Но ведь мы можем хотя бы провести последние дни вместе, – проговорила она. – Почему нет? Ведь ты, может быть, проживешь еще сколько-то, ведь ты контролируешь эту тварь, она не опасна? – она стала сбиваться. – Но ведь мы любим друг друга, Нельсон.
Мужчина посмотрел на нее и медленно покачал головой.
– Я ничего не чувствую.
– Что? – не веря своим ушам, спросила девушка.
– Я вообще ничего не чувствую, – сделав ударение на втором слове, повторил Нельсон. – Совсем ничего. Ни ярости, ни отвращения, ни ненависти. Ни любви.
– Быть не может… – ошарашенно проговорила Карина. – Этого не может быть… Мы ведь… Вместе… И…
Нель кивнул Илье. Секунду спустя парень подошел к девушке и мягко потянул ее назад. Карина начала сопротивляться, причем достаточно интенсивно, поэтому к блондину присоединился один из его товарищей по рейдгруппе. И хоть девчонка была крепкой, она не могла противостоять сразу двум парням, и они стали медленно оттаскивать ее от Нельсона.
– Спасибо, – сказал мародер, обращаясь к Илье.
– Ты же все равно не чувствуешь благодарности, – ответил парень.
Мужчина не мог не согласиться с его словами, поэтому промолчал, только пожал плечами.
Снова посмотрел на поле боя. Конфедераты эвакуировали раненых в «Тридцатый комплекс». Если им хватит мозгов доставить их в бункер и пригласить туда врачей из «Медгородка», наверное, многих можно будет спасти. Но Нельсон этого уже не увидит.
Он развернулся и двинулся, куда глаза глядят.

* * *

Мародер остановился у развалин остановки, рядом с которой валялась искореженная табличка. Несмотря на то, что металл пролежал двадцать лет под радиоактивными и токсичными дождями и снегами, на пластике можно было прочитать надпись: «КАМАЗ-ДИЗЕЛЬ».
Нель помнил эти места. До войны здесь было столько деревьев, что летом из-за зарослей самого завода двигателей не было видно. Видимо, специально сажали, в то же время, когда и строили промзону.
Сейчас деревья были повалены, сухие стволы давно гнили на земле, а вместо завода было поле из бетонной крошки. Ударная волна прошла здесь, разрушив все подчистую.
Нельсон уже давно снял и бросил на землю радиометр, который мигал лампочкой, предупреждая о запредельном уровне радиационного фона. Его это не раздражало, просто больше не было смысла таскать с собой прибор, который все равно очень скоро взбесится и сломается. Не рассчитан он на работу в таких условиях, что с него взять?
Мародер осмотрелся, попытался обнаружить в своей душе хоть какие-то эмоции по поводу открывающегося вокруг пейзажа, но не смог. Разве что ему хотелось бы назвать эту картину постиндустриальной. Потому что это был настоящий финал индустриальной эпохи, из которой Россия так и не успела выйти.
Нельсон расстегнул кобуру на бедре, вынул из него трофейный револьвер. Зачем-то взвел курок, хоть можно было обойтись и без этого. Задумчиво посмотрел на оружие в своей руке и засунул ствол револьвера в рот. Нужно было подводить черту, ведь все равно он уже сделал все, что мог.
– Ты уверен, что стоит это делать? – раздался из-за спины знакомый голос.
Нель обернулся и увидел себя.
Не просто похожего человека, а именно себя, только с карими глазами, без уродующих лицо шрамов, и в новом, с иголочки, защитном комплекте.
– Умирать – это больно, – сказал ментал, зачем-то принявший его облик.
– Я знаю, – ответил Нель, вынув ствол изо рта, и криво усмехнулся, хотя и не испытывал веселья. – Я умирал уже, наверное, сотню раз. Ты сам заставлял меня чувствовать это: в меня стреляли, резали ножом. Меня заживо жрали мутанты. И раньше, когда терял близких, тоже умирал. Мать, отца, брата, всех родственников. Марину, Колю. А теперь я ничего не чувствую.
– Я понимаю тебя, – в голосе твари была слышна грусть. – Раньше я тоже ничего не чувствовал, зато теперь… Теперь я действительно живой, теперь я – человек, хоть и в твоем теле. Зачем тебе гробить его?
– Не хочу, чтобы кусок нервной ткани использовал мое тело, как ему вздумается, – ответил мародер и провел языком по пересохшим губам.
Риск вдохнуть горячую частицу, а потом умереть от острой лучевой болезни стремился к единице. Но мародер не собирался выходить из развалин промзоны Автограда живым, а мутанта, кажется, это не волновало.
Может быть, монстр мог как-то сопротивляться радиации, раз уж был способен управлять захваченным телом на клеточном уровне. Смог бы вырастить капсулу из соединительной ткани вокруг радиоактивной частицы, как здоровый организм ограничивает области, пораженные туберкулезными бактериями.
– Да, желания у тебя остались, – кивнул второй Нельсон, и мародер удивился, насколько же похоже мутант копирует его жесты и мимику. – И воля. А в остальном мы поменялись местами… Еще немного и ты останешься только голосом в моей голове. Забавно, да?
Действительно, никто не смог бы отличить настоящего мародера от ментала под его личиной. Тем более, что память у них была одна на двоих.
Нельсон покачал головой и вновь засунул ствол револьвера в рот. Взведенный спусковой крючок поддался совсем легкому нажатию, в горло ударил мощный запах пороховых газов.
Мародер чувствовал, что время для него остановилось. В глазах резко потемнело, боль затопила сознание от горизонта до горизонта. Тупоголовая пистолетная пуля медленно преодолевала препятствия в виде костей черепа мародера. Ощущения были такими, будто Нель взял дрель, включил ее и принялся сверлить свое нёбо.
И он закричал, понимая, что пытка никогда не закончится.
И резко вынырнул из небытия, увидев над собой ночное небо. Сквозь плотный слой облаков не проникал свет Луны, а тем более – звезд. И голова была вроде бы целой.
Нельсон взял в руку револьвер и увидел, что курок все еще взведен. Он не выстрелил.
Ментал в очередной раз издевался, показывая Нельсону картинки. Это было в духе твари, тем более, как успел осознать сам мародер, многие черты характера мутант заимствовал непосредственно у своего носителя. А мужчина еще до Войны славился среди своих друзей весьма извращенным чувством юмора.
– Ну и ублюдок же ты, – сказал Нель.
– Он не выстрелит, – криво усмехнулся ментал. – Я знал, что ты решишь застрелиться именно из него, и поменял патроны. А потом заставил тебя забыть об этом.
– Ты лжешь, – ответил мародер. – Ничего и нигде ты не менял.
Выбросив вперёд руку с зажатым в ней револьвером, мужчина нажал на спуск. Пистолет достаточно сильно лягнул его в ладонь, по ушам ударил звук выстрела, что явилось подтверждением того, что слова ментала были всего лишь нелепым блефом.
На землю упало тело девушки. Из ее рта, пачкая круглые щечки, потекла кровь, из раны на груди полезли крупные пузыри. На ветру, бродившем по развалинам промзоны, развевались длинные волосы.
Нельсон лишь усмехнулся. Ментал продолжал показывать дешёвые трюки, которые были для него всего лишь напрасной тратой сил и абсолютно не имели смысла.
Карина корчилась в муках, пытаясь вдохнуть, ее лицо посинело. Воздух попадал в грудную полость через рану, а выйти уже не мог, постепенно сдавливая лёгкие и сердце.
Ментал смог даже это украсть из его памяти.
– Заканчивай свою клоунаду, – проговорил Нель, отворачиваясь, и снова вставляя пистолет себе в рот. – У меня больше нет желания смотреть на это.
– А на меня?
Мародер считал, что давно забыл этот голос, но, видимо, воспоминания по-прежнему жили в каком-то уголке памяти. Мужчина повернулся, заранее зная, кого увидит, и встретился с обвиняющим взглядом своей бывшей жены.
Это снова была она. По абсолютно голому телу Марины бегали мурашки, нежный пушок на предплечьях стоял дыбом от холода, небольшая грудь задорно торчала. Кудрявые волосы живописно развевались на ветру.
Каждый раз, когда мародер видел ее во сне или в галлюцинации, он долго не мог оправиться от чувства потери. Но сегодня память мародера была лишь инструментом в руках ментала.
На секунду в душе Нельсона проснулся страх. Что, если он не сможет убить себя?
Что, если ментал вновь покажет ему галлюцинацию и окончательно перехватит управление его телом?
И что тварь тогда станет делать?
Однако это редуцированное чувство очень скоро испарилось. Мародер знал, что так надо, и что для него это – единственный выход из сложившейся ситуации.
Он нажал на спуск.
Терпкий запах пороха вновь ударил в самое горло, вышибая из глаз слезы, а пуля раздробила мозг на тысячу кусочков. Боль оказалась лишь короткой вспышкой, и душа рванулась вверх, оставив внизу лишь бренное тело.
Мародер не чувствовал веса, он летел над развалинами промзоны, с каждой секундой поднимаясь все выше, надеясь достигнуть космоса. На периферии сознания проснулось опасение, что он врежется в свинцовый полог из облаков, которым бог решил накрыть пропитанную радиацией землю, как накрывали свинцово-бетонным саркофагом то, что осталось от чернобыльского реактора.
Но облака не оказали никакого сопротивления, и через несколько секунд Нель уже видел вечную черноту, разгоняемую светом звезд и Луны.
Он сдвинул ствол револьвера языком чуть в сторону, и сказал:
– Хватит уже, в этот раз совсем не смешно.
– Правда? – послышался удивленный голос ментала. – А вот мне забавно.
Зрение снова стало подчиняться мародеру, и он вновь оказался на коленях, посреди руин и поваленных деревьев. Глубоко вдохнул прохладный воздух, в котором не было ни единой крупицы пороховой гари.
– Ты не сможешь спустить курок, – сказал ментал, который вновь принял облик мародера. – Я тебе не позволю.
Нельсон немедленно попытался нажать на спусковой крючок, но не смог. Палец не слушался, он был намертво заблокирован волей твари. Можно было сделать это левой рукой, но Нельсон даже не стал пытаться. Все равно монстр мог контролировать и ее.
– Я не сдамся, – ответил мародер.
– Куда ты денешься? – мутант усмехнулся. – И все же я тебя не понимаю. Неужели смерть для тебя – лучший выход? Неужели ты считаешь, что бесследно исчезнуть для тебя будет предпочтительнее, чем дать начало чему-то большему?
– Чему большему-то? – лицо мародера искривилось.
– Тому, что я смогу сделать с человечеством с помощью твоего тела. Вы – жалкие, забитые людишки, живете под землей и боитесь высунуться наружу. Но, если ты сдашься, ваши потомки будут снова управлять землей. Мутанты либо вымрут сами через пару поколений, либо станут скотом и дичью для нового поколения людей.
– А твои потомки будут управлять этим поколением, верно? Думаешь, у тебя получится впихнуть по менталу в голову каждого человека?
Нелю было трудно говорить со стволом револьвера во рту, его речь превратилась в неразборчивое бормотание. Но, в принципе, говорить не было смысла, ведь не существовало никакого «второго» мародера, а ментал не слушал его, а читал мысли. Просто так было привычнее.
– Ты же сам понимаешь, насколько мы уникальны. То, что случилось с нами абсолютно случайно, не может повториться. Это как сотворение вселенной. Может быть, это случилось по чьей-то воле, я не знаю… Не думал, что тот, кто сотворил вселенную, дает вам второй шанс?
Нельсон покачал головой.
– Я же знал, что ты веришь в Бога.
– Верю, – не стал отрицать мародер. – Только вот бог для нас – не добрый дедушка, сидящий на небесах. Меня всегда веселило, что люди воспринимают высшее существо, как своего папочку. Только вот верующие вечно что-то клянчат у него, будто у доброго отца, а атеисты, наоборот, проклинают, как злого отчима. Он дал нам свободу воли – великий дар и великое же проклятие.
– И проблема в том… – начал ментал, дав Нельсону возможность продолжить.
– …что ты хочешь отобрать мою свободу, – лицо мародера скривилось. – И знаешь… Не созданию отбирать свободу у создателя. А тебя, как ни крути, сотворили люди.
Нельсон представил, как это выглядит со стороны.
Посреди развалин стоит человек с револьвером во рту и уговаривает сам себя не кончать жизнь самоубийством. И тут же приводит доводы, почему стоит это сделать. Апофеоз безумия, наверное, перед самой Войной все человечество выглядело именно так.
Пора ставить точку.
Мародер вновь попытался нажать на спусковой крючок, но монстр по-прежнему не давал ему такой возможности. Тогда Нель резким движением левой руки выхватил из второй кобуры Ярыгин прижал его к виску и выстрелил.
Голова вспыхнула болью, и не прошло и секунды, как мир погас.

Привет всем, кто добрался до этой страницы. Я рад, ведь это значит, что вы прочитали вторую и последнюю часть приключений (или злоключений) мародера по имени Нельсон. Счастлив быть вашим проводником через руины Автограда.
У меня двойственное отношение к этому тексту. «На другой стороне» – вроде как и прямое продолжение первого «Перехода». Наверное, я бы назвал его вторым томом. Но это еще и совсем другая история, рассказанная будто другим человеком, с иначе расставленными акцентами. И в этом нет ничего странного. С момента написания «Перехода» произошло столько всего, что иногда даже страшно становится. Вроде прошло-то три года, а ведь был и написанный в соавторстве с Юрой Уленговым «Новый рассвет» и сольная, веселая и раздолбайская «Черная кровь».
И мир вокруг прежним не остался. А, может быть, изменился я, точнее, мое восприятие. Да и было несколько любопытных ситуаций, для выхода из которых приходилось делать выбор. Тот самый моральный выбор, за который так любят компьютерные ролевые игры.
Правда, последствия выбора роликом в концовке не ограничиваются. Обычно за ошибки приходится расплачиваться. И концовка в жизни не всегда получается «хорошей». Но, так или иначе, остаётся только сделать выводы и жить дальше, стараясь больше не совершать ошибок. Потому что и с контрольной точки тоже не загрузишься.
На людей стал смотреть вообще по-другому. Теперь до последнего воздерживаюсь от дискуссий, хоть в интернете, хоть за кухонным столом. И если с кухонными собеседниками все ясно, то в интернете люди с каждым годом становятся злее. На Западе для именования таких даже новый термин придумали – «toxic». Токсичные, то бишь, люди. Промолчать не могут, по любому поводу нужно высказать свое мнение, особенно если оно неодобрительное.
И вот, проводя время в наблюдениях, понял, что добрее надо быть к окружающим. Что я и сам токсичен, и нужно избавляться от этого: развивать в себе терпение, рассудительность. Может быть, тогда и того будущего, которое мы с коллегами описываем, не наступит. Хотя теперь-то мне кажется, что правы были не мы, а авторы киберпанка, но это уже тема для отдельного сочинения.
Хочу пожелать всем читателям быть добрее и терпеливее. И спасибо вам.